Мне давно любопытно: бывают ли некие абсолютные моральные ориентиры, которые ну никак не исказить особенностью эпохи или ситуации? Могут ли быть обстоятельства, в которых «хорошо» и воровать, и убивать и веселиться, как описано у классика? Потому что никакого «хорошо/плохо» просто-напросто не существует? На всякий случай — я такого нигилизма не придерживаюсь, но вопрос занятный. Рассуждая он нём, я вывела пять возможных вариантов определения «однозначного блага», и каждый имеет подвох.
1)Можно подойти с позиции крайнего физиологизма и эгоистичного гена: хорошо то, что способствует большему размножению. Но вряд ли даже самым умным ученым понравится такое житие.
2)Можно взять за ориентир гедонистический принцип и решить, что благом является всё, приносящее долговременную радость. Но тут встанет вопрос, кому именно радость и какой ценой. Мне вот действие или состояние А радость приносит, а соседу — нет. И как эту радость измерить, уровень эндорфинов замерять имплантированным анализатором?
3)Можно равняться на минимализацию объективно регистрируемых конфликтов в обществе. Допустим, как-то это получится уладить — но тут не без причины восстанут зоозащитники: это утопия в рамках вида получится, а нужно о других не забывать!
4)Тогда обратимся к экологическому балансу. Но тогда мы снова приходим в возведению на пьедестал природных законов и к физиологизму — ведь биосфера без хищничества и прочих довольно неприятных и неприемлемых в людском обществе вещей обойтись не может, если не брать в расчет сказочные веганские утопии.
5)Наконец, можно также принять за парангон вполне измеряемое материальное благо. То есть всё, что способствует экономическому развитию общества, а значит, способствует и обеспеченности объектами и физ.комфортом индивида — хорошо. Если для этого надо иногда воевать, это тоже хорошо. Вопрос: а если я черная овца и мне не очень важна материальная обеспеченность или уж точно не важная такой ценой?
Не будучи ни социологом, ни политиком, ни даже философом или этологом, никакого разрешения этих парадоксов я не вижу; могу лишь поделиться дилетантским наблюдением: чем примитивнее общество, тем меньший масштаб получателей благ принимаемся в расчет. Сперва это только я и детеныши, потом я и семь или стая, затем община, город и так далее. Понятно, что с укрупнением организации общества возрастает и его сложность, а значит, количество и вероятность всяких отклонений и проблем; но появляются также законы и поддерживающие их институты.
Означает ли это, что мы потом придем к таусскому высшему благу?:)