В начале XX века Япония находилась на стыке традиционных народных поверий и внедрения новых, западных институтов права и порядка. Необычный инцидент в июне 1911 года в префектуре Нагано стал резонансным примером этого столкновения. Газета "Асахи симбун" от 3 июня 1911 года впервые подробно сообщила о деле, в котором охотник был обвинён местными жителями в нападениях на скот в образе оборотня.
Место: Окрестности небольшой деревни в префектуре Нагано, центральная Япония.
Период: Май — начало июня 1911 года.
В течение нескольких недель в деревне и окрестных селениях фиксировались ночные нападения на скот — лошадей, коз и коров. Животные обнаруживались с рваными ранами и следами укусов, что вызывало подозрения в появлении необычного хищника.
Местные жители начали распространять слухи о "получеловеке-полуволке" (яп. オオカミ男, ookami otoko) или духе-волке, воплощавшем известные японские мифы. В дело вмешались представители местной жандармерии (кэйсацу), а также окружные власти. В официальном отчёте жандармерии указывается, что были организованы ночные дежурства, а также облавы с целью поимки предполагаемого зверя-оборотня.
2 июня 1911 года жители заметили среди стада фигуру, внешним видом напоминавшую зверя, и сообщили об этом властям. На месте был задержан Инаба Кэйсукэ — местный охотник средних лет, уже ранее имевший репутацию отшельника и странного человека. При обыске при нём обнаружили сделанную вручную волчью шкуру, а также маску с волчьей пастью, окрашенной для большей реалистичности. На шкуре были следы крови.
На официальном допросе, протоколированном жандармами и опубликованном в кратком виде в "Асахи симбун", Инаба признался, что действительно надевал волчью шкуру для кругового обхода полей и отпугивания других хищников. Он утверждал, что намеревался не вредить скоту, а защищать его от настоящих волков, действие которых в тот период всё ещё фиксировалось в нагонских горах. Однако часть животных могла пострадать из-за испуга или неосторожного обращения. Также Инаба сообщил о желании поддерживать мастерство охоты, исполняя ритуальные действия, традиционные для его семьи.
В результате полицейского расследования предумышленного вреда животным со стороны Инабы не было доказано. Дело было прекращено после предупреждения и общественного осуждения; Инаба был вынужден уехать из деревни из-за давления соседей и дурной славы. В официальном отчёте администрации отмечено: «Суеверия распространяются быстрее, чем истина. В основе дела — человеческий страх и фольклор, а не сверхъестественные силы».
Статья "Асахи симбун" приводила прямые цитаты Инабы и выдержки из полицейских документов, что делает её крайне ценным примером казусности столкновения фольклора и уголовного законодательства. Современники отмечали тенденцию быстрых массовых паник, что характерно для небольших японских деревень рубежа XIX—XX веков и стало причиной применения мер по информационной гигиене со стороны властей.
Документальные источники и отчеты:
Статья "Асахи симбун" приводила прямые цитаты Инабы и выдержки из полицейских документов, что делает её крайне ценным примером казусности столкновения фольклора и уголовного законодательства. Современники отмечали тенденцию быстрых массовых паник, что характерно для небольших японских деревень рубежа XIX—XX веков и стало причиной применения мер по информационной гигиене со стороны властей.
Друзья, а вы что думаете об этом? А ведь таких хроник и официальных отчетов великое множество.