В научном сборнике «Очерки истории физико-математического образования в Саратовском университете» опубликован очерк, посвящённый выдающемуся авиаконструктору Олегу Константиновичу Антонову, который получил первые знания по высшей математике и физике именно в СГУ. Уже в студенческие годы он прославился как конструктор планеров, а свой первый полёт совершил с возвышенности в окрестностях Саратова – в том самом месте, где три десятилетия спустя Юрий Гагарин осваивал парашют и самолёт. В основе очерка В.М. Аникина и М.Н. Шашкиной – памятные места, о которых Антонов с теплотой вспоминал в письме друзьям юности незадолго до своей кончины.
Выдающийся советский авиаконструктор Олег Константинович Антонов
(1906–1984), творец уникальных многоцелевых и транспортных самолетов, начинал своё восхождение к высотам профессии в Саратове, куда семья Антоновых переехала в 1911–1912 гг. В старинном волжском городе у молодого Олега Антонова родилась страстная любовь к авиации. Очерк, написанный на базе архивных данных, посвящён саратовскому периоду жизни О. К. Антонова – его школьным годам, увлечению планеризмом, обучению в Саратовском университете, памятным для него местам.
Общим фоном для изложения является описание жизненных условий тех трудных лет, а также изменений, которые произошли в облике Саратова за последнее столетие.
Письмо саратовским друзьям
В январе 1983 г., за год с небольшим до своей кончины, всемирно известный авиаконструктор Олег Константинович Антонов написал письмо в Саратов Тамаре Скворцовой, своей подруге из далеких детства и юности. В письме явно звучат ностальгические нотки, автор письма предчувствовал, что он вряд ли когда увидит город, воспоминания о котором бережно хранила его память. Вспоминая годы юности, О. К. Антонов, в частности, писал:
«Милая Тата! Пишу из санатория, поэтому есть время вспомнить старое и, с твоей помощью, восстановить кое-что в памяти. <. . . > Как приятно вспомнить это трудное счастливое время, когда мы ходили в старых туфлях, которые каши просили, в носках с дырками на пятках, зимой в мокроступах с дореволюционными подошвами на верёвках. <. . . > А семечки за 1000 рублей за стакан! Скиф, Сармат, Бой. . . Бесшабашная пора. . . Пожалуйста, дружок, ответь на мои вопросы и поищи карту нашего старого доброго Саратова. См. [мой] план [и подписи] на обороте. Хочется побывать в Саратове, но как мало надежд на это! Твой Олег. Целую».
План центра города. После этих слов на первой странице письма Олег Константинович воспроизводит прямоугольный (север – юг, восток – запад) план центральной части Саратова в пределах: от улиц Цыганской (ныне имени И. С. Кутякова) до Малой Сергиевской (ныне ул. имени И.В. Мичурина), от Липок до улицы Ильинской (ныне имени В. И. Чапаева) и отмечает цифрами памятные для него места. Среди них есть и те, которые уже и не сохранились. Всего на схеме Антонова обозначено 24 городских объекта, их «расшифровку» он приводит на дополнительном листе письма. Спустя десятилетия генеральный авиаконструктор укажет на плане и названия саратовских улиц, и месторасположение домов, где жили Антоновы, и различные памятные для него места. Мы попытаемся соотнести их с современной картиной Саратова, так как за прошедшее время с 1910–1920-х гг. в облике Саратова, естественно, произошли существенные изменения. В план проникли и некоторые неточности – ведь с момента отъезда Антонова из Саратова к моменту написания письма прошло около 60 лет! Но в целом план дает нам представление о Саратове времен Олега Константиновича.
Вверху на плане обозначены сквер Липки, Соборная площадь с памятником императору Александру II, грандиозный кафедральный Александро-Невский собор, заложенный в 1815 г. и разобранный в 1930–1940 гг., т. е. уже после отъезда Антонова в Ленинград (сегодня на его месте – стадион «Динамо»). Кстати, жители Саратова 7 ноября 1918 г. стали свидетелями смены памятника на Соборной площади: фигура Александра II была демонтирована, а на существовавший пьедестал помещен бюст Н. Г. Чернышевского работы П. Ф. Дундука. Различные виды площади и других городских объектов воспроизведены на открытках и запечатлены на фотографиях.
Несколько мест О. К. Антоновым отмечены на плане бывшего саратовского «Невского проспекта» (иногда говорят «Саратовского Арбата») – улицы Немецкой (в годы Первой мировой войны – неофициально улица Скобелевская), с 1917 г. – улица Республики, с 1935 г. – проспект С. М. Кирова, с 2022 г. – проспект П. А. Столыпина).
Позиция 2: консерватория (проспект имени Петра Столыпина, 1; старый адрес: Немецкая, 1).
Позиция 3: магазин «Универсалъ» Аникеева, где продавались и ремонтировались велосипеды (старый адрес: Немецкая, 12).
Позиция 4: кондитерская Сергея Павловича Фрея (дом П. Г. Бестужева, проспект имени Петра Столыпина, 12 (старый адрес: Немецкая, 16).
Позиция 5: кондитерский магазин на углу улиц Немецкая и Александровская. На плане отмечена гостиница «Европа», где на первом этаже в магазине М. Н. Иванова, действительно, продавались кондитерские изделия, но была также кондитерская напротив, на первом этаже в гостинице «Россия».
Позиция 7: дом на углу улиц Немецкая (Республики) и Александровской (Кооперативной). О. К. Антонову запомнилось с детства, что здесь до революции располагался лимонадный киоск «Калинкин и Ко», а после революции – «Мороженое «Снегурочка». В начале 1920-х гг. дом был передан Саратовскому отделению Российского телеграфного агентства (РОСТА) для размещения мастерских художников, выставочного и газетного залов, клуба. В окнах выставлялись плакаты политического содержания.
Позиция 8: первый саратовский кинотеатр «Гранд-Мишель» (открыт в 1907 г.), дом П. Н. и С. В. Парусиновых (с 1925 г. носил название «Прожектор», в 1934 г. – «Культармеец», впоследствии – «Центральный»; в послесоветское время здание кинотеатра занимает развлекательный центр «Гранд Мишель»).
