Отдел «Ы» работал безупречно. Пару раз в неделю я принимал отчёт у своего стажёра, выслушивая стратегии работы на фондовом рынке под девизом «Быстро и без риска». Как только в его глазах загорались искры и зажигалась жажда наживы, я тут же открывал терминал и делал прямо противоположное. Достаточно было бы и одного стажёра, потому что они говорили одни и те же слова, убеждая нас с Джейкобом, что это то уж точно «верняк».
По идее, можно было бы их просто уволить после очередного такого «верняка», слитых депозитов и даже не платить, сославшись на проваленный испытательный срок. Но мы с Джейкобом платили. В результате, почти все наши портфели уже через квартал полностью вышли из красной зоны. Всё гениальное просто. У нас снова появилось свободное время, чтобы заняться более серьёзными проектами.
— Что-то мы с тобой ушли в дебри, — сказал я Джейкобу, глядя на графики. — Давай посмотрим на проблему энергетики под другим углом. Что, если новый Тесла или Эйнштейн бродят где-то рядом, а мы даже и не подозреваем об этом? Энергетика — это та самая тема, где постоянно рождаются гении!
— Ты забыл про «кастрюли в гараже»? Тебе что мало тех чудиков с квантовыми компьютерами?
— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское!
— А я и не пью шампанское!
— Не ёрничай! Ты понял суть.
— Да понял, понял! Что ты там нашёл? Показывай уже!
— Смотри, — он развернул ко мне экран ноутбука. — Бестопливный генератор на базе нейтрино. Компактный, никаких движущихся частей, работает круглые сутки от… космического излучения. Заявленная мощность около пяти киловатт. Этого вполне хватит на частный дом. Пишут, что уже идут испытания, строят заводы в Швейцарии и Корее.
Я посмотрел на красивый рендер устройства и на заголовки пресс-релизов, пестрящие словами «энергетическая независимость» и «конец эпохи ископаемого топлива». Внутри всё сжалось. Слишком красиво. Нереалистично!
— Джейк, — осторожно начал я. — Ты верно забыл про гаражные кастрюли? Не кажется ли тебе, что эта штука отдаёт той же историей?
— А что, технология же есть! — парировал он, уже немного защищая свою находку. — Графен, легированный кремний, наноразмерные колебания… Звучит научно!
— Звучит. Давай проверим, на чём строится эта научность, — предложил я.
Мы потратили следующие два часа на погружение в физику. То, что мы нашли, не оставило от «нейтринного куба» камня на камне. Всё упиралось в природу самой частицы. Нейтрино — это «призрачная частица», электрически нейтральная и обладающая ничтожной массой.
Она настолько слабо взаимодействует с веществом, что может пролететь насквозь через всю планету, как луч света сквозь стекло. Для их поимки физики строят гигантские детекторы. И даже в этих колоссальных объёмах они фиксируют буквально единичные события.
— Погоди, — Джейкоб тыкал пальцем в экран с описанием «Куба» размером с небольшой шкаф. — Они хотят меня убедить, что эта коробочка весом в пятьдесят килограммов делает то же, что огромные исследовательские лаборатории?
— Хуже того, — добавил я, открывая подробный разбор от научного журналиста. — Даже если представить чудо и нейтрино начнут ударяться о графеновую плёнку в этом устройстве, энергия от такого столкновения будет исчезающе мала. Чтобы получить заявленные пять киловатт, плотность потока нейтрино должна быть сопоставима с плотностью солнечного света у поверхности Земли. А это, прости, полная ерунда с точки зрения физики.
Нам стало понятно, что «нейтрино» в названии — это просто красивая, модная вывеска для прикрытия. Более правдоподобным, хоть и не менее спорным, объяснением работы устройства называли «электромагнитный смог» — энергию радиоволн от вышек сотовой связи и Wi-Fi роутеров. Но и тут расчёт показывал, что для заявленной мощности «смога» должно быть нереально много.
Джейкоб откинулся в кресле, потирая переносицу.
— Итак, либо они открыли новую физику, опровергающую всё, что мы знаем о слабом взаимодействии, либо это очень красивый физический курьёз, выдаваемый за революцию...
— Либо это та самая гаражная кастрюля, только в сфере энергетики, — закончил я. — Мы уже проходили это. Прикрытие мудрёными терминами, обещание спасения мира и дорогие прототипы.
Он кивнул и на его лице не было разочарования, а мелькнула лишь холодная ясность охотника, отсеявшего фальшивую приманку.
