Виктор родился и вырос в деревне. Оттуда и в армию уходил. После армии жизнь закрутила — остался сверхсрочно. Потом не поладил с начальством и всё-таки демобилизовался.
За несколько лет оброс женой, квартирой, и в деревню возвращаться было нереально. Стал искать работу. Всё как-то не ладилось: подходящего ничего не было, только временное. Жена пилила, скандалила. Виктор развёлся быстро, пока дети не появились, и вернулся домой.
В деревне всё было по-прежнему — всё близкое, знакомое и родное. И по-прежнему не было никакой работы. Зато мать и бабка точно пилить не будут. Да и потом, что он, себе на зиму картошки не вырастит, что ли!
Виктор прикинул, что если в деревне хорошо наладить хозяйство, заниматься огородом, завести кроликов да кур, можно и вовсе без всяких денег прожить.
Пока Витька присматривался да юность вспоминал, время шло. Сажать было поздно, да и у матери с бабкой всё и без него посажено — сантиметра свободного на огороде не найти. Расслабился Витька, стал по друзьям пропадать, крепенькие напитки домашнего производства употреблять.
Мама с бабушкой вздыхали, но помалкивали. Главное, чтобы Витюше было хорошо — намучился он там, в городах, в армии настрадался.
Виктор словно окунулся во вторую юность. Начал ходить на дискотеки, с молодёжью общаться, на девчонок поглядывать. Только он теперь был для всех не просто Витюшка, а авторитетный дядь Витя. Ему это нравилось.
Однажды вечером Витька сидел перед телевизором, звук был убавлен почти совсем. Бабушка с матерью рано ложились, а сегодня транслировали футбол. На улице было ещё тепло, и окна были открыты. Тишина вокруг — такая, какая бывает только в деревне. Вдруг кто-то чётко позвал его по имени.
Негромко так, почти шёпотом. Виктор, не высовываясь, наклонился и спросил, чего надо-то?
Никто не ответил. Ни звука, ни шороха. «Показалось, что ли?» — подумал Виктор.
— Витька! — снова раздался голос.
— Тише, спят все, сейчас выйду, — сказал парень.
Не выключая телевизора, Виктор пошёл к двери, в темноте задел ногой пустое ведро, которое с грохотом покатилось по полу.
— Ты куда собрался? — спросила бабушка, выйдя из своей комнаты.
— Да позвал кто-то, наверное, ребята хотят чего-нибудь. Сейчас, бабуля, — сказал Витя.
— Время сколько? — озадаченно спросила бабушка.
— За полночь уже. Спи, бабуль, мне же не семнадцать лет, — Витька улыбнулся и глянул на часы. Было три минуты первого.
— Не пущу! Никуда не пущу! Ишь, полуночников развелось! — бабушка встала напротив двери и развела руки в стороны.
Виктор удивился. Ну в самом деле, не драться же ему с бабушкой, да и расстраивать её он не хотел. Подумаешь, позвали — небось бутылку хотят поклянчить, подумал Витька. Так у меня всё равно нету. Он сел к телевизору и успокоился. Кончились уже те времена, когда он бежал по первому зову друзей и готов был ради них горы свернуть. Подумаешь, не вышел — пусть к другим идут, малолетки. Витька встал и закрыл окно.
— А что ведро здесь делает? Я же его в сени выносила, — спросила бабушка.
— Не знаю, бабуль, может, забыла. Это об него я и споткнулся, — ответил парень.
— Да точно ведь убирала… как такое можно забыть… — ворчала бабушка.
На следующий день Витька уже забыл о происшествии. А вечером всё снова повторилось. Снова в полночь кто-то начал звать его в окно, снова он собрался выйти и зацепил ногой полено. На сей раз вышла мама.
Витька и сам удивился — откуда тут полено, лето же на дворе, печку с мая не топили. Мать, как и бабушка, стала уговаривать не выходить: примета, мол, плохая, да и вообще нечего этим алкашам шляться. Витька, на удивление для себя самого, быстро сдался и снова закрыл окно, не выходя.
Днём он спрашивал у ребят, кто к нему повадился. Никто не признавался, дескать, дома все сидели. Вечером Витька не стал открывать окно, но сам прислушивался. В полночь история повторилась в третий раз, только на этот раз стали шкрябать по стеклу закрытого окна. Что за глупые шутки с ним шутят?
Витька вскочил и направился к двери — на этот раз уж он поймает негодяя и уши оторвёт. Только один шаг до двери остался, Витька уж и руку протянул, как дикая боль пронзила его ногу. Из доски в полу торчал гвоздь, да длинный такой!
Виктор привык дома босиком ходить и проткнул себе ногу прилично. От боли не смог сдержаться и заорал как резаный. На этот раз из комнаты выбежали мать и бабушка. Заохали, забегали с ватками, мазями. Виктору даже стыдно стало — в армии и не такое ещё случалось.
— Опять звали? — серьёзно спросила бабушка, пока мать мазала ему ногу йодом.
— Угу, — Витя кивнул.
— Видишь, даже домовой тебя не выпускает! — сказала бабушка и начала что-то шептать и благодарить кого-то.