Позиции 9 (Л. и Т. Гертели) и 10 (Лиля Ман) на Немецкой (Республики), а также 19 (Таня и Аня) за Липками – это, по-видимому, адреса знакомых О. Антонова. Лиля (Люция) Ман – родственница (тётя по отцу) Ивана Мана, друга Антонова по реальному училищу и университету.
На Никольской улице (ул. Радищева) О. К. Антонов обозначил положения кинотеатра «Зеркало жизни» (здание не сохранилось, позиция 6) и Радищевского музея (позиция 13). За музеем на Театральной площади отметил городской театр (позиция 14).
Под позицией 15 «Общедоступный кинотеатр и танцевальный зал» нужно понимать Народную аудиторию по ул. Александровской (так улица называлась в 1811–1924 гг.; в 1924–1938 гг. – ул. Кооперативная, впоследствии – ул. М. Горького), на углу с Московской улицей. Это здание, в котором сегодня расположена Саратовская областная универсальная научная библиотека и где длительное время функционировал кинотеатр «Ударник».
Позиция 20: гостиница «Астория», строительство которой было закончено к осени 1917 г. На ее первом этаже в 1920-е гг. размещалась редакция газеты «Саратовские известия». С 1956 г. гостиница носит название «Волга».
Где Антоновы жили в Саратове
Непосредственно с именем О. К. Антонова связаны дома, в которых проживала его семья, реальное училище, школа и университет, где он учился, а также, конечно, места, имеющие отношение к пропаганде и развитию в Саратове планеризма.
Родился Олег Константинович Антонов 7 февраля (25 января) 1906 г. в Подмосковье – в деревне Троица Вороновской волости Подольского уезда Московской губернии. Семья Антоновых приехала в Саратов в 1911–1912 гг. Отец будущего авиаконструктора, Константин Константинович Антонов, дворянин по происхождению, был первоклассным инженером, довольно известным в России, он строил прочные мосты, дороги и гражданские объекты. Достоверно известно, что в Саратове жила бабушка Олега и его старшей сестры Ирины – мать их матери, Анны Ефимовны, в девичестве Бикорюкиной. Есть сведения, что Анна Ефимовна окончила в Петербурге гимназию, а позже Высшие женские курсы по специальности физика и математика. С началом Первой мировой войны Анна Ефимовна добровольно пошла работать в госпитале для раненых. Там она заразилась, и спасти её, увы, не удалось. Это случилось в 1915 г.
Семья Антоновых, если судить по плану, нарисованному в 1983 г., жила как минимум в трёх саратовских домах, очевидно, снимая там квартиры. Позиция 22 на плане отмечает нахождение дома, в котором Антоновы жили до 1916 г., т. е. первый период жизни Антоновых в Саратове (1912–1915 гг.) семья провела в доме на ул. Вольской вблизи М. Сергиевской (Мичурина), недалеко от Первого Александро-Мариинского реального училища, где учился Олег Антонов.
Позиция 23 указывает дом Антоновых на четной стороне Грошовой улице. Однако, судя по заявлению О. Антонова при поступлении в Саратовский университет, семья Антоновых проживала в доме, находящемся на нечетной стороне и имевшем в 1922 г. адрес: Грошовая, 41, кв. 28 . Здесь, как следует из упоминавшегося письма О. К. Антонова, семья проживала в 1916–1922 гг. Улица Грошовая была переименована ул. Дзержинского в 1927 г., при этом, возможно, была произведена перенумерация домов. В феврале 1990 г. на доме по ул. Дзержинского, 39 была закреплена мемориальная доска, посвященная О. К. Антонову.
Позиция 11 – здание ВЧК – ОГПУ (КГБ, ФСБ), расположенное в конце улицы на четной стороне.
Позиция 17 на плане О. К. Антонова соотносится с местоположением квартиры Антоновых в 1922–1925 гг. на улице Цыганской (Кутякова) между улицами Вольская и Ильинская (Чапаева).
Таким образом, точное местонахождение квартир Антоновых в Саратове по крайней мере в двух случаях остается неясным.
Семейным центром притяжения всех Антоновых была бабушка Олега по отцу, Анна Александровна. В летнее время к ней в загородный дом съезжались родственники. И два события, произошедшие в доме бабушки в детские годы, определили, как сам считал Антонов, его судьбу.
Как рождалось увлечение авиацией
Начало XX столетия – это заря авиации. Достижения в самолетостроении и авиационные рекорды были в центре всеобщего внимания. Приехавший однажды из Москвы в Саратов старший двоюродный брат Олега красочно рассказывал о первом в мире перелете на самолете через пролив Ла-Манш между Францией и Англией, который совершил французский летчик Луи Блерио в 1909 г. Рассказ так глубоко захватил Олега, что ему страстно захотелось стать летчиком. В подарок от бабушки он получил набор для авиаконструирования. Отец же, поначалу без особого энтузиазма встретивший мечтания Олега, со временем достал для него одну из многочисленных популярных книг по авиации, написанную авиационным инженером, историком и популяризатором авиации К. Е. Вейгелиным.
Аристотелю приписывают такие слова: «Эмоции удивления – начало творческого отношения человека к окружающему миру и жизни в нем». Так случилось с О. К. Антоновым. Стать собственно летчиком у него не сложилось, но он неуклонно шел по параллельной дороге, став блестящим авиаконструктором. Этому, кстати, способствовало и второе «юное потрясение» Олега Антонова. Вот что он писал в статье «О красоте. Разговор на важную тему» незадолго до своей кончины в журнале «Техническая эстетика»:
«Мы, конструкторы самолетов, знаем, что красота в технике – это категория реальная. В авиации особенно заметна взаимосвязь между техническим совершенством и красотой. Еще на заре авиации конструктор самолетов капитан Фербер говорил: “Красивый самолет летает хорошо, а некрасивый – плохо”. <. . . >Опытный конструктор практически безошибочно судит о самолете по тому, “смотрится” он или “не смотрится”. А чем же определяется такая оценка? Целесообразностью – высшей красотой в технике. <. . . >
Это видение техники не “от бога”, а результат огромного опыта. <. . .> Опытный конструктор может нарисовать профиль крыла одним движением руки. Если потом сделать модель, продуть ее в аэродинамической трубе, можно убедиться, что профиль добротный. Это профессиональный навык. Конструктору нужно иметь верный глаз и твердую руку. В этом ему помогает умение рисовать, что дается постоянным упражнением.
