В Тульском академическом театре драмы необычная премьера — спектакль по пьесе современного российского драматурга Ульяны Петровой «Никто, совершенно никто» (16+). Поставила его режиссёр из Китая Ичэнь Лю. Это камерная история о внучке и бабушке, которые живут в одной квартире. Tula.aif.ru пообщался после спектакля с исполнительницей одной из главных ролей, народной артисткой России Натальей Савченко.
На одном дыхании
Сергей Гусев, tula.aif.ru: Наталья Петровна, в вашей актёрской биографии это, наверное, необычной спектакль — в дуэте с очень молодой актрисой Александрой Мартынович. Поделитесь впечатлениями.
Наталья Савченко: У меня не один юный партнёр, а два — ещё и Григорий Болддырев. Хорошие ребята. Поняли, что в профессии легко не бывает, поэтому в работу внедрились очень серьёзно. Никаких сложностей ни с ними, ни с режиссёром не было. Александра Мартынович учится на четвёртом курсе. Просто молодец, выдержала нагрузку главного действующего лица. Она седьмого января, кстати, родилась. Говорю: ты счастливая, что тебе судьба вот такой подарок сделала.
— Спектакль достаточно динамичный — час десять всего идёт. Но, мне кажется, два акта сбили бы настрой этой истории.
— Вот, да. Я сказала, это здорово, что он идёт без антракта. И не потому, что кто-то может в это время уйти, а в каких-то вещах, которые подаются на одном дыхании. Ичэнь Лю вообще, как режиссёр, очень тонкий, о многом любит говорить полутонами, недосказанностью. Не хочу сказать, что это женская режиссура, не люблю этого слова. Но внутренне я от этого никак не могу уйти, потому что она такая подробная.
— Почему, есть и такое понятие, как женская проза. Когда всё действительно и подробно, и очень всё ажурно сплетено в тексте.
— Но это почему-то иногда воспринимается с минусом. А я хотела бы с плюсом. Как в «Знойных мамочках» у меня текст есть — мужчина это сразу всё, а вот женщина пытается докопаться до самой сути. Вот если женская режиссура — докопаться до самой сути, то я за такое. Мне вообще нравятся такие подробности. Мне после спектакля кто-то сказал: мы даже поверили, что это вообще не спектакль, а жизнь между вами, как вы общаетесь там с внучкой. Я думаю — Господи, это же такие вещи, которые стоят дороже золота. Конечно, я сказала спасибо за такой отзыв. И ещё о чём я подумала, в комментариях это тоже читала: вроде бы драма, но очень лёгкая, светлая.
Важные и жизненные вещи
— Соглашусь, действительно именно лёгкий спектакль.
— А ведь тема-то заявлена в первой фразе. «Умирает моя бабушка». Вот вам и здрасьте, теперь играйте. Но как-то вот мы вылезли из этой ситуации. Поэтому спектакль и не такой длинный. Тема не размусоливается. Даже уход из жизни моей героини — он художественный, не физиологичный. Вот это, мне кажется, лучшее, что можно было сделать. И второе — мне понравилось в комментариях, когда сказали, что «я вам так поверила». Вот, честно говоря, для меня большего и не надо.
— Я сам вам поверил, когда вы спросили, кто написал «Серую Шейку», тут же начал вспоминать. А ведь книжка-то, знакомая с детства.
— Самое интересное, на спектакле одна зрительница сразу ответила, из зала говорит: «Мамин-Сибиряк». И как мне выходить из ситуации, что играть? Они смеются все в зале. В общем, честно говоря, я очень рада, что все воспринимают происходящее не как чернуху, я её вообще не люблю. Что бы я не играла, обговариваю все время: только не чернуху. Даже в «Земле Эльзы» (16+) было важно, чтобы оставалось светлое ощущение. Жанр этого спектакля я бы вообще определила, как ноктюрн. Такая вот зарисовка из жизни.
— Мне показалось, что это история о сиюминутности жизни. А ваши ощущения какие? Для какой больше аудитории этот спектакль?
— Когда мы начинали репетиции режиссёр сказала: мне очень хочется, чтобы было, где это возможно, смешно. Я тяну это «смешно» до последней возможности. Пытаюсь всё время выйти на какие-то микрорепризы, чтобы зрители забыли на какое-то время о предстоящем финале. Там даже фраза есть одна: я смеюсь как клоун, чтобы её не напугать. По мне это спектакль для всех. Для молодых, чтобы они услышали какие-то важные жизненные вещи. Для взрослых в кавычках, чтобы услышали про себя. Чтобы все не слушали, а именно услышали. Кто-то известный, не помню, сказал: «Мы же здесь все не останемся, мы же всё равно уйдём отсюда». Вот главное, как мы уходим. Это спектакль об отношении к событиям в жизни и к жизни самой.