В Ростовском областном музее краеведения хранится эта фотография. Она атрибутирована так: Делегаты I Всероссийского Съезда Советов Ватин и Коростылев.
I Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов состоялся в июне 1917 г. в Петрограде. Общественные организации и партии, представленные в местных советах, посылали туда своих выборных. Ну делегаты и делегаты. Мало ли было людей, однажды промелькнувших на небосклоне политических событий и не оставивших о себе иных следов.
Но спустя время пришло понимание, что дело не в мужчинах-солдатах, а в женщинах. Что это делегатки этого съезда – Ватина и Коростылева. Анна Коростылева хорошо известна по документам ростовского Истпарта как автор нескольких мемуарных текстов.
Соломенная вдова
Анна родилась в Орловской губернии в семье народного учителя. Отец ее, человек впечатлительный и нервный, вел жизнь беспорядочную, постоянно влезал в неприятности. Семья бедствовала. Устав от такой жизни, мать Анны переехала в Ростов-на-Дону с дочерью-подростком, которую отдала учиться к модистке. Жизнь у Анны складывалась ровно как у чеховского Ваньки Жукова: помимо изучения портняжной "науки" приходилось нянчить хозяйкиных детей и заниматься делами по дому. Спустя время Анну выгнали с места из-за того, что она уснула с младенцем на руках и уронила его.
Мать Анны решили пристроить ее другим традиционным способом - выдать замуж. Жениха нашла опытного - портного Бондаренко, для которого этот брак был третьим. Через два года он поехал на заработки и исчез. Сгинул или завел другую семью. Анна склонялась ко второму.
Она сошлась с трамвайщиком Коростылевым. Он был ровесником Анны, но неженат. Появились дети. Жили они хорошо, но не могли повенчаться, т. к. оформить себя ни вдовой, ни разведенной она не могла. Не было денег, потому стряпчему, который вел бы ее дело, нужно было заплатить.
Солдатка
Трамвайщика Коростылева призвали на фронт в 1914 г. Узнав от других солдаток о пособии, Анна пошла хлопотать в воинское присутствие. Офицер, узнав, что у нее другая фамилия, а потому, значит, она невенчанная, сказал: стыдись пособие просить, на Садовой больше заработаешь. Анна дерзко ответила, да у тебя денег не хватит мне платить. А она в то время была на сносях третьим.
Выйдя во двор, она увидела толпу призываемых по мобилизации 2-й очереди. Плача, она обратилась к ним: у кого есть гражданские жены и дети, то сначала их поубивайте, тогда и идите на фронт; они без вас и так вымрут от голода. Мобилизованные пошли требовать ответа у воинского начальника. Тот выслушал и рассказал им притчу с намеком на Анну. Дескать, не пускает Архангел Михаил блудницу в рай, она поплакалась Воинам Христовым. Они ее взяли и понесли к вратам рая. Архангел преградил им путь и спросил, что несете. Воины Христовы и отвечают: это наша общая б…
Оскорбленная Анна запустила в него чернильницей. Дальше не помнит, что было. Очнулась, а на столе лежит пенсионная книжка и 7 руб. денег. Оказалось, что у половины призывников оказались невенчанные жены, и они устроили бунт, требуя уравнения семей в правах.
Но все равно неравенство сохранилось: если венчанным женам давали 7 руб. квартирных и на каждого ребенка по 3 руб., то незаконным – квартирных 3 руб., на ребенка по 2 руб. Городские патронессы, блюдя мораль, законным женам дарили детские вещи, а незаконным – мыло и мочалку. В обиде невенчанные солдатки порвали палантин у госпожи-благодетельницы Соколовой и стали получать такие же пособия, как и законные.
После рождения дочери Анна поступила кондуктором в трамвайное депо. Смена длилась 12 час. на холоде на открытой платформе за 1 руб. в день. Мужчины-кондукторы ставили администрации магарыч и ездили в закрытых вагонах. Женщины объединились и устроили забастовку. Администрация грозила самым активным Сибирью, но на уступки пошла.
У Анны в это время умер младенец, но она продолжала выступать на митингах. Именно ее упорство произвело впечатление на администрацию, став той песчинкой, которая склонила хозяев на уступки. Зарплату трамвайщикам повысили, но ее продолжала съедать дороговизна.
Война разбудила интерес к политике, ведь женщины стали читать газеты, прислушиваться к разговорам о большой политике. С удивлением узнавали, что критика властей связана с возвращением «кормильца» домой. Передавались из рук в руки нелегальные книжечки, затрепанные и без обложек. В обиход вошло пение революционных песен, чьи слова передавались переписанными от руки.
После Февральской революции она возглавила комитет солдаток, от него вошла в городской совет.
Ее неграмотная мать, узнав от соседей, что в газете написано об избрании ее дочери в Донисполком, пришла в крайнее беспокойство. Спустя годы малограмотная Анна описала эту сцену так:
«…И она поняла, что это нехорошое дело, чтоб женьщину-солдатку в газете протянули! Прихожу домой с работы, она, обняв газету руками, сидить и плачит. Я спрашиваю, что случилось, а она мене хлистает по щикам: до чего ты, дескать, домоталась, что даже в газету попалась; тут пришли соседи, обеснили ей, что это дело неплохое, что это выбирают лучших людей, а она все твердит, что гласным думы мог быть только барин, а тибе, дуру, в насмешку поставили» .
Рабочих активистов «сватали» местные ячейки всех партий. Первыми Анной заинтересовались эсеры. Так она стала эсеркой. Но на I Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов была избрана от областного комитета солдаток. Вместе с ней в столицу ездила В. Ватина, такая же невенчанная солдатка, как и Анна.
Государственный человек
Заседания проходили в Таврическом дворце. Сидела не только на заседаниях съезда советов, но и на партийных мероприятиях, видела в президиуме Г.В. Плеханова, Л.Д. Троцкого, И.Г. Церетели и других. В Петрограде она подружилась с большевичками из других городов. Они водили ее в дом Кшесинской. Побывала и у анархистов на даче Дурново. Познакомилась с Н.В. Крыленко, который даже представил ее В.И. Ленину. Тут трудно судить, насколько это соответствует истине.
Но ее мечта узаконить свой брак сбылась лишь в феврале 1918 г. после советского декрета об отделения церкви от государства. Судя по всему, этим месяцем можно датировать и эту фотографию. С каким чувством гордости Анна и ее подруга показывают обручальные кольца. Вот та справедливость, которую они ждали и получили от революции.
После сдачи города белым она не жила дома, оставив детей на мать. Обитала в пригороде или в близлежащих поселках, опасаясь ареста. Но есть сомнения, что реальная опасность ей действительно угрожала. Но береженного бог бережет. Ее участие в сопротивлении белым ограничивалось помощью другим таким же сочувствующим советской власти. Ее солдатик поступил к Красную армию и в 1920 г. вернулся домой.
Заслуженный ветеран
С наступлением мирного времени Анна вернулась в трамвайное депо, где и проработала до самой пенсии. В 1928 г. въехала в квартиру в доме трамвайщиков, построенном рабочим кооперативом.
Получила статус персонального пенсионера республиканского значения. Писала воспоминания.