Сам я полюбил рисование с детства. Началось с того, что мне подарили коробку цветных карандашей, еще “фаберовских”. Помню, первое, что я нарисовал, был красивый солнечный закат. Когда приезжал к нам мой крестный, художник, я мог часами наблюдать, как он грунтовал холст яичным желтком, а потом по нему писал масляными красками. Какое восхищение вызывала его работа, когда на полотне из разрозненных цветовых пятен возникал вдруг пейзаж, портрет или натюрморт. Занятие рисованием, даже в какой-то мере живописью, неотделимо от моей профессии. В КБ я работаю не иначе, как с карандашом в руке».
На всю жизнь О. К. Антонов запомнил и такой эпизод из своего детства. Летом 1919 г. он вместе с друзьями нередко бывал на травяном аэродроме вблизи Саратова (об этом еще будет сказано ниже) и стал свидетелем проводов летчика в полет на старом, изношенном самолете «Фарман-30»:
«Вместо бензина самолет был заправлен смесью разных горючих. Видавший виды мотор “Сальмсон”, давно уже не дававший полагавшихся ему 160 лошадиных сил, долго чихал и не заводился. Наконец после нескольких хлопков он затрясся, загудел, самолет покатился по траве, подпрыгивая на кочках, тяжело оторвался и, медленно набирая высоту, развернулся на юго-запад. Самолет уходит все дальше и дальше, а товарищи, сняв пилотки, стоят недвижимо и все смотрят ему вслед. Вот он уже еле виден. Только маленькая точка над широкой степью. А товарищи все не расходятся. Выдержит ли самолет? Не сдаст ли мотор? Долетит ли? Мы возвращались домой молча. В нас зреет желание строить надежные, быстрокрылые самолеты. И мы с друзьями – Колей и Мишей – принимаемся за новую модель».
Учеба в реальном училище и в школе для взрослых
Свою школьную жизнь в Саратове Олег Антонов начал в Первом Александро-Мариинском реальном училище на улице М. Сергиевская (угол Александровской).
В одном из архивных дел училища в документе за сентябрь 1917 г. можно, действительно, найти фамилию учащегося О. Антонова. Именно в реальном училище он хорошо освоил французский язык (по данным справочников «Весь Саратов» первой половины 1910-х гг. в училище было от трех до пяти (!) преподавателей французского языка).
Осенью 1918 г. Олегу Антонову пришлось поменять место учебы. Декретом ВЦИК от 16 октября 1918 г. «О Единой Трудовой Школе Российской Социалистической Федеративной Советской Республики (Положение)» было упразднено деление учебных заведений на различные типы (низшие и средние школы, училища, гимназии и реальные училища). Вместо них вводились Единые трудовые школы двух ступеней: 1-я для детей от 8 до 13 лет (5-летний курс) и 2-я – от 13 до 17 лет (4-летний курс). Некоторые школы вместо «единой трудовой» могли именоваться «советскими». Так, на месте Первого Александро-Мариинского реального училища появилась 3-я советская школа 2-й ступени, для зачисления в которую Олег Антонов формально не дотягивал по возрасту.
Новая школа, в которую сумел «пристроиться» Олег Антонов, находилась недалеко от прежней и располагалась на той же улице (М. Сергиевской, вблизи Никольской), в доме саратовского предпринимателя и мецената Г. В. Очкина. Здесь ранее, в 1877–1890 гг., располагалось Первое Александро-Мариинское реальное училище (современный адрес – ул. И. В. Мичурина, 89). А в 1918 г. в здании была открыта 11-я Единая трудовая советская школа взрослых (ЕТШ). Ее начала посещать Ирина, старшая сестра, а Олег стал посещать занятия вместе с ней и в 1922 г. получил свидетельство об окончании этой школы.
Кружок любителей авиации
Чем же увлекался ученик ЕТШ? Главным увлечением была авиация – ее история, конструкторы, модели самолетов, авиаторы и их подвиги. Вот строки воспоминаний О. К. Антонова о дружбе в 1919 г. с «красными летчиками» на травяном аэродроме в районе Соколовой горы:
«Я и мои друзья, двенадцати-тринадцатилетние ребята пробирались на аэродром и с замиранием сердца разглядывали удивительные машины. Скоро мы познакомились с летчиками и механиками и собрали рядом на свалке много частей самолетов и их деталей.
Мы строили небольшие модели самолетов “собственной конструкции”, выпускали даже рукописный журнал.
Летчики между боевыми вылетами рассматривали “журнал”, давали советы, поддерживали в нас желание, когда станем взрослыми, работать над укреплением советской авиации, строить, создавать».
Именно так: ходили в гости к военлетам не праздношатающиеся и даже не просто любознательные мальчишки, а члены Клуба любителей авиации! Его организовал Олег Антонов. Его увлечение проявлялось также в целенаправленном собирательстве всего, что относилось к авиации, – книг, брошюр, фотографий, вырезок из различных журналов и газет. На этой основе он делал рукописный журнал «Кружок любителей авиации» («КЛА»). В своем рассказе «Десять раз сначала», давшем название книге , О. К. Антонов писал:
«Все нужные сведения приходилось собирать по крохам. В книжных развалах на Верхнем базаре искали старые книги по авиации, иллюстрированные журналы, содержащие хотя бы одну фотографию или рисунок самолета. Попадались издания 1908, 1911 годов, и в лучшем случае, 1915–1916 годов. Начавший выходить в 1920 году первый советский журнал “Вестник воздушного флота” был для нас откровением».
