Когда Галина Петровна позвонила в девять утра, я подумала, что случилось что-то серьезное. Она никогда не звонила так рано — обычно писала Андрею и ждала, когда он перезвонит.
— Марина, ты дома? — голос у нее был слишком бодрый для утра.
— Да… а что?
— Я приеду. Ненадолго. На недельку. У меня дома… ремонт. Пыль, шум. Ты же понимаешь.
Я посмотрела на кухню: неубранная с вечера посуда, кот лениво растекся на подоконнике, а я в старой футболке, потому что работаю удаленно и никого не жду.
— На неделю? — переспросила я, пытаясь звучать спокойно.
— Всего семь дней. Даже не заметите. Я тихая, — и она засмеялась так, будто мы подружки.
Андрей, конечно, сказал: «Мам, приезжай». Он всегда говорил так, даже когда «мам» означало «мы снова будем жить по твоим правилам».
День первый. «Я тут чуть-чуть наведу порядок»
Свекровь приехала с двумя чемоданами и большой сумкой, как будто собиралась в отпуск на месяц.
— Мам, ты же на неделю, — Андрей улыбнулся, но уже напрягся.
— Так это самое необходимое, — отрезала она. — Я не знаю, как вы тут живете без нормальных вещей.
Через час она уже переставила банки с крупами, разложила полотенца «как правильно» и сняла мои магниты с холодильника, потому что «это визуальный шум».
— Галина Петровна, мне так удобно, — попыталась я.
— Удобно — не значит хорошо, — сказала она и хлопнула дверцей так, что кот убежал под диван.
Вечером Андрей шепнул мне в спальне:
— Потерпи, правда, неделя.
— Ты видел, сколько у нее вещей?
— Ну… мамы такие.
День второй. «Андрюша, ты плохо выглядишь»
Утро началось с того, что свекровь разбудила нас стуком в дверь.
— Вставайте. Завтрак стынет. Марина, ты что, не готовишь кашу мужчине? — она говорила громко, словно в нашей квартире была сцена.
За столом она кормила Андрея взглядом заботливой матери, а меня — колкими замечаниями.
— Ты все худеешь? — спросила она.
— Я не худею, — улыбнулась я. — Просто работа, дедлайны.
— Работа… А семья? Андрюше нужна жена, а не вечный ноутбук.
Андрей молчал. И это молчание меня резало сильнее ее слов.
Днем я вышла в магазин, вернулась — и увидела, что в прихожей стоит дополнительная полка.
— Это откуда? — спросила я.
— Я заказала. Вам давно надо было. Я не понимаю, почему вы не можете жить по-человечески, — сказала свекровь и протянула мне пакет. — И вот еще. Я купила тебе нормальные тапочки. Эти твои… как у подростка.
Я улыбнулась, потому что если начать спорить, она будет «обижена», Андрей будет «между нами», и виноватой окажусь я.
Вечером она вдруг сказала:
— Марина, а документы на квартиру у вас где лежат?
Я замерла.
— Зачем вам?
— Да так. Просто спросила. На всякий случай. Вдруг пожар, затопление. Надо знать, где важное, — и она посмотрела на Андрея. — Правда же, сынок?
Андрей пожал плечами:
— В папке. В шкафу.
Я почувствовала, как внутри что-то щелкнуло. «На всякий случай» звучало слишком гладко.
Ночью я не могла уснуть. Слышала, как свекровь ходит на кухню, как тихо скрипит дверца шкафа в коридоре. Я встала, вышла — и увидела ее спину у нашего шкафа.
— Галина Петровна? — я старалась не повысить голос.
Она резко обернулась, будто поймали ребенка.
— Я воду искала. У вас тут темно. И шкаф… скрипит, ужас.
Она прошла мимо меня и исчезла в гостиной. А я стояла и смотрела на приоткрытую дверцу шкафа.
День третий. Конверт
Утром свекровь была особенно ласковой.
— Марин, ты не обижайся на меня. Я же как лучше, — сказала она и поставила передо мной чашку кофе. — Мы же семья.
Слово «семья» у нее всегда звучало как «подчинение».
Андрей ушел на работу, а я осталась дома. Через час мне пришло уведомление: «Заказ доставлен». Я вышла в коридор и увидела курьера с коробкой.
— Это вам, — сказал он. — Подпишите.
— Мне? — я растерялась.
— На имя Галины Петровны, но адрес ваш.
Когда курьер ушел, я открыла коробку. Внутри — папки, файлы, пачка прозрачных обложек и… стопка бланков.
На верхнем бланке было крупно: «Заявление о регистрации по месту жительства».
Я почувствовала, как ладони стали мокрыми. В комнате стояла тишина, а у меня в голове шумело.
Свекровь вышла из гостиной, будто ждала.
— О, привезли, — сказала она спокойно. — Ну вот, наконец.
— Что это? — мой голос дрогнул.
— Ничего страшного. Я же сказала: на недельку. Но если ремонт затянется, мне надо будет где-то зарегистрироваться. Это формальность.
— У вас свой адрес есть.
— Был. Пока… — она замялась на секунду, потом улыбнулась. — Не начинай. Андрюша согласен.
Вот тогда я и поняла: «ремонт» — легенда.
— Он согласен? — переспросила я.
— Конечно. Он же мужчина. Он понимает, что мать не выбрасывают на улицу.
Я смотрела на нее и пыталась собрать факты. Два чемодана. Полка. Документы на квартиру. Ночные походы. И теперь регистрация... ЧИТАТЬ дальше ...