— Ладно! Нейтрино в пролёте. В буквальном смысле слова! Даже обсуждать нечего. Что дальше? Нам нужны технологии, у которых есть фундамент в физике и химии.
Мы вернулись к исходной точке, но с чётким пониманием того, куда впредь не стоит тратить усилия. В альтернативной энергетике мир делился на проверенные, но конкурентные направления и на новые многообещающие, но сложные ниши. Дальнейшее изучение мы начали с энергии солнца и ветра. Это были современные гиганты и революционеры. Мировой рынок альтернативной энергетики уже оценивается в колоссальные два триллиона долларов и по прогнозам должен вырасти до десяти триллионов к две тысячи тридцать пятому году.
Инвестировать напрямую в строительство электростанций был не наш масштаб. Поэтому, мы решили детальней изучить солнечные панели нового поколения. Особенно перспективно выглядели перовскитные элементы. Если кремниевые панели имели КПД порядка двадцати процентов, то лабораторные образцы перовскитных показывали рекорды выше тридцати трёх процентов. Уже были компании, начинавшие их коммерческое производство.
— Вот она, настоящая эволюция, а не революция из ничего, — отметил я. — Рост эффективности на пятьдесят процентов это то, что нам надо.
— Согласен, — ответил Джейкоб не отрываясь от экрана ноутбука. — Смотри, есть ещё офшорная ветроэнергетика. Ставят ветряки в море, где ветер сильнее и стабильнее. Объём инвестиций в это направление только за первую половину этого года вырос на двадцать пять процентов. Инфраструктурные проекты огромного масштаба, но вокруг них выстроена целая экосистема поставщиков уникальных материалов, систем мониторинга и обслуживания.
— О, то что нужно! — ответил я. — Круто!
Далее мы перешли к изучению водородной энергетики. Зелёный водород, производимый электролизом на энергии солнца и ветра, считался идеальным решением для хранения и транспортировки энергии. Проблема была лишь в цене и эффективности производства.
— Тут надо искать не тех, кто строит гигантские заводы, а тех, кто делает более эффективные электролизёры или дешёвые катализаторы, — резюмировал я.
Это была ставка на технологический прорыв в цепочке стоимости. Пока мы всё это изучали, Джейкоб параллельно нашёл несколько живых стартапов. Один разрабатывал мобильные зарядные станции для электромобилей на сжиженном газе с планом перехода на водород, а другой создавал IT-платформу для управления сетью зарядок. Это не было генерацией энергии, но было её критически важным дополнением.
— Это как раз про внедрение здесь и сейчас, — сказал Джейкоб.
— Угу, — добавил я.
К концу дня перед нами лежал целый список компаний и секторов. С одной стороны были фундаментальные, растущие рынки солнечной и ветровой энергетики, а с другой смежные технологические ниши в области производства водорода и его хранения. Риски нужно было диверсифицировать.
— Итак, какая у нас будет на этот счёт стратегия, — подвёл я итог, закрывая блокнот. — Основную часть энергетического портфеля вкладываем в ETF и акции крупных, стабильных производителей солнечного и ветрового оборудования. Это наш фундамент, который будет расти вместе с рынком. Чуть меньше выделяем на венчурные инвестиции и поиск перспективных технологических компаний в смежных нишах. Нам нужно искать тех, кто решает конкретные проблемы, повышает КПД, снижает стоимость хранения и улучшает управление сетями.
— Без фанатизма, — добавил Джейкоб.
— Только физика, инженерное дело и экономика, — подтвердил я.
***
На следующий день в разгар рабочего дня, Джейкоб залетел в кабинет и сел напротив меня, постукивая карандашом по подбородку. В руках у него была распечатка статьи, обведённая красным с громким заголовком «Нулевая энергия. Энергия вакуума».
— Слушай, я покопался. Это не чушь. — Он ткнул пальцем в термин «2.7 Кельвина». — Это температура реликтового излучения, космического микроволнового фона. Фактически, температура пустоты. И есть «тёмная энергия», которая эту пустоту заставляет расширяться всё быстрее. Статья намекает, что это, возможно, и есть проявление той самой энергии вакуума в космических масштабах.
Я взял одну из распечаток. Там был перевод статьи из авторитетного научного журнала Quanta Magazine. В ней доходчиво объяснялось, что вакуум — это не пустота, а квантовое поле, которое даже в состоянии с самой низкой возможной энергией, при абсолютном нуле, продолжает «флуктуировать». Эти флуктуации являются нулевыми колебаниями или энергией вакуума.