Олег Константинович признавался, что «это собрание сослужило хорошую службу, приучив рассматривать летательные аппараты под углом их развития», а также, добавим, способствовало формированию у Антонова энциклопедических знаний по истории авиастроения, давало возможность замечать и исправлять исторические ошибки в публикациях других авторов. «Много раз, – писал он, – я переезжал из города в город, теряя порой всё, но коллекция переезжала со мной и пополнялась из года в год».
Исторические познания и находки конструктора в области авиации восхищали, а иногда в буквальном смысле становились сюрпризом для окружающих. Так, на триумфальном для О. К. Антонова XXVI Международном парижском авиасалоне в Ле Бурже 1965 г., где небывалый фурор вызвал его самолет Ан-22 («Антей»), около исторического стенда, посвященного состязанию воздушных шаров в Париже в 1908 г., Олег Константинович продемонстрировал подлинный (!) билет на это соревнование почти 60-летней давности, в шутку назвав себя «немножко волшебником».
Голодные годы. Учеба в Саратовском университете
В 1922 г. 16-летний Олег Антонов поступил на путейский факультет (факультет путей сообщения, путьфак) Саратовского университета. Его заявление о приеме в «число кандидатов» первого курса факультета путей сообщения СГУ сохранилось в Государственном архиве Саратовской области (ГАСО). В сентябре он прошел «поверочные испытания» в соответствии с программами Рабфака по предметам: алгебра, геометрия, тригонометрия, физика, литература, политграмота. Рабочие факультеты (рабфаки) при университетах были введены Постановлением Народного комиссариата просвещения от 11 сентября 1919 г. «с целью подготовки в кратчайший срок рабочих и крестьян в высшую школу», в силу «недостаточной подготовленности пролетарских масс к занятиям в стенах высшей школы, особенно по предметам точного знания (математика, физика, химия и др.)». Процесс поступления в вузы с 1918 г. регулировался не конкурсами, а направлениями и квотами от назначенных организаций, что обеспечивало наполнение вузов представителями названных социальных слоев. С конца 1920-х гг. часть мест отводилась для самостоятельно поступающих, т. е. фактически для наиболее подготовленных абитуриентов. Они сдавали вступительные экзамены. В их числе была и политграмота (политическая грамота), предполагающая знание существовавшей политической терминологии и большевистской истории (роль оценщиков «политграмотности» поступающих могла поручаться «передовым» студентам).
Путейский факультет не был «классическим» университетским факультетом. Он появился в структуре университета в 1921 г. В первое послереволюционное время по всей стране начался поддержанный местными органами образования бум по открытию самостоятельных высших учебных заведений. На местах объявляли без согласования с Наркомпросом о создании вуза, находили местные финансовые источники, а затем пытались его «легализовать» в наркомате и получить бюджетное финансирование. Возник целый клан ходатаев, которые жили в Москве и выбивали средства и снабжение для своего вуза. Такая деятельность была изначально неперспективна из-за финансовых ограничений: время было необыкновенно трудное, не хватало ни помещений, ни материальных средств, ни преподавательских кадров...
Саратов не отставал от общей тенденции. В 1919 г. обсуждался вопрос о создании в Саратове одновременно трех вузов технического профиля – Политехнического института, Института путей сообщения и Гидротехнического института. Два из них просуществовали только на бумаге. 15 июня 1919 г. было объявлено об открытии Политехнического института Саратовского губернского отдела народного образования. Торжественный акт по этому случаю состоялся в полдень 16 июня в первом корпусе университета. До 1 августа провели даже «летний семестр».
Ректором политехнического института вуза стал опытный инженер-электротехник, выпускник Петербургского технологического института, гласный Саратовской городской думы в 1905–1908 гг. Александр Александрович Лаговский (1871–1949). Именно он стоял у истоков электрификации Саратова, в том числе пуска в городе трамваев, а также занимался преобразованием его водопроводной и канализационной систем, что способствовало завоеванию Саратовом статуса одного из передовых (в коммунальном отношении) российских городов начала XX столетия.
Инициаторами создания политехнического института были преподаватели Саратовского Соединенного среднего механико- и химико-технического училища (открыто в 1889 г.), где работал и А. А. Лаговский. Обращают на себя внимание переименования училища: политехническое училище (1919 г.), практический институт инженеров (1921 г., с правом выдачи дипломов о высшем образовании), средний политехникум (1923 г.), индустриальный техникум (1924). Идея А. А. Лаговского, который работу в Саратовском городском управлении (после революции – в губкоммунотделе) совмещал с преподаванием, заключалась в преобразовании политехнического училища в высшее техническое учебное заведение. Университетские профессора физико-математического факультета составили учебные планы для нескольких факультетов политехнического института (механического, электромеханического, химического, геологоразведочного, путей сообщения), распределили учебные дисциплины по преподавателям. Занятия для зачисленных в политехнический институт (а их было около 900 человек!) велись в первом и третьем корпусах университета, а также в индустриальном техникуме в вечернее время.
Однако уже 1 октября 1921 г. Народный комиссариат просвещения принял окончательное решение о закрытии политехнического института в Саратове. При этом путейский факультет передавался в состав Саратовского университета и на него объявлялся прием. Одновременно в 1922 г. в университете проходили другие структурные преобразования, в результате которых был расформирован физико-математический факультет, а открыт факультет педагогический. В то время путейский факультет СГУ оказался единственным факультетом, название которого явно отражало физико-технический профиль подготовки. Видимо, поэтому Олег Антонов и стал студентом именно этого факультета (в архиве СГУ хранится список студентов- «путейщиков» в несколько сотен человек).
Двумя годами ранее, в 1920 г., на отделение водных путей сообщения путейского факультета поступил друг О. Антонова по реальному училищу Иван Ман, в будущем – легендарная личность, один из героических советских капитанов дальнего плавания, обеспечивший, в частности, успех первых антарктических экспедиций в середине 1950-х гг.
