Советская Армия, особенно в послевоенный период, представляла собой уникальный социальный организм, где в условиях закрытости и жесткой иерархии формировались специфические отношения между военнослужащими. Дедовщина (или «неуставные отношения») стала системным явлением, породившим сложные психологические механизмы адаптации и выживания. В основе многих из этих механизмов лежит теория когнитивного диссонанса, разработанная Леоном Фестингером в 1957 году. Это состояние психического дискомфорта, возникающее при столкновении противоречивых знаний, убеждений или поведенческих паттернов, заставляющее человека искать способы уменьшения этого противоречия.
Исторический контекст: истоки явления
После Великой Отечественной войны Советская Армия столкнулась с проблемой поддержания дисциплины в условиях мирного времени. Сокращение срока службы, массовые призывы, социальная разнородность призывников создавали почву для возникновения неформальной иерархии. К 1960-70-м годам дедовщина оформилась в систему со своими ритуалами, правилами и традициями. Молодой солдат («дух») попадал в среду, где формальные уставные нормы противоречили негласным правилам, устанавливаемым старослужащими («дедами»).
Структура диссонанса: столкновение ожиданий и реальности
Призывник, воспитанный на идеалах коллективизма, товарищества и героизма советских воинов, сталкивался с реальностью, где унижение, насилие и несправедливость становились ежедневной нормой. Возникал мощный когнитивный диссонанс между:
1. Ожиданием справедливости и реальностью произвола
2. Идеалами армейского братства и практикой жесткой иерархии
3. Восприятием себя как личности и необходимостью стать объектом манипуляций
Этот диссонанс требовал разрешения, и психика находила различные пути для его уменьшения.
Психологические механизмы адаптации
1. Рационализация и оправдание системы
Солдаты начинали искать «разумные» объяснения происходящему: «Так было всегда», «Это закаляет характер», «Армия — не детский сад». Дедовщина представлялась как необходимый этап становления, своеобразный обряд перехода. Исследования показывают, что многие «деды», сами подвергавшиеся унижениям, впоследствии оправдывали систему как «справедливую» — ведь они «прошли через это».
2. Идентификация с агрессором
Этот механизм, описанный еще Анной Фрейд, ярко проявлялся в армейской среде. Унижаемый «дух» со временем начинал перенимать поведение, ценности и установки старослужащих. Став «дедом», он с большей жестокостью воспроизводил те же паттерны поведения. Так система самовоспроизводилась через психологическую защиту.
3. Изменение отношения к самому себе
Чтобы уменьшить дискомфорт от унижений, солдаты часто обесценивали собственную личность: «Я заслуживаю этого», «Я слабый, поэтому меня унижают». Это снижало диссонанс, но вело к глубоким психологическим травмам, потере самоуважения и чувства собственного достоинства.
4. Диссоциация
Многие солдаты мысленно отделяли свою «гражданскую» личность от «армейской», создавая психологический барьер между переживаемым насилием и своим истинным «Я». Это позволяло сохранить психическое здоровье, но часто вело к эмоциональной отстраненности и проблемам с адаптацией после службы.
5. Групповая конформность
Диссонанс уменьшался за счет разделения убеждений с группой. Если все вокруг принимают систему, значит, она нормальна. Коллективное одобрение (или молчаливое согласие) создавало иллюзию правильности происходящего.
Парадокс жертвы и палача
Интересный аспект когнитивного диссонанса в дедовщине — его двойное проявление как у угнетаемых, так и у угнетателей.
«Дух» испытывал диссонанс между:
- Желанием сопротивляться и страхом последствий
- Ощущением несправедливости и необходимостью подчиняться
- Ненавистью к «дедам» и вынужденным подчинением их правилам
«Дед» также сталкивался с противоречиями:
- Между моральными нормами (усвоенными в гражданской жизни) и жестоким поведением
- Между осознанием несправедливости системы и личной выгодой от нее
- Между ролью насильника и самооценкой как «нормального человека»
Чтобы уменьшить этот диссонанс, «деды» часто развивали целую идеологию, оправдывающую их поведение: они «готовят молодых», «поддерживают порядок», «передают традиции». Жестокость ритуализировалась, что позволяло воспринимать ее не как насилие, а как необходимый элемент системы.
Роль командования и институциональный диссонанс
Офицерский состав также сталкивался с когнитивным диссонансом. С одной стороны, они должны были бороться с неуставными отношениями согласно уставу и приказам. С другой — неформальная система часто помогала поддерживать дисциплину и снимала с офицеров часть организационных задач. Многие закрывали глаза на дедовщину, рационализируя это как «неизбежное зло» или «традицию».
Это порождало институциональный диссонанс: армия как институт декларировала одни ценности (товарищество, взаимовыручка, уставные отношения), но на практике мирилась с противоположными. Офицеры разрешали этот диссонанс через:
- Селективное восприятие (видя только часть происходящего)
- Минимизацию («не все так плохо»)
- Перекладывание ответственности («это проблема общества»)
Долгосрочные последствия: психологическая травма и социальные последствия
Когнитивный диссонанс, постоянно переживаемый в течение службы, имел долгосрочные последствия для психического здоровья. Многие ветераны советской армии отмечали:
1. Трудности с адаптацией к гражданской жизни
2. Проблемы с доверием к социальным институтам
3. Склонность к насильственным методам решения проблем
4. Эмоциональную отстраненность
5. Двойственность моральных стандартов
Интересно, что некоторые исследования показывают: чем успешнее солдат разрешал диссонанс через полное принятие системы, тем тяжелее были последствия после возвращения к «нормальной» жизни, где эта система уже не работала.
Сравнительный аспект: дедовщина в других армиях
Аналогичные явления существовали и в других армиях мира (хазинг в США, дедовщина в постсоветских армиях), но советский вариант имел специфические черты, обусловленные:
- Закрытостью советского общества
- Длительным сроком службы (2-3 года)
- Социально-экономическим неравенством призывников
- Идеологическим давлением, заставлявшим скрывать проблему
Психологическое наследие и современные параллели
Механизмы когнитивного диссонанса, отработанные в системе дедовщины, продолжают влиять на общество. Они проявляются в:
- Корпоративной культуре с жесткой иерархией
- Групповом поведении в закрытых учреждениях (тюрьмы, интернаты)
- Социальном оправдании насилия в различных формах
Понимание этих механизмов помогает не только осмыслить исторический феномен, но и распознавать подобные паттерны в современной жизни.
Заключение: уроки психологического выживания
Феномен дедовщины в Советской Армии представляет собой трагическую иллюстрацию того, как социальная система может порождать и поддерживать психологические механизмы, позволяющие человеку примириться с непримиримым. Когнитивный диссонанс выступал здесь и как источник страданий, и как инструмент адаптации, и как фактор воспроизводства системы.
Изучение этого опыта важно не для оправдания насилия, а для понимания пределов человеческой адаптивности и опасности социальных систем, построенных на институционализированной несправедливости. Психология учит: человек может привыкнуть ко многому, но цена этой привычки часто оказывается слишком высокой — как для отдельной личности, так и для общества в целом.
Контактная информация ООО ФАВОР. ПИШИТЕ, ЗВОНИТЕ!
- 8 800 775-10-61
#КогнитивныйДиссонанс #Дедовщина #СоветскаяАрмия #ПсихологияНасилия #АрмейскаяПсихология #СоциальнаяИерархия #АдаптацияКСреде #ПсихологическиеЗащиты #ИсторическаяПсихология #НеуставныеОтношения #ПостТравматическийСиндром #ГрупповаяДинамика #ИнституциональноеНасилие #ПсихологияВыживания #СоциальнаяТравма