— Теоретически, энергии там… бесконечно много, — медленно сказал я. — Это один из величайших парадоксов физики. Если сложить все эти колебания, получится величина, которая должна была бы разорвать Вселенную в клочья. Но мы видим лишь крошечный её остаток, который, возможно, и ответственен за ускоренное расширение Вселенной. Это и есть главная загадка космологической постоянной.
— То есть источник есть! Колоссальный! — оживился Джейкоб. — Вопрос только в том, как из него «вычерпнуть». И вот тут появляется эффект Казимира.
Он с торжеством положил передо мной ещё несколько страниц. Это была не теория, а описание реальных экспериментов. Две незаряженные идеально проводящие пластины, расположенные в вакууме на расстоянии в несколько микрон, самопроизвольно притягиваются друг к другу. Обоснование этого явления было в том, что между пластинами «запрещены» некоторые длинноволновые колебания вакуума, в то время как снаружи они есть. Разница в давлении этих флуктуаций и создаёт силу. Эффект предсказан в 1948 году, впервые надёжно измерен в 1997-м. Это прямое экспериментальное доказательство реальности энергии вакуума.
— Физики подтверждают, что эффект реален и сила существует, — подытожил я. — Но это сила, измеряемая в микроньютонах. Она заставляет сближаться пластинки, её можно измерить сверхчувствительными приборами, но это не «энергия», которую можно получить в виде тока. Для этого нужно заставить эти пластины раздвигаться, преодолевая силу притяжения, и совершать работу в цикле. Это как пытаться построить электростанцию на силе поверхностного натяжения воды.
— А если не пластины? — не сдавался Джейкоб. — Если найти способ? Я покопался в патентах и стартапах.
Он быстро пролистал вкладку браузера.
— Вот, смотри, компания Casimir Space. Прямо так и пишут: «Мы собираем энергию из квантовых полей». Разрабатывают чип «Microsparc», который должен обеспечивать микроватты мощности для датчиков IoT. Звучит реалистично.
— Джейкоб, вся их техническая информация лишь обещания. Ни одного протокола независимых испытаний нет. Нет даже данных о КПД. Только слоган «работаем в чистой комнате».
— Есть патентная заявка из России от две тысячи четырнадцатого года, — продолжил он, открыв другой документ. — «Резонансный пьезоэлектрический генератор на основе эффекта Казимира». Идея остроумная и состоит в том, чтобы использовать силу Казимира между вращающимися пластинами для деформации пьезоэлемента на его резонансной частоте. В результате, генерируется ток.
— Но патент — это лишь идея, защищённая на бумаге. Нет данных о построенной работающей модели и её выходной мощности, — сразу же ответил я ему.
— Хорошо, вот есть ещё Jovion Corporation, — Джейкоб открыл сайт с футуристичным дизайном. — Они говорят о генераторах для автомобилей и домов, упоминают патенты и девяносто процентов готовности к демонстрации.
— Вся информация подана как маркетинговый проспект для инвесторов, — тут же ответил я взяв в руки бумагу. — Ни деталей, ни имён ключевых физиков в команде. Это классическая структура проекта, который продаёт мечту.
Джейкоб тяжело вздохнул. Картина была ясной и знакомой.
— Фундаментальная наука говорит, что эффект есть, — продолжил я, чтобы немного подбодрить его. — Он удивительный и доказывает сложность вакуума. Инженерные патенты предлагают умные схемы, но остаются на бумаге. А коммерческие стартапы… Они прыгают через десятки ступеней развития, сразу в область громких обещаний. Пропасть между микроньютоном силы в лаборатории и киловаттом в розетке огромная.
В этот момент Джейкоб хмыкнул:
— Хорошо, сейчас будет вишенка на торте, — он повернул ко мне экран ноутбука. — Смотри!
На сайте интернет магазина красовалась ручка Nano Rod с зарядкой «энергией вакуума». В описании была тарабарщина из квантовых терминов и обещание «подпитывать биоэнергетику человека». Цена ручки составляла $49.99.
Несколько секунд мы молча смотрели на это. Я повернулся к нему и улыбнулся.
— Что? Полный провал? — спросил Джейкоб и в его голосе уже не было прежнего азарта.
