Начало 2026 года ознаменовалось очередной серией арестов: бывший губернатор Рязанской области Николай Любимов (более 270 млн рублей взяток), экс-губернатор Тамбовской области Максим Егоров (84 млн), высокопоставленный чиновник московского метро. Это продолжение тренда, заданного в 2025-м: за девять месяцев было возбуждено 24 тысячи уголовных дел по коррупционным статьям, что на 16% больше, чем годом ранее. На скамье подсудимых оказались замминистра обороны Тимур Иванов, бывший председатель Совета судей Виктор Момотов, десятки генералов и судей. Почему масштабная «зачистка» началась именно сейчас и о чём на самом деле говорит эта война с коррупцией?
Статистика террора: цифры и лица
Цифры, озвученные председателем СКР Александром Бастрыкиным, впечатляют, но ещё больше впечатляет «качество» фигурантов. Речь идёт не о мелких взяточниках-гаишниках, а о вершинах власти:
- Силовики: Тимур Иванов (изъято имущества на 2.5 млрд рублей), Юрий Кузнецов (главный кадровик Минобороны), Павел Попов (парк «Патриот»), экс-замглавы Росгвардии Виктор Стригунов.
- Судьи: Бывший глава Совета судей Виктор Момотов (лишён имущества на 9 млрд рублей), ещё 14 судей, чьи полномочия были прекращены.
- Губернаторы и чиновники: Любимов, Егоров, глава Дагестана Магомед-Султан Магомедов (обвиняется в хищении НПЗ на 100 млрд рублей).
Это беспрецедентный по масштабам и уровню удар по «неприкасаемым». Новый председатель Верховного суда Игорь Краснов заявил, что реакция на коррупцию в судах будет бескомпромиссной «вне зависимости от уровня». Бастрыкин назвал коррупцию «угрозой национальной безопасности». Создаётся впечатление тотальной войны.
Вопрос на миллиард: почему СЕЙЧАС?
Главный вопрос — не «кто?», а «почему именно сейчас?». Если коррупция была системной проблемой десятилетиями, что спровоцировало такую резкую и публичную реакцию? Эксперты и аналитики, чьи мнения звучат в профессиональной среде, видят несколько взаимосвязанных причин.
- Исчерпание модели и экономический прессинг. Экономист Михаил Хазин в своих работах неоднократно указывал, что коррупция и распил бюджета — это неотъемлемая часть системы управления в период стабильного, но не растущего распределения ресурсов. Однако, когда система сталкивается с внешним шоком (санкции, мобилизация экономики на оборону, необходимость масштабных трат на СВО), «бюджетный пирог» перестаёт расти. В таких условиях неконтролируемое воровство элит становится не просто аморальным, а смертельно опасным для выживания государства. Ресурсов на всё не хватает, и их хищение в карманы генералов и чиновников напрямую бьёт по обороноспособности и социальной стабильности.
- Общественный запрос и усталость от «яхт и дворцов». Как отмечает в материале «Ленты.ру» генерал-майор ФСБ в отставке Александр Михайлов, в обществе накопилась «усталость и апатия» от демонстративной роскоши чиновников, не соответствовавшей их доходам. В условиях всеобщей мобилизации и ощущения «военного времени» эта роскошь стала восприниматься не просто как несправедливость, а как предательство. Власти необходимо было дать ответ, чтобы перенаправить социальное недовольство с системы в целом на конкретных «козлов отпущения».
- Внутриэлитная борьба и «национализация элит». Масштабные чистки — это ещё и инструмент передела власти и собственности. Удар по одним кланам (например, связанным с экс-министром обороны Сергеем Шойгу, в чьей команде были Иванов и Попов) укрепляет позиции других. Более того, это сигнал всей бюрократии: ваша собственность и статус условны и зависят исключительно от лояльности и полезности системе в текущий момент. Происходит так называемая «национализация элиты» — приведение её к общему знаменателю беспрекословного служения, где воровство возможно только с санкции и в интересах «вертикали», но не как личный бизнес.
- Необходимость тотальной мобилизации. Для ведения затяжного противостояния с Западом и проведения СВО государству нужна эффективная, управляемая и предсказуемая машина. Коррумпированные генералы, ворующие на паромах для Керченского моста, или судьи, продающие решения, — это сбой в этой машине. Их устранение — это не столько борьба за справедливость, сколько техническая необходимость для повышения управляемости и КПД государства в экстремальный период.
А что было «раньше»? Системный порок
Почему этим «раньше не занимались»? Занимались, но выборочно и чаще как инструментом в политических разборках. Коррупция была и остаётся смазкой и платой в системе неформальных отношений, которая десятилетиями компенсировала неэффективность формальных институтов. Она была «нормальной» не потому, что её одобряли, а потому, что была встроена в модель управления. Её масштабы стали угрожать системе только тогда, когда сама система столкнулась с экзистенциальными вызовами.
Выводы: Очищение или перезагрузка?
Нынешняя волна борьбы с коррупцией — это не «торжество закона» в его классическом понимании. Это симптом глубокого системного кризиса и инструмент его преодоления.
С одной стороны, это позитивный сигнал: элитам дают понять, что безнаказанность кончилась, а общество получает хоть какую-то компенсацию за годы вседозволенности в виде конфискаций и показательных процессов.
С другой стороны, есть серьёзные риски:
- Выборочность и политическая ангажированность. Пока не ясно, насколько чистка будет тотальной или остановится на «удобных» для устранения фигурах.
- Отсутствие системных реформ. Борьба идёт с людьми, а не с причинами. Не меняются правила игры, прозрачность госзакупок, независимость судов и контроль за доходами чиновников. Без этого новые люди на старых местах быстро воспроизведут старые практики.
- Риск паралича системы. Массовые аресты могут породить страх и пассивность среди чиновников, которые предпочтут «не высовываться» и блокировать любые решения, лишь бы не рисковать (что, собственно, мы сейчас и наблюдаем).
Таким образом, происходящее больше похоже не на правовую реформу, а на «обнуление» и перезагрузку правящего класса под задачи военного времени. Государство, столкнувшись с внешними угрозами и внутренними ограничениями, вынуждено силой «отжать» ресурсы и власть у тех своих же агентов, которые слишком увлеклись приватизацией государственных функций.
Итог этой борьбы определит не количество посаженных генералов, а то, удастся ли создать более эффективную и менее коррумпированную систему управления — или через несколько лет на смену Ивановым и Момотовым придут новые, наученные горьким опытом, но столь же алчные преемники. Пока ставка делается не на институты, а на персональную лояльность и страх.
Автор: Виктория Мельник