— Бабушка! Да я не верю в эту чушь, какой ещё домовой? Ты скажи ещё, что и кикиморы существуют! — рассмеялся Витя.
— Конечно! А как ты думаешь, кто тебя там под окошком кличет? А кто, по-твоему, в коридоре ведро поставил и полено, а вот теперь и гвоздь — чтоб тебя, дурака, удержать!
— рассердилась бабушка.
— Мам, ну хоть ты скажи ей! — Виктор обратился к матери, хотя понимал, что с гвоздём действительно как-то непонятно — не было его там, это точно.
Мать в упор посмотрела на сына. Она была серьёзна, как никогда, и выглядела даже бледной:
— Хочешь быть как Лёнька полоумная? — тихо спросила мать.
— Кто… Лёнька? Почему полоумная? Она что, здесь? — удивился Виктор.
— Здесь, где же ей быть теперь. Потому и полоумная, что сдвинулась она головой, — подтвердила бабушка.
Витька схватился за голову и некоторое время сидел, осознавая услышанное. Лёнька училась с ним в одном классе. Тихая была, скромная, хорошая девочка. Ребята посмеивались над ней, но не трогали. Училась она хорошо и всегда давала списывать. В старших классах выяснилось, что она была влюблена в Витьку. Однажды их посадили вместе на какой-то лабораторной работе, и к концу урока она призналась в чувствах. Витьке она не нравилась, хоть и была довольно симпатичной. Он просто скромниц не любил. Тогда Виктор встречался с Викой — они уже не просто встречались, а делали на сеновале всё, что и взрослые. Зачем ему эта тихоня? Да и Вику ведь в карман не уберёшь. О Лёнькином признании Виктор никому не рассказывал.
Воспоминания неслись в голове у Виктора.
— А что с ней стало, что случилось? — спросил он маму.
— Да кто же тебе правду скажет, — сказала мать.
— А она сама что говорит?
— А она, сынок, с тех пор ничего не говорит. Только мать её рассказывала, что ровно в полночь, так же как тебя сейчас, звал её по имени кто-то под окном. Она возьми да и выйди, — мать налила воды попить.
— А как вышла, так и пропала. Три дня и три ночи искали её, пока дровосеки на вырубке в десяти километрах не нашли: сидит на пенёчке, вся грязная, голодная, глазами пустыми смотрит и молчит, — продолжила рассказ бабушка.
— Мать её к врачам возила, те ничего сделать не могут, говорят — сильный шок. А ещё говорят врачи, что позабавились с ней… ну ты понимаешь… Так как она не буйная, её отправили домой, — продолжила мама.
Витька в шоке молчал. Он представить себе не мог, что тут такое творится. Он столько раз ходил мимо её дома, уже сейчас, когда вернулся.
— А что говорят, кто это сделал? — строго спросил Витя.
— Да ничего не говорят, она молчит. Вот только в народе ходит слух, что кого-то Лёнька любила. И была у неё соперница — вот она-то на неё кикимору и напустила. А кикимора пришла и голосом любимого Лёньку на улицу вызвала. Когда та вышла, эта нечисть её утащила на болото — там над ней с другими бесами глумились все три дня, пока она им не надоела, — рассказала мать.
— Знамо дело, после такого уже не будешь прежним. С тех пор она такая. А у нас в деревне, если кто зовёт под окнами после полуночи — верная примета, что кикимора пришла, — подтвердила бабушка.
— Бабушка, когда всё это было? — удручённо спросил Виктор.
— Когда… когда… теперь уж и не упомнишь… — задумалась бабушка.
— Да вот как раз, когда мы тебя в армию провожали, когда ты с ребятами гулял! — вспомнила мать.
Виктор еле дотерпел до утра, купил билет на оставшиеся деньги и решил уехать навсегда. Он чётко вспомнил, как после застолья с ребятами они отправились гулять. Под действием алкоголя он разболтал парням о Лёнькином признании. Те предложили «осчастливить» девку перед армией, а если не получится — то пошутить. Подкравшись к окну, Витька вызвал девушку во двор. Потом они пошли на дискотеку. С Викой он поссорился накануне — она не хотела ждать его из армии.
Витька был тогда зол на весь мир. После дискотеки он предложил Лёньке покататься на мотоцикле. Они с ребятами завезли её на вырубку и всей компанией веселились до утра. Он и представить себе не мог, что этот случай так отразится на девушке. Тогда он укатил с утра, как только проснулся — ему надо было уезжать. Получается, что ребята бросили там Лёньку… Получается, что это он — та самая кикимора, а парни — бесы…
Виктор был готов провалиться сквозь землю. Матери и бабушке он сказал, что хочет помириться с женой.
Он стоял на платформе и смотрел в сторону приближающегося поезда. Кто-то дотронулся до его плеча. Он обернулся — перед ним стояла Лёнька. Располневшая, полностью седая. Она смотрела ему в глаза, но Виктор ничего не видел в них — как будто искра Божья покинула Лёньку.
— Лена, ты? — зачем-то спросил Виктор, хотя узнал её.
— Я, — сказала женщина и столкнула Виктора на рельсы.