— Можете приступать Андрей Александрович...,-решительно заявила Гаврилова, выйдя из ванной.
— Люся, ну зачем ты так? Не надо..., - шептал Миронов, гладя ее по волосам и лицу.
Она чувствовала трепет его пальцев, бесконечную нежность в голосе... Не откликнуться на это было невозможно...
Людмила Гаврилова родилась осенью 1951 года в Калуге в семье военного летчика и воспитательницы детского сада. Родители видели для дочери будущее педагога или врача. Однако к моменту получения школьного аттестата Людочка уже твердо решила связать судьбу с актерской профессией.
Этот выбор не нашел понимания у матери, отнесшейся к мечте дочери с большой настороженностью. Но уверенность девушки была непоколебима.
— Я всегда мечтала быть актрисой, - вспоминала она позже. — И когда в 18 лет приехала из родной Калуги поступать в столичный театральный, чувствовала себя абсолютно уверенно. Думала: "Уж если меня не возьмут, кто тогда учиться-то будет?"
Однако ни Школа-студия МХАТ, ни ГИТИС не увидели в абитуриентке Гавриловой своего будущего студента. Эти отказы могли бы сломить кого угодно, но только не Люду.
Из Калуги до Москвы электричка шла больше трех часов. По пути туда она вполголоса твердила басни и монологи, которые предстояло продемонстрировать строгой приемной комиссии. Возвращаясь, с тем же упорством корпела над учебниками, готовясь к очередному школьному экзамену.
Иногда расписание не щадило: успеть на последнюю электричку не получалось. Тогда впереди была долгая ночь на жесткой вокзальной скамье. Маме Люда говорила, что осталась у новой московской подруги, боясь лишних расспросов. Утро начиналось с аскетичного туалета в станционном умывальнике, где нужно было привести в порядок и себя, и единственное платье.
Упорство дало свои плоды. Гаврилова поступила в Щукинское училище и еще студенткой начала сниматься в кино. Дебютом стал легкий музыкальный фильм с песнями, танцами и счастливым финалом — «Северная рапсодия».
Но судьбоносной для карьеры оказалась ее дипломная работа. В семидесятые годы попасть в легендарную труппу Театра сатиры было заветной мечтой любого выпускника театрального ВУЗа. Избранниками тогда стали двое: наша героиня и ее однокурсник Александр Диденко.
Случай был уникальным. Худруки ведущих театров редко утруждали себя посещением студенческих показов, но тот вечер в зале ВТО, где "щукинцы" представляли три остроумных водевиля, стал исключением. В зрительном зале собрался весь цвет московской театральной сцены.
Людочка выходила на сцену, зная, что в полумраке зала сидят те, кто мог одним кивком открыть для нее дверь в профессию. Каждая реплика, каждый жест должны были быть безупречными. И они такими и были. Энергия, точность, комедийный талант и обаяние, которые она и ее партнер вложили в свое представление, произвели нужное впечатление.
Едва занавес опустился под оглушительные аплодисменты, к Людмиле в гримерку вошел седовласый мужчина с пронзительным оценивающим взглядом. Это был главреж Театра Сатиры Валентин Плучек.
— Ну вы и зажгли… Совсем не по-студенчески. Сразу видно — в материале.
Он сделал паузу, доставая из портсигара папиросу.
— У меня в театре сейчас как раз одна героиня под вопросом. Хотите попробовать? Вам, думаю, будет где развернуться.
Людочка, затаив дыхание, лишь кивнула, боясь, что если скажет хоть слово, то проснется.
А вот строгая и практичная мать до последнего не верила, что дочь сможет пробиться в мир искусства.
— Да таких Люсь там тысячи! Артистка погорелого театра!-сокрушалась она.
И триумф оказался тем слаще. Весь спектакль, где Люда впервые блистала на сцене Театра Сатиры в роли озорной Пеппи Длинныйчулок, мать проплакала от счастья. А после сам Плучек, склонившись, с почтением поцеловал ей руку — благодарил за дочь, в талант которой она когда-то не верила.
По сложившейся в театре традиции, в конце первого сезона молодым артистам предоставлялся уникальный шанс предстать перед худсоветом в желанном амплуа. Гаврилова весь год грезила образом Сюзанны из «Женитьбы Фигаро». Подготовив две ключевые сцены, ей предстояла непростая задача — отрепетировать их с признанными мастерами труппы — Ширвиндтом и Мироновым.
Ширвинд был ее педагогом в ""Щуке", поэтому отнесся к этому с отеческим участием. А вот Миронов демонстрировал откровенное нежелание. Когда же избегать встреч стало невозможно, он появился на репетиции с видом человека, обремененного тяжелой повинностью.
— Зачем вам эта Сюзанна? Разве репертуар исчерпан? - окинув Люду оценивающим взглядом, произнес он с театральным вздохом.
— Если роль не по душе, лучше откажитесь сразу, - вспыхнула та.
— Оооо нет, вы меня не так поняли! - Андрей шутливо поднял руки, словно защищаясь. — Я лишь хочу понять ваш выбор. Что в этой горничной особенного?
— То, что не увидеть, если смотреть свысока,- выпалила она, не в силах сдержать эмоции.
На лице Миронова промелькнула тень неподдельного интереса.
— Что ж, - произнес он уже серьезно, — Начнем.
Выступление Гавриловой перед худсоветом было признано безупречным. Онако сыграть Сюзанну удалось лишь спустя несколько лет, когда основная исполнительница Нина Корниенко ушла в декретный отпуск.
Даже после многочасовых прогонов «Фигаро» Гаврилова не