Учеба О. Антонова и И. Мана в 1921–1922 гг. пришлась на пик голода в Поволжье, вызванного страшной засухой, погубившей посевы, и усугубившей ситуацию большевистской политикой «продразверстки» – насильственного изъятия зерна у крестьян. В Саратовской губернии из 2,7 млн жителей осенью 1921 г. голодало до 31% населения, зимой 1922 г. – более 50%, весной – летом 1922 г. – до 70%. По отдельным районам (Новоузенский уезд и Автономная область немцев Поволжья) число голодающих доходило до 90–99% населения. Официальное признание существования голода, охватившего 25 миллионов человек, было сделано 26 июня 1921 г. в газете «Правда». В июле была разрешена деятельность (под почетным председательством писателя В. Г. Короленко) беспартийного Всероссийского комитета помощи голодающим, который, правда, вскоре был ошельмован и «вытеснен» правительственной Центральной комиссией помощи голодающим при ВЦИК. Необыкновенно действенным оказалось обращение писателя Максима Горького «Ко всем честным людям», опубликованное в конце июля 1921 г. за рубежом. Международные гуманитарные организации развернули широкомасштабные акции помощи голодающим в Поволжье.
Среди них была неправительственная организация «Американской администрации помощи» (сокращенно – АРА; англ.: American Relief Administration, ARA). АРА была создана в США для оказания продовольственной помощи европейским странам, пострадавшим в Первой мировой войне. Возглавлялась будущим президентом США Г. Гувером и просуществовала в 1919–1923 гг. Как АРА, так и другие зарубежные гуманитарные миссии, включая миссию Ф. Нансена, работали на основе договора с правительством РСФСР. Главным условием работы АРА было: Советское правительство предоставляет АРА свободу по организации помощи так, как она считает нужным (это вызывало крайнее неудовольствие властей), а АРА обязуется кормить население, оставаясь вне политики. АРА доставляла грузы из Америки в российские порты, распространяла продовольствие, оказывала медицинскую помощь. Советские власти брали на себя расходы, связанные с внутренней транспортировкой, складированием, помещениями для АРА, связь, оплату местному персоналу. АРА имела право самостоятельно подбирать необходимый служебный персонал из местного населения (численность зарубежных сотрудников в стране была от 200 до 300 человек, местного персонала – в 1000 раз больше). В течение двух лет АРА кормила около 10 миллионов человек. Зарубежная помощь прервалась в 1923 г., когда РСФСР начала экспортировать зерно. Объективно помощь АРА стала возможной потому, что за годы Первой мировой войны в США скопилось огромное количество продовольствия, которое могло дестабилизировать внутренний рынок и разорить фермеров. Помощь АРА в течение последующих нескольких десятилетий принижалась, её обвиняли в контрреволюционной деятельности, вывозе ценных предметов из страны.
Представителем правительства РСФСР при всех заграничных организациях помощи голодающим в Саратовской губернии был Сергей Александрович Бирман (1890–1947). Координационный центр помощи голодающим находился в доме по ул. Грошовая, 8. В письме в январе 1983 г. в Саратов О. К. Антонов вспоминает своих друзей, которые в голодное время работали в распределительном пункте продуктов Американской администрации помощи. Этот пункт находился в Крытом рынке (позиция 23 плана; рядом – базар, позиция 24).
Сведений о том, что в течение учебы как в выпускном классе ЕТШ, так и на первом курсе университета, О. Антонов получал какой-либо продуктовый паёк, в архивах не обнаружено. Более того, обучение в университете для О. Антонова было платным. В архивном фонде Саратовского университета есть данные о том, что, начав своё студенчество с октября 1922 г., он исправно вносил плату за обучение – вплоть до июня 1923-го. А вот Иван Ман в 1921 г. в связи с невероятно сложными жизненными обстоятельствами прервал учебу и уехал в Ртищево, где 5 месяцев работал помощником уполномоченного распределительной базы, а затем заведующим складом Международного союза помощи детям, функционировавшего под эгидой Фритьофа Нансена. Правительство изыскивало средства из различных источников на закупку продовольствия. Были выпущены и почтовые марки, предполагавшие дополнительный благотворительный сбор.
В 1923 г. О. Антонов и И. Ман вынуждены были закончить обучение в СГУ, поскольку с 1 июля 1923 г. Циркуляром Народного комиссариата просвещения факультет путей сообщения был закрыт. Студенты распределялись по другим вузам и факультетам. Таким образом, О. Антонов проучился в Саратовском университете лишь первый курс (И. Ман – два курса), накопив за это время первый запас своих знаний по высшей математике и физике. В числе его преподавателей были профессора университета В. В. Голубев, Г. Н. Свешников, И. Ф. Полак, К. А. Леонтьев, доцент Г. П. Боев. Занятия проводили преподаватели индустриального техникума (профессора политехнического института): по электротехнике и техническому черчению А. А. Лаговский и В. А. Яхимович, по химии – К. И. Штауб. Декан путейского факультета профессор И. К. Быковский преподавал дисциплину «строительное искусство».
Студентам путейского факультета полагались бесплатные железнодорожные билеты. Получив такие бумаги, студенты разъехались по разным городам (И. Ман уехал в Петроград и поступил в Морской техникум). Но Олег Антонов в 1923–1925 гг. взял двухлетнюю паузу в учебе и всецело отдался своему любимому увлечению – конструированию и пропаганде планеров. И только в 1925 г. он поступил в Ленинградский политехнический институт. В своем письме Антонов вспоминает свои первые ленинградские впечатления:
«Демисезонное пальто моя тетя Саша сшила из английского пледа серого цвета. В нем я поехал в Ленинград сдавать экзамены в Политехничеcкий. И какой-то красный профессор обратился ко мне – “Джентльмен”, на что я, понятно, горько обиделся, но не подал виду. Приходилось все это время терпеть незаслуженные обиды».
