В среду, во время утреннего обхода деревни с целью наполнения лёгких свежим воздухом, Игнатий обнаружил странную возню и вскрики в избе Серафима.
Голос показался очень знакомым. Но, чтобы не ошибиться, Игнатий призвал на опознание Платониду:
-Да, точно, это мой Борисик, - угадала с первых нот фальцет Платонида. – Кто его это там так дерёт! Надо вызволять бедолагу, иначе последнего кота в Дремушихе лишимся. Я-то уж сама его давно в мыслях похоронила, а вот взял, да и воспрянул, как Феникс из пепла. Давай спасать, Игнатий, бедное неразумное животное.
-Давай.
Обошли дом. При внимательном прослушивании оказалось, что плач шёл из подполья. Продуха у Серафима оказались плотно закрытыми и заставленными железными решётками. Как кот попал в подполье – неясно? Возможно, он там жил с лета, пока не кончилось главное пропитание – мыши.
-Надо из дома через люк добывать, – вслух озадачился Игнатий. - А для этого надо в дом чужой попасть. Как на это посмотрит хозяин?
-Да сверху вниз он посмотрит. Эдакие там у него сокровища! – взбудоражилась Платонида. - Пойдём пробой вынем да освободим котика, а то совсем его задерут тама, пока тут рассусоливаем.
-Да погоди ты. Дитя нетерпёлое. Место, где Серафим ключи прячет, я знаю, но неудобно без свидетелей дом вскрывать. Надо, хоть его ближнего соседа Евсея в помощники позвать.
Евсей как раз возился с санками возле поленницы дров. Окликнули. Пришёл. Но в чужой дом без спросу лезть не согласился.
-Давайте позвоним ему сперва.
-Ишь какой умный нашёлся! – опять пошла в штыки Платонида. - А то бы мы не догадались. Где тут связь-та?
-У меня связь везде есть!
Евсей достал из внутреннего нагрудного кармана старый кнопочный телефон, вставил снизу какую-то проволочку. Конец накинул на шею и затюкал по клавишам.
-Как на пианино. Чувствую, не видать коту воли, - заметила на его долгое подключение Платонида.
Но телефон вдруг заговорил голосом Серафима:
-У аппарата. Чего стряслось, Евсей?
-Кот у тебя под полом с лета задержался, теперь вызволения требует. Не ровён час, концы там отдаст – запаху не оберёшься. Надо в дом попадать…
Аппарат захрипел, отключился. Но потом вернул Серафима:
-Так давайте, не тяните. Игнатий знает, где ключ оставляю. Чувствую, это бродяга Борис в западню попал… Доложи потом.
-Хорошо, прозорливый ты наш, - отключил «пианино» от сети Евсей.
…Он же первым по-хозяйски смело шагнул во мрак сеней дома. И за это сразу же поплатился, приняв удар снегоуборочной лопаты, свалившейся с повети, прямо на голову.
-На-те вам, - отошёл он в сторону потереть ушиб и поправить шапку.
За ним торопилась спасать любимца Платонида, и, поскользнувшись на поехавшем в сторону задеревеневшем резиновом коврике, как-то ловко сразу угнездилась на пол мягким местом.
-И вам на-те. Как будто кто масла под коврик ленул, - поддержала она словесно Евсея.
-Булгаков - в действии, - заметил слишком насмотревшийся разных телефильмов и ещё не пострадавший Игнатий. Он очень осторожно открыл дверь. Окна были занавешены. Блуждали в потёмках тени. Игнатий громко всколыхнул устоявшуюся тишину:
-Эй, Домушник, кончай безобразничать. Мы – свои. Кота из подполья пришли вызволять.
На печи между старыми валенками что-то завозилось, запыхтело и стихло.
Лаз под пол был на кухне. Подняли крышку. Пахнуло прелью и мышиной затхлостью.
-Милоё, ты где там? - позвала Платонида, встав на коленки. Тихо. Потом в светлое от люка пятно под полом выползла какая-то змейка с огромной головой и верёвочным туловищем. За ней в отдаление светились два зелёных огня. Только хозяйка и могла распознать в этом худом извивающемся создании мощного, бывало, кота Бориса.
-Сейчас спасём тя. Вытащим.
Платонида сунулась в лаз. Но Игнатий, как ковшом экскаватора, за шиворот водворил её на место:
-Тут глубоко, шею в самый раз свернуть можно, вместе с котом уходишься…
-А как?..
-Я знаю как, - нашёлся смекалистый Евсей, - не зря же меня лопатой по голове Домушник-то огрел… С намёком.
Опустили лопату в лаз. Кот заполз на верхний край. Был поднят и сразу попал в объятия Платониды.
Зелёные огни в подполье растворились в темноте.
-Уж не Сделка ли моя тоже туда попала? – засомневалась жалеющая всех Платонида.
-Давай тебя на лопате спустим – и пошукаешь. Весь свой зверинец сразу найдёшь! Выгребли родственника, и радуйся пока. С остальными после разберёмся, - грубовато одёрнул жалельшицу Евсей. И сразу «заиграл» на своём пианино мелодию для Серафима.
Игнатий оглядывал избу, печь, чувствуя в себе какую-то необъяснимую тревогу, настороженность, и слушал отчёт Евсея, потиравшего шишку на голове :
- Докладываю, как просил. Закончена спасательная операция. Нашли этого кота-самодура. Выжаровили из подпола. Никто не пострадал. Всё чётко, организованно прошло, как в Венесуэле. Но там ещё кто-то засветился…
- Может, хорь? – прервал доклад Серафим.
-Может. В случае чего, окажет себя. Пока закрываем твою лавочку. Всё, как было, оставим. Конец связи.
…Дверь закрывали вдвоём. Перекрестили замок, как того требовал Серафим. Платонида, тем временем, причитая на всю деревню, тащила «сокровище» к себе:
-Эк-то тебя намучили! Утончился весь, как и к жизни-то приставать будешь!..
- А ведь как всё ладно сошлось, - размышлял в это время вслух Евсей. - У Платониды кот тут оказался, у Серафима - дом, у тебя – ключ, у меня -связь… - Единством деревня сильна!
-Тут уж не поспоришь.
С тем и пошли по своим домам. Игнатий, между тем, раза два оглянулся на удаляющегося Евсея. Евсей опять стащил шапку и тёр всклокоченные рыжевато-седые волосы на голове, там, где шибануло лопатой. Кого-то он ему здорово напоминал. То ли какой-то персонаж из телевизора, то ли Сделку, упомянутую Платонидой... Так и не мог догадаться. Да и больно надо, в конце концов решил для себя он, радуясь, как и Евсей, только молча, дружбе с соседями. Не всегда так бывает.