О причинах парадоксальной “жизнеспособности” психоанализа

Какие обстоятельства придали психоанализу неоспоримую сопротивляемость, хотя ни одно, пожалуй, на-правление психологической мысли не подвергалось такой резкой и никогда не прекращавшейся критике, как со стороны тех, кто идеи этого направления в той или иной степени признавал, так и тем более со стороны тех, кто эти идеи отвер-гал. Пестрота мнений, которая поныне наблюдатся в его рам-ках, делает нелегким ответ даже на такой, казалось бы, прос-той вопрос: является ли психоанализ, несмотря на все пере-петии и парадоксы его истории, более или менее единой теоретической конструкцией или же, рассматривая его сегодня, мы оказываемся скорее лишь перед поверхностно объединен-ным конгломератом течений, лишенным специфического для него концептуального ядра?

Ответ на этот вопрос тем более затруднителен, что, с одной стороны, теоретические позиции, которые характери-зуют различные направления современного психоанализа, никогда не были ранее так трудно совместимыми, а с другой — то, что, несмотря на эту свою внутреннюю разнородность и даже расщепленность, психоанализ продолжает оставаться в рамках западной культуры течением качественно особым, противостоящим большинству других направлений, которые в той или иной степени символизируют или выражают эту культуру.

Сегодня можно уверенно сказать, что, завоевав с боями определенное место в западной культуре как течение, имев-шее вначале психотерапевтическую, а затем также философ-скую и социологическую ориентацию, психоанализ стал посте-пенно наталкивался в возрастающих масштабах на довольно резкое сопротивление его дальнейшей экспансии. При всей “модности” некоторых его понятий и призывов, их популяр-ности на страницах невзыскательной массовой печати, он остается тем не менее в условиях современной культуры Запада скорее изолированной сферой мысли. Подлинного оплодотворения идеями психоанализа концептуальных на-правлений, проникновения этих идей в иные философские или психологические течения не произошло. И тем более, конечно, не приходится говорить о каком бы то ни было влиянии идей психоанализа на работы советских исследователей.

Такое положение вещей не может не заострить естеств-енно возникающий вопрос: чем же обусловливается эта пара-доксальная жизнеспособность системы, которая сама по себе, то есть при ретроспективном взгляде на ее собственные внут-ренние противоречия, обрисовывается как крайне неустойчи-вая? Что позволяет этой системе сохранять определенную степень исторически выраженной стабильности при отнюдь не сочувственном принятии ее миром других идей, при явном наличии в ней сильных критических тенденций, направленных на переосмысление ее основных исходных положений?

Отвечая, следует прежде всего подчеркнуть, что своеобразие судьбы психоанализа объясняется своеобразием спектра идей, которые он пытается утвердить. Существова-нием в этом спектре как важных идей, имеющих серьезное зна-чение для дальнейшего развития наших знаний, так и идей малой и даже негативной научной ценности, идей-эфемеров, о которых перестают и думать очень скоро после того, как они сформулированы. Если последние придают истории психо-анализа облик динамичной мозаики, неустанной смены про-грамм и декораций, то первые выступают как основа неоспо-римой сопротивляемости, которую это течение оказывало на протяжении десятилетий самым разнообразным попыткам его критики.

Каковы же эти “стабилизирующие” психоанализ идеи? Ответ требует глубокого анализа, потому что они нелегко воспринимаемы: согласие с ними возможно лишь при оказе от трактовок, уже давно ставших традициоными, то есть при условии нового вздляда на целый ряд психологических и клинических проблем.

Почти уже вековая история психоанализа убедительно говорит в пользу того, что, сколь бы ярко ни проявлялась изменчивость направлений психоаналитической мысли, все эти направления, начиная от созданных первыми “отступ-никами” А. Адлером и К. Юнгом и кончая наиболее известными современными теоретиками психоанализа Дж. Клайном и Ж. Лаканом, основываются так или иначе на одной и той же общей для них идее существования бессознательного, понима-емого как категория принципиально психологическая.

Если утверждается, что неосознаваемая психическая деятельность обнаруживается в том или ином виде в структуре любой формы человеческого реагирования, в структуре любого поведенческого феномена, то становится очевидной невозможность понять в отвлечении от этой идеи ни одно, по существу, из проявлений целенаправленной активности чело-века.

Именно эта опора на категорию бессознательного, кото-рая объединяет самые различные направления психоана-литической мысли, позволила психоанализу уцелеть как специ-фическому концептуальному течению на протяжении почти уже целого века.