Конец августа 1941 года. Таллин, столица Эстонской ССР, окружён. Немецкие войска входят на окраины города, советские части ведут уличные бои, отступая к порту. Здесь, у пирсов и на рейде, сосредоточена почти вся боевая мощь Краснознамённого Балтийского флота (КБФ): линкор, крейсеры, эсминцы, подлодки, десятки транспортов и вспомогательных судов. Их задача — не даться в руки врагу и прорваться в главную базу — Кронштадт.
Путь длиной в 150 морских миль (около 280 км) пролегает через узкий, как горлышко бутылки, Финский залив, который немцы и финны успели превратить в смертельную ловушку: оно было плотно заминировано (свыше 3000 мин), а его берега контролировала вражеская артиллерия и авиация. Приказ на прорыв был отдан. То, что последовало за ним 28-29 августа 1941 года, не укладывается в понятие «морская операция». Это был хаотичный, кровавый марш-бросок под непрерывным огнём, в кромешном дыму горящих танкеров, среди взрывов мин и авиабомб. Те, кто выжил в этом переходе, навсегда запомнили его не по картам и приказам, а по тому, что они видели своими глазами в водах, окрасившихся в цвет крови и мазута. Это рассказ о том, как выглядел ад с палубы корабля.
Преддверие: Окружённый флот
К 26-27 августа положение в Таллине стало критическим. Оборону города держали в основном морские пехотинцы и отступающие сухопутные части. Командующий флотом вице-адмирал Владимир Филиппович Трибуц получил из Ставки разрешение на эвакуацию. План, по сути, был один: построить караваны и идти на восток, прорываясь с боем.
Состав конвоя был гетерогенным и уязвимым:
- Боевые корабли: линкор «Октябрьская революция», крейсер «Киров», лидеры, 9 эсминцев, подлодки, катера.
- Транспорты и вспомогательные суда: 67 единиц, переполненные ранеными, эвакуированными гражданскими, штабными работниками, войсками (всего около 23 000 человек). Многие суда — тихоходные, неповоротливые пароходы.
- Тральщики: Их было катастрофически мало для расчистки пути через гигантские минные заграждения «Юминда» и «Носхаген», поставленные немцами.
Выход начался вечером 27 августа, но из-за неразберихи, проблем с погрузкой и артобстрела города главные силы смогли выйти в море только в полдень 28 августа. Флот лишился главного союзника — темноты.
Интересный факт: На многих транспортах не хватало шлюпок и спасательных средств. Часть команды и эвакуированных не имела спасательных жилетов. Людей грузили впрок, надеясь на чудо и скорость прорыва. Это решение стало для тысяч из них смертным приговором.
Ход ада: Хроника видений
Как только караваны растянулись на 15 миль и вошли в зону минных полей, ад начался.
Что видели моряки:
- Всплески и чёрные столбы воды. Это подрывались на минах идущие впереди тральщики и транспорты. Первой жертвой стал эсминец «Яков Свердлов». Взрыв мины под кормой — и корабль затонул за две минуты, унеся с собой большую часть экипажа. Впереди были десятки таких взрывов.
- Огненные факелы. Танкер №12, гружённый тысячами тонн топлива, получил попадание. Гигантский столб пламя взметнулся на сотни метров, осветив всю акваторию залива. Горящая нефть растеклась по воде, создавая море огня, в котором гибли люди, выбросившиеся за борт.
- Людей в воде. После каждого подрыва десятки, сотни людей оказывались в ледяной воде (температура около +10°C). Они цеплялись за обломки, кричали, просили о помощи. Но остановиться для спасения означало подставить свой корабль под удар следующей мины или авиации. Многие корабли были вынуждены идти дальше, оставляя товарищей на верную гибель.
- Немецкие и финские катера. С наступлением темноты начались атаки торпедных катеров. Они выскакивали из темноты, давали залп и исчезали. Вспышки выстрелов, следы торпед, новые взрывы в бортах транспортов.
- Небо в крестах. С рассвета 29 августа начались непрерывные атаки немецкой авиации (Ju-87, Ju-88). Пикирующие бомбардировщики с воем обрушивались на беззащитные транспорты. Зенитки били безостановочно, но прорвать заслон было почти невозможно.
- Береговые батареи. С финского берега и занятых немцами островов вёлся методичный артиллерийский обстрел. Снаряды ложились среди кораблей, поднимая фонтаны воды.
Из воспоминаний выжившего сигнальщика с эсминца «Скорый»:
«Это было не море, а безумие. Впереди взрыв — горит транспорт. Справа ещё один — тонет тральщик. Слева по нам бьют с берега. Сверху пикируют «юнкерсы». В воде везде люди. Руки, головы, спасательные круги. Крики… самые страшные были крики из воды. Мы шли сквозь это, и каждый понимал, что следующая мина может быть для нас. Видел, как «Киров» дал полный ход и пошёл, буквально расталкивая носом горящие пятна мазута и обломки, чтобы не задеть винтами тех, кто ещё держался на плаву. Это зрелище… оно снилось потом годами».
Как вы думаете, что требовало от моряков в тот момент большего мужества: исполнять свой долг на боевом посту под непрерывным огнём или принимать невозможное решение не останавливаться для спасения тонущих товарищей, чтобы сохранить корабль и выполнить приказ? Поделитесь своим мнением в комментариях.
Цена перехода и итог
К утру 29 августа первые корабли начали входить в зону действия советской авиации и береговых батарей Кронштадта. Прорыв завершался. Но цена была чудовищной.
Потери за 28-29 августа:
- Боевые корабли: Потоплены 5 эсминцев, 2 подлодки, 3 сторожевых корабля, множество тральщиков и катеров.
- Транспорты и вспомогательные суда: Из 67 судов до Кронштадта и Ленинграда прорвались 32. Остальные 35 погибли от мин, авиации и артиллерии.
- Людские потери: Точное число до сих пор является предметом споров историков. Погибло, по разным оценкам, от 10 000 до 15 000 человек (военные, раненые, эвакуированные). Это одна из крупнейших морских трагедий в истории.
Однако, несмотря на катастрофические потери, главная задача была выполнена. Линкор, крейсер «Киров», несколько эсминцев и десятки кораблей прорвались. Они сохранили ядро Балтийского флота, которое сыграло crucial роль в обороне Ленинграда, поддерживая огнём сухопутные войска с моря. Эвакуированные войска (около 18 тыс. человек) также влились в ряды защитников города.
Интересный факт: Крейсер «Киров», флагман отряда главных сил, шёл во главе колонны, следуя за тральщиками. Он получил несколько попаданий снарядами и близкими разрывами бомб, но, благодаря мастерству командира капитана 1-го ранга С.Д. Солоухина и удаче, избежал рокового попадания мины или торпеды и благополучно прибыл в Кронштадт, став символом спасённой морской мощи.
Таллинский переход стал символом невероятного мужества, самопожертвования и одновременно — символом трагедии, вызванной стремительным развитием событий на фронте, недостаточной подготовкой к масштабной эвакуации и подавляющим превосходством противника на море и в воздухе в тот момент.
Для выживших это были 150 миль, которые навсегда разделили жизнь на «до» и «после». Они видели то, что не должен видеть никто. Но они прошли этот ад и дошли. Их подвиг и трагедия навсегда остались в истории Балтийского флота как самое суровое испытание, из которого флот вышел искалеченным, но не сломленным, чтобы до конца выполнить свой долг в блокадном Ленинграде.