Лидер саратовских планеристов-конструкторов
Первый планер «Голубь» (ОКА-1). В книге «Десять раз сначала» О. К. Антонов вспоминал, как развернулась планерная эпопея в Саратове:
«Организация в 1923 году Общества друзей воздушного флота [ОДВФ] была большим событием в жизни Советской страны. Для молодежи, бредящей авиацией, оно открыло двери в небо. Летом того же года при губотделе ОДВФ были организованы спортсекция и кружок планеристов. Не имея никакого опыта, группа молодых ребят все же была уверена, что сможет построить планер сама. Да и кто тогда мог помочь? В Саратове никакой авиационной промышленности и никаких авиаспециалистов не было. <. . . >Начавший выходить в 1920 году первый журнал “Вестник Воздушного флота” был для нас откровением. <. . . >С постройкой дело было проще. Почти все ребята были рабочими, знали два-три ремесла. Занятия моделизмом еще крепче подружили нас с рубанком, дрелью, напильником и кистью, с тонкой работой, привили аккуратность, чувство материала, глазомер. Дело кипело.
Постепенно, по мере того как вырисовывались отдельные части планера: ажурные лонжероны крыльев, каркас фюзеляжа, оперения, – в мастерской стали появляться все новые ребята, невесть каким образом пронюхавшие, что строится что-то интересное, что должно полететь. В 1924 г. наш планёр “Голубь” побывал на слете в Коктебеле, а на следующий год я уехал учиться [в Ленинград]».
Строили планер ребята в помещении Саратовского индустриального техникума, поскольку здесь проходила часть занятий студентов путейского факультета. Собранный планер Олег Антонов и Евгений Броварский 12 августа 1924 г. повезли «в заветную страну планеристов, в далекий, таинственный Коктебель», на Второй всесоюзный слет планеристов.
Путешествие в Крым длилось две недели, «на голых досках железнодорожной платформы, почти под непрерывными дождями, от которых не спасал дырявый-предырявый тент». Подробный рассказ о слете планеристов в Коктебеле опубликовала газета «Саратовские известия» 23 октября 1924 г. Позднее эпопею с участием в планерных испытаниях в Коктебеле О. К. Антонов подробно описал в книге «Десять раз сначала». Для него это было огромное стимулирующее событие, ознаменовавшееся в том числе знакомством с выдающимися людьми – летчиком-испытателем К. К. Арцеуловым, конструкторами С. В. Ильюшиным и С. П. Королевым.
Участие в конкурсе журнала «Смена». Непосредственно перед участием в смотре планеров в Коктебеле, в мае 1924 г., О. Антонов был признан победителем журнала «Смена» и московского кружка планеристов «Парящий полет» на лучший проект планера. Для него стала сюрпризом обложка майского журнала (1924, № 8): он увидел на ней проект своего планера «Голубь», выполненный им в красках. Проект был признан технически грамотным, в журнале были воспроизведены чертежи Антонова и дано описание (от редакции) инструкции-алгоритма «Как самим построить планер (Организация и задачи планерных кружков)».
Зачем нужны планеры? В том же 1924 г. 18-летний паренек по линии Саратовского губернского отдела Общества друзей Воздушного флота издает две брошюры, в одной из которых демонстрируется «механизм» изготовления простых бумажных моделей планеров, а во второй обсуждается практически важный вопрос «Зачем нам нужны планеры?». На обложке брошюрок указаны регалии автора – ответственный секретарь спортсекции Саргуботдела ОДВФ, организатор 1-го кружка планеристов, конструктор планера «Голубь» О. К. Антонов.
В брошюре «Зачем нам нужны планеры» автор провозглашает: «Планер – ступень, ведущая в небо», а приводимые автором доводы носят, пожалуй, универсальный (касающийся любых типов летательных аппаратов), прогностический характер – как для мирной области использования, так и для военной.
В 1924 г. он публикует заметку «Планер системы О. К. Антонова»
в журнале ОДВФ «Самолет», а в 1925 г. – заметки «Стройте модели» и «Новые формы планеров из бумаги» в журнале ОДВФ СевероЗападной области.
Итоги и планы работы спортивной секции ОДВФ во главе с О. Антоновым подводятся в заметке «Парящий полет» в газете «Саратовские
известия» от 12 марта 1925 г. В ней отмечается, что первый планер
«Голубь» назван в честь ответственного секретаря Саратовского губернского отдела ОДВФ Юрия Алексеевича Голубева.
Парящий полет
«Ещё в 1921 году среди саратовской молодёжи стал проявляться интерес к безмоторному летанию. Тогда же “кустарным” образом организовался маленький кружок, изучавший теоретические вопросы безмоторного летания. Лишь в 1923 году при губотделе ОДВФ кружок получил своё оформление и с этого момента начинается планомерная работа.
В начале 1924 г. кружок приступил к постройке планера, который был закончен на средства Саратовского губернского отдела Общества Друзей Воздушного Флота и назван в честь ответственного секретаря ОДВФ тов. Голубева – “Голубем”. Саратовский планер принял участие во вторых всесоюзных состязаниях и с честью выдержал испытания.
После состязаний деятельность кружка несколько замерла, но в декабре 1924 г. работа кружка снова наладилась и теперь на полном ходу. Организована центральная авиа-мастерская. Ставятся еженедельно лекции и доклады с иллюстрациями по истории авиации, планеризма, аэродинамике и т. д. Кроме того, в мастерской члены кружка заняты постройкой разных типов летающих моделей.
В ближайшее время организуется маленькая аэродинамическая лаборатория для изучения опытным и наглядным путём строения планеров и испытания в небольших масштабах – на моделях – силы воздушного сопротивления тел, типов креплений и лучших форм планера в целом и его деталей. Кроме того, будет разрабатываться тип планера, годного к полёту в саратовских условиях.
Кружок работает при полной поддержке со стороны Саратовского отдела ОДВФ. Но ограниченность средств является большим тормозом, и без помощи партийной и профсоюзной организаций развернуть работу не удастся.
Кружок намечает постройку планера, на который после испытаний в Саратове будет поставлен маломощный мотор, и, таким образом, планер будет превращён в мотоциклетку. Аппарат примет участие в третьих всесоюзных испытаниях. Но без материальной помощи общественных организаций кружку не обойтись.
