Пакистан, одна и ведущих стран исламского мира, намерен сделать добычу полезных ископаемых основой экономического развития. Такие примеры в мире есть: процветание Австралии, Канады и Чили базируется на добыче полезных ископаемых (не говоря о странах-нефтеэкспортёрах, но это несколько другое).
Промышленность Пакистана относительно развита: это переработка сельскохозяйственной продукции, текстильная отрасль, автомобилестроение и ВПК. Однако она, как и сельское хозяйство, не может обеспечить быстро растущее население работой, а бюджет – деньгами. Рост экономики страны ограничивается объективными факторами - нехваткой воды, бесплодными горами и пустынями, занимающими большую часть территории, недостаточно образованным населением).
Поэтому правительство решило сделать основой развития горнодобывающую отрасль. Предстоящий Второй Пакистанский инвестиционный форум по добыче полезных ископаемых (PMIF-26), запланированный на апрель в Исламабаде, призван привлечь инвестиции в горнодобывающую экономику, с перспективой превращения страны в новую Австралию или Канаду.
Помимо нефти и газа, запасы которых не очень велики, Пакистан обладает триллионными запасами полезных ископаемых - меди, золота, лития, кобальта, редкоземельных элементов и драгоценных камней, однако экспорт остаётся минимальным. Полезные ископаемые Пакистана в основном сосредоточены в регионах Белуджистан, Хайбер-Пахтунхва и Гилгит-Балтистан, которые долгое время оставались малоизученными из-за проблем с безопасностью и отсутствия инфраструктуры.
Проект Реко Дик, один из крупнейших неразработанных медно-золотых рудников в мире, содержит более 5,9 млрд тонн руды. При эффективном использовании он может принести миллиарды долларов дохода, создать тысячи рабочих мест и положительно повлиять на торговлю в регионе. Помимо промышленных минералов, в Пакистане добывают драгоценные камни общей стоимостью около $450 млрд. Это изумруды, хризолит, рубины, топазы и аквамарины. Однако ежегодный экспорт составляет всего $5,8 млн, что свидетельствует о большом разрыве между потенциалом и производством.
Исламабад предпринимает усилия для модернизации горнодобывающей отрасли, и надеется на то, что PMIF-26 станет важной вехой на этом пути. В Белуджистане добычей полезных ископаемых вовсю занимаются китайские компании, а правительство пытается привлечь и американцев, зная о пристрастии Дональда Трампа к редкоземельным элементам.
В Пакистане понимают, что для того, чтобы стать новой Австралией/Канадой, необходимо сформировать благоприятный инвестиционный климат, а значит – усовершенствовать законодательство, продемонстрировать свою способность соответствовать международным критериям добычи, прозрачности и рационального природопользования.
Однако следует учитывать, что в Австралии живёт 27 млн. человек, в Канаде – 41 млн., а в Пакистане – 240 млн., при том, что Австралия и Канада гораздо больше по площади, и к тому же являются крупнейшими производителями и экспортёрами продовольствия. Горнодобывающая отрасль способна серьёзно улучшить социально-экономические показатели Пакистана, но невозможно рассчитывать на то, что она решит все его основные проблемы – просто в силу огромного числа неквалифицированных граждан.
Кроме того, австралийцы и канадцы – высокообразованные народы, в отличие от пакистанцев, в первую очередь белуджей и пуштунов, на землях которых находится 90% природных богатств Пакистана. Нельзя забывать и о коррупции – традиционно сильном и неискоренимом биче Пакистана, а также о низком уровне правосознания и традициях произвола.
И, наконец, главное: природные богатства Пакистана расположены в зонах непрекращающихся вооружённых конфликтов. В населённой пуштунами провинции Хайбер-Пахтунхва больше 20 лет с правительственными силами воюют пакистанские талибы, опирающиеся на помощь единомышленников, правящих в Афганистане. В условиях непрекращающейся партизанской войны местное население вряд ли с энтузиазмом пойдёт работать на «неверных», строящих рудники и заводы; скорее, будет их обстреливать и захватывать в заложники. Такая позиция для местных жителей привычней, чем работа на предприятиях.
С таким отношением в полной мере столкнулись китайцы, работающие в Белуджистане. Построенный китайцами порт Гвадар стал объектом нападений белуджских повстанцев, которые принципиально выступают против иностранных инвестиций в Белуджистан, мотивируя это тем, что они не приносят выгоды коренному населению. По этой же причине повстанцы атакуют и горнорудные, нефтяные и газовые месторождения.
Конфликт в Белуджистане, а там находится большая часть природных богатств Пакистана, длится, то затухая, то разгораясь вновь, с 1948 г. Власти Пакистана утверждают, что белуджские повстанцы, как и пакистанские талибы, базируются в Афганистане, получая оттуда всевозможную помощь. По их заверениям, и те, и другие также получают помощь от традиционно враждебной Пакистану Индии.
Получается, что конфликты в Пакистане можно урегулировать, только обеспечив быстрый экономический рост, но организовать его невозможно, поскольку этому противятся жители тех частей страны, где расположены её главные богатства. Учитывая вмешательство внешних сил, трудно предположить, что конфликты в Белуджистане и Хайбер-Пахтунхве удастся решить в обозримом будущем.
А значит, превратить Пакистан в Клондайк или новую Австралию не получится. Придётся Исламабаду думать над тем, как сначала урегулировать конфликты в богатых ресурсами, но нищих провинциях.
Читайте новости на телеграм-канале "Патагонский казакъ" https://t.me/patagonez