— Нет, — ответил я, закрывая ноутбук. — Это не провал, а идеальная карта местности. Мы нашли самую дальнюю фантастическую границу. Теперь мы точно знаем, где заканчивается наука и начинается… всё остальное. Наша работа состоит в том, чтобы инвестировать в реальные проекты. Эффект Казимира остаётся в нашем списке как точка на горизонте лет на пятьдесят вперёд.
Джейкоб сжал губы и начал играть желваками.
— А сегодня мы вынуждены возвращаться к скучным перовскитам и электролизёрам. Они не обещают энергию из ничего, зато делают энергию из солнца и воды немного дешевле и эффективнее. В этом их настоящая, а не фантастическая ценность.
***
Пятница. Любимый бар. Приглушённый свет. За спиной у бармена мерцает неоновая вывеска, отбрасывающая синие тени на столешницу.
— Знаешь, чего мне не хватает после целой недели разговоров о вакууме и солнечной энергетике? — Джейкоб кокетливо прищурился, делая глоток. — Визуала! Живого, трепещущего, абсолютного. Предлагаю культурную программу в стриптиз клуб, что в двух кварталах от сюда.
— Только если там не будут рассказывать про квантовые флуктуации, — я хмыкнул. — Идея норм.
— Обещаю, только классическую механику, — засмеялся Джейкоб. Потом его лицо приняло философское выражение. — Признаюсь честно, у меня встаёт только на деньги и на графики, устремляющиеся в бесконечность.
— Удивительное совпадение, — кивнул я, хохоча от души и поднимая бокал. — Я с тобой полностью согласен. Слушай, а нафига нам тогда стриптиз?
— Да, получается стриптиз нам ни к чему, — Джейкоб поднял два пальца вверх, показываю официанту заказ.
Мы допили и вышли на улицу. По дороге Джейкоб, всё ещё под впечатлением от недельного анализа, вдруг оживился.
— Кстати, о деньгах и психологии. Мой стажёр, выдал на-днях перл.
— Да ладно, — усмехнулся я. — Вырастили гениев на свою голову!
— Ну! Предлагает ввести календарь настроений инвесторов по дням недели, — хмыкнул Джейкоб. — Типа система.
— Давай, заинтриговал, — сказал я, хотя был уверен, что услышу очередную чушь.
— Понедельник, — начал Джейкоб с пафосом лектора. — Свежий ум и холодный расчёт. Инвесторы полны планов после выходных. Идеальное время для взвешенных и стратегических решений. Все покупают голубые фишки и ETF.
— Пьют кофе и тупо смотрят в монитор, — поправил я. — Но что-то в этом есть…
— Вторник, — продолжил Джейкоб. — Иллюзии понедельника развеяны. Наступает прагматизм. Начинается копание в отчётах. Проверка фактов. Поиски подтверждений. Слабая волатильность.
— То есть они просто продолжают делать вчерашнюю работу, — добавил я.
— Среда. Пик работоспособности! — сказал Джейкоб и поднял указательный палец вверх. — Но и пик цинизма. Уже всё надоело. Начинаются спекуляции и поиск сверхприбыльных активов. Могут вломиться в рискованные опционы.
— Потому что в середине недели хочется адреналина, чтобы не уснуть, — пошутил я.
— Четверг. Взрыв эмоций! — сухо произнёс Джейкоб. — Усталость, предвкушение выходных. Рациональность отключена. Паника или эйфория в зависимости от новостного фона. На бирже царит хаос. Все закрывают или, наоборот, открывают позиции впопыхах.
— Классика, — с улыбкой добавил я. — «Чёрный четверг» существует не просто так.
— Пятница. День итогов и самосохранения. Никто не хочет уходить на выходные с опасными позициями. Идёт фиксация прибыли или, что чаще всего, закрытие убыточных сделок с мыслью «разберусь в понедельник».
Мы уже стояли у метро, готовые попрощаться. Я расхохотался.
— Это же круто! Слушай, можно календарь корпоративный выпустить. С картинками. «Понедельник. Мудрая сова покупает акции». «Четверг. Обезьяна с гранатой входит в позицию». Повесим в офисе.
— В определённые моменты может сработать, — согласился Джейкоб, — Пусть будет для пацанов хоть какой-то мотивацией.
— А у них с психикой всё нормально? — спросил я, задумавшись. — У них же прибыльных сделок по пальцам одной руки можно пересчитать.
— Ну, они типа учатся, — Джейкоб сделал многозначительную паузу.
— Как начнут стабильно выходить в прибыль… так мы их сразу уволим...
Продолжение в книге "Умник", Романофф Дмитрий