Насколько планеризм захватил молодёжь, видно из того, что на местах – в Кузнецке, Петровске, Балашове, Вольске – стихийно организуются кружки планеристов. Саратовский кружок “Парящий полёт” снабжает их чертежами, планами работ и поддерживает с уездами непрерывную связь. Но и здесь главным препятствием работы является отсутствие средств. Только при помощи общественных организаций можно будет поставить дело планеризма в широком масштабе. А от планера – путь к воздушной мотоциклетке».
Разработка новых моделей планеров. Летом 1927 г. О. Антонов, будучи уже студентом Ленинградского политехнического института, руководил испытаниями своего планера ОКА-2 на 200-метровой возвышенности в северо-восточной части окрестностей г. Саратова, для которой существуют схожие наименования – Жарин Бугор (сейчас оно – официальное, присутствует на картах) и Жареный Бугор («простонародное», употреблявшееся в прессе в 1920-е гг.). В книге «Десять раз сначала» он рассказывает об этом с определенной долей профессионального юмора (раздел называется «Первое знакомство с пограничным слоем») и даже приводит математические расчеты, доказывающие, что подъемная сила в тот момент (230 кг) была больше, «чем весил планёр (102 кг) и пилот в трусах и тапочках (64 кг)», т. е. планёр должен был прекрасно летать, а он это делать не хотел. Антонов пишет:
«В середине жаркого лета при температуре 30 градусов на “Жареном Бугре” под Саратовом на высоте 180 метров над уровнем моря <. . . > мы испытывали планёр. Должен ли очень легкий учебный планёр с нагрузкой всего 8,5 килограмма на квадратный метр взлететь, если шесть молодых, здоровых саратовских ребят тянут его на верёвке под горку, против ветра силой 5–6 метров в секунду? Разумеется, должен! <. . . >Но он не взлетал. . . Это противоречило даже тому маленькому опыту, который был у меня, видевшего полеты на Вторых всесоюзных планёрных испытаниях. Мы выждали еще более сильного северо-западного ветра. Под его ударами ковыль ходил волнами и кузнечики пулями пролетали мимо наших носов.
Еще одна попытка. Ребята бегут, как будто от этого зависит спасение их жизни. Сверкают подошвы, до блеска натёртые сухой травой. Планёр быстро катится на своих деревянных колёсах, сделанных из кругов венских стульев. Я стремлюсь облегчить разбег, беру ручку на себя, потом резко полностью беру на себя. Планёр вяло отделяется от земли и, пропланировав десяток метров, тяжело плюхается, со скрипом и стуком прыгая по щербатому склону “Жареного Бугра”. Обессиленные, мы возвращается к палатке. Ни разговоров, ни смеха. Мне, как конструктору планёра, и досадно, и стыдно. Но ведь планёр построен правильно! Он должен летать! В чем же дело?».
К началу занятий О. Антонов уезжает в Ленинград с тягостным ощущением, как он выразился, не состоявшегося по его вине события. А загадка разрешилась весной будущего года. Еще до возвращения Антонова ребята вновь вытащили планёр на Жарин Бугор, но перед полетами пористый материал мадаполам, которым был обтянут планёр, «они покрыли раствором крахмала, не обращая внимания на то, что в прошлом году они бросили эту затею, так как полотно от этого провисло между нервюрами, будто кожа на рёбрах худой лошади».
Каково же было удивление всех, когда с первых же метров планёр легко отделился от земли, набрал два-три десятка метров высоты и пошел, и пошёл планировать в долину! И все благодаря крахмалу, который закупорил поры легкой редкой ткани, уменьшив толщину пограничного слоя воздуха вокруг крыльев, что обусловило увеличение подъемной силы. Победная реляция с подробностями была опубликована в газете «Саратовские извести» 22 мая 1928 г.!
В Ленинграде, в годы учебы в Политехническом институте, Антонов продолжал заниматься конструированием планеров, а после окончания института в 1930 г. получил направление в Москву для налаживания серийного производства планеров.
«Факультативные» увлечения
Кино. В частности, он с удовольствием вспоминает походы в саратовские кинотеатры. Кино с момента своего появления являлось массовым «всепогодным» развлечением. О. К. Антонов в своем письме называет популярных американских и европейских артистов и режиссеров немого (оно было таким до конца 1920-х гг.!) кино – Мэри Пикфорд, Глорию Свенсон, Конрада Вейдта, Пауля Вегенера, Рихарда Освальда, Гарри Пиля, Уильяма Харта. В кинотеатрах «крутили» фильмы разных жанров – эпические (исторические), приключенческие, фантастические, детективные, мелодраматические... Из особенно запомнившихся остросюжетных фильмов О. К. Антонов называет «Зигомар» (снимался в 1911–1912 гг.), «Фантомас» (1913–1914), «Кабирию» (1914), «Индийскую гробницу» (1921), «Матиас» («Покойный Матиас Паскаль», 1925). Интерес кинозрителей иногда был такой, что, как пишет О. К. Антонов, «первые ряды (галерки? – Авт.) падали в зал».
Театр. О. К. Антонов поставил восклицательный знак после комментария к позиции 16: «ТЭП!». Аббревиатура ТЭП расшифровывается как Театр эксцентрических представлений. В нем играли студенты существовавшего в Саратове в 1920–1923 гг. Высших государственных мастерских театрального искусства (ВГМТИ). Руководителем театрального вуза был А. М. Роом. ТЭП был задуман как театр миниатюр, в репертуар входили пародии, скетчи, пантомимы, сатирические обозрения.
ТЭП размещался в здании, которое было построено Л. И. Тихомировой в 1912 г. для Клуба подрядчиков строительных работ на 1000 мест. В нем проводились разнообразные развлекательные вечера, работали библиотека (перечень ее книг занимает 63 страницы), чайная, буфет. В Первую мировую войну здесь функционировал лазарет для раненых № 5, а после революции – ТЭП, клуб второго райкома ВКП (б), клуб НКВД. С 1937 г. здание занимает ТЮЗ имени Ю. П. Киселева.
Теннис. В Саратове Антонов начал играть в теннис и пронес это увлечение через всю жизнь. На плане в письме он позицией 0 обозначил место площадки для тенниса и спрашивал: «В какие годы мы играли в теннис на площадках Народного дворца [имени Рабоче-крестьянской революции], что за Липками?», «Когда мы играли на площадках СарГосУниверситета?»
