Россия завозит мигрантов из среднеазиатских республик десятками тысяч, причем въезд практически свободный. То есть визового режима у нас с этими республиками нет, и довольно часто вместе с трудовыми мигрантами к нам приезжают те, кто пропагандирует джихад, ненавидит Россию и русских, и готовят на нашей территории экстремистские организации.
В Волгоградской области вынесли приговор, который многих ошеломил цифрой, но вряд ли сутью. 28-летняя косметолог Хамида Абдуллоева получила 8 лет и 6 месяцев колонии общего режима за финансирование международной террористической организации. Не за слова. Не за репосты. За деньги.
С января 2020-го по март 2021-го она 15 раз переводила средства человеку, установленному как член международной террористической структуры. Не один случай, не «ошиблась номером», не «не знала». Системно. Последовательно. В течение года.
Любимый аргумент в подобных историях — «она просто интересовалась религией». Да, в социальных сетях Абдуллоева была подписана на множество исламских групп и сообществ. Но суду, как и здравому смыслу, важно другое: интерес заканчивается там, где начинаются регулярные переводы денег террористу. С этого момента это уже не мировоззрение и не духовный поиск — это участие.
В обществе каждый раз возникает вопрос: «Не слишком ли сурово?» Давайте без лицемерия. Терроризм — это не абстрактное зло из новостей. Это взрывы, трупы, сироты, похороны, которые оплачиваются именно такими «небольшими переводами». Террористические сети живут не на лозунгах, а на наличных, переводах, криптокошельках и “друзьях”, которые помогают из тыла.
Косметолог — профессия мирная, почти символ заботы и красоты. Но профессия не является индульгенцией. Ни белый халат, ни диплом, ни «обычная девушка» не отменяют уголовной ответственности. Деньги, отправленные террористам, не становятся менее опасными от того, что их отправляли между приёмами клиентов и сторис в соцсетях.
Этот приговор — не про запугивание и не про показную жёсткость. Он про простую формулу, которую почему-то до сих пор пытаются оспаривать:
финансирование терроризма = соучастие в терроре.
Можно сколько угодно рассуждать о мотивах, внушаемости, влиянии интернета. Но закон здесь предельно ясен. И общество, уставшее считать жертв терактов, вправе ожидать, что даже “тихие спонсоры” не будут уходить от ответственности.
8,5 лет — это за мысли и за деньги, которые могли превратиться в кровь.
