Как производственная катастрофа породила шедевр, навсегда изменивший советское и мировое кино.
История создания фильма Андрея Тарковского - это хроника производственного ада, который парадоксальным образом привел к рождению уникального визуального языка. То, что мы видим на экране сегодня, - это вторая, полностью переснятая версия картины.
В 1977 году съемочная группа под руководством оператора Георгия Рерберга отсняла большую часть натуры на дефицитную пленку Kodak. При проявке в советских лабораториях произошла непоправимая ошибка: из-за несоблюдения температурного режима и химического состава эмульсия разрушилась. Весь отснятый материал погиб.
Существует версия, что это была не халатность, а саботаж, однако результат остался неизменным: Тарковский оказался с потраченным бюджетом и без фильма. Это привело к разрыву с Рербергом и полной остановке производства.
Режиссёр мог сдаться. Вместо этого он начал заново - с другим оператором, Александром Княжинским, который заменил Георгия Рерберга. И это вынужденное повторение превратилось в художественное откровение. Первая версия, по воспоминаниям, была более динамичной, с яркими красками в Зоне. Вторая стала медитативной, выцветшей, пропитанной тревожным ожиданием.
Для советского кинопроизводства 1970-х это была не просто творческая трагедия - это был удар по бюджету, репутации, нервам съёмочной группы. Тарковский рисковал всем: здоровьем актёров (съёмки проходили в химически загрязнённых локациях под Таллином), отношениями с Госкино, собственным будущим в профессии.
При пересмотре обратите внимание на операторскую работу. Реальность в фильме снята в монохромной сепии, подчеркивающей безысходность, тогда как Зона - в цвете. Это решение родилось в процессе поиска нового визуального языка после утраты первого варианта.
Вынужденная пауза позволила режиссеру переосмыслить сценарий. Если первая версия была ближе к оригинальной повести Стругацких «Пикник на обочине» (более жесткая, научно-фантастическая история), то второй вариант ушел в глубокую метафизику. В итоге из приключенческой фантастики фильм превратился в философскую притчу.
Статичность и медитативность кадров усилились во второй версии. Тарковский намеренно замедлил время, чтобы дистанцироваться от динамики, присущей первой, «утерянной» версии.
Трансформировался и герой: Сталкер из жесткого проводника-бандита превратился в юродивого, человека не от мира сего.
А вы знали об этой истории пересъёмки? Какая деталь в «Сталкере» для вас — ключевая, та, что определяет весь смысл картины?
Напишите в комментариях, что вы увидели в этом фильме такого, чего не замечают другие. Иногда самые личные наблюдения открывают в классике совершенно новые слои.