Очевидно, что в связи с теннисом О. К. Антонов задал в письме и такой вопрос: «Как звали внука Чернышевского?». Ответ на то, что скрывалось за этим интересом, можно найти в биографии Николая Михайловича Чернышевского (1898–1924). Он был музыкально одарен – сочинял музыку и прекрасно играл на рояле. В Саратове в начале 1920-х гг. заведовал музыкальной частью в труппе театра «Эксцентрики и музыкальной комедии» (Т. Э. М. К.). Аккомпанировал на рояле во время спектаклей в «Доме труда и просвещения», в пристройке к бывшему зданию Мариинского института благородных девиц (ныне – школа № 95). И еще Николай Чернышевский-младший активно занимался спортом. В 1922 г. на 1-й Приволжской олимпиаде он занял первое место в лаун-теннисе (так раньше именовали теннис), а также побеждал в парном и одиночном разрядах в соревнованиях по лаунтеннису на первенство Саратова (1924).
Яхт-клуб. И еще, конечно, Антонов и его друзья любили проводить время на Волге. Олег Константинович восклицает: «А Яхт-клуб! А Пески! А прогулки по Волге!». Саратовский яхт-клуб – первый яхт-клуб на Волге, действовавший по уставу 1876 г. В конце XIX в. был одним из лучших по своим судам в стране. После революции национализирован. В начале 1920-х гг. был в распоряжении губернского спортсоюза. Пески – так называлось одно из популярных мест отдыха саратовцев, пока Волга не обрела водохранилища.
Не на все вопросы, которые задавал своему адресату О. К. Антонов, можно сегодня дать однозначный ответ. Например, он спрашивал: «С какого времени существовал “Дом юношества”? С 1916?». Такой саратовский объект с дореволюционным «стажем» в просмотренных источниках не обнаружен. В самом конце письма он задает и такой любопытный вопрос: «В каком году квартиру Лили Ман посетила т. Анненкова?». Видимо, личность «т. Анненковой» была весьма незаурядной, чтобы о её «посещении» частной квартиры помнили спустя несколько десятилетий.
Мы предполагаем, что речь может идти о сосланной в 1935 г. из Ленинграда в Саратов на пятилетний срок Варваре Владимировне Анненковой, правнучке участника декабрьских событий 1825 г. И. А. Анненкова. Из Саратова в феврале 1936 г. она обращалась к Е. П. Пешковой, официальной жене писателя А. М. Горького, с просьбой помочь вернуться в Ленинград.
И, наконец, об адресате письма О. К. Антонова. Это Татьяна Викторовна Скворцова. Ее друг детства и юности Олег Антонов, уехав из Саратова, писал ей, Тате, начиная с 1926 г. [2]. В 1926–1931 гг. она училась на медицинском факультете Саратовского университета. В октябре 1988 г. Татьяна Викторовна подарила в Саратовский областной краеведческий музей письма, полученные от О. К. Антонова в 1970–1980-е гг.
Память
В Саратове О. К. Антонов провел детский и юношеский периоды своей жизни. В это время, безусловно, проходило формирование его личности. В городе в память о нем установлены две памятные доски – на здании бывшего реального училища и на доме семьи Антоновых на улице имени Ф. Э. Дзержинского.
Письмо О. К. Антонова 1983 г. в Саратов дополнило новыми деталями наше представление о саратовских эпизодах жизни великого авиаконструктора. Многие «антоновские» места сохранились и спустя столетие, трансформируясь во времени.
Немало сведений о саратовской жизни содержит автобиографическая книга О. К. Антонова «Десять раз сначала», представляющая его как интересного и остроумного рассказчика. Он обладал художественным талантом, на досуге писал картины маслом. Часть его живописных работ можно увидеть в названной книге.
Книга О. К. Антонова «Для всех и для себя» и его публицистические статьи характеризуют Олега Константиновича как опытного практика и тонкого знатока и критика современной ему экономической системы. В этой книге найдутся и положения, не утратившие своего значения для современности. Собственно пилотом он не стал (а это была его огромной мечтой еще с детства), но итогом его жизни стали десятки прекрасных самолетов различного класса и назначения, выделяющихся оптимальностью конструкции, надежностью, многофункциональностью, сбалансированными летными характеристиками. Транспортные самолеты – это особая «фишка» О. К. Антонова, но на его счету и другие прекрасные типы гражданских и военных самолетов, отличающиеся универсальностью, надежностью, рентабельностью и долговременным использованием. «Долгожителем»-рекордсменом является созданный в 1940-х гг. оригинальный биплан Ан-2, нашедший широчайшее применение как сельскохозяйственный (знаменитый «кукурузник»), пассажирский (перевез сотни миллионов пассажиров), спортивный и учебный самолет. Любил Антонов и свою «Пчелку» – самолет Ан-14 (1960), способный взлетать и садиться на самых маленьких площадках. Большую социальную роль сыграл региональный и межрегиональный (близкие и средние расстояния) пассажирский самолет Ан-24 (1959). Иногда Антонову удавалась осуществлять и свою давнюю мечту – полетать за штурвалом «своего» самолета.
Символично, что биографические линии О. К. Антонова и первого космонавта мира Ю. А. Гагарина имеют пересечение у склона скромного холма под Саратовом. Олег Константинович здесь в 1927 г. впервые совершил (пусть сначала и короткий) полет на сконструированном им планере, а Юрий Алексеевич в 1955 г. впервые совершил самостоятельный полет на самолете и прыгнул с парашютом в непосредственной близости от Жарина Бугра.
Решением Саратовского горисполкома от 10 марта 1981 г. за выдающиеся достижения в области авиастроения Герою Социалистического Труда О. К. Антонову было присвоено звание Почётного гражданина г. Саратова. После смерти конструктора. Второй проезд Строителей в Ленинском районе 12 апреля 1985 г. был переименован в улицу имени Академика О. К. Антонова.
В. М. Аникин, М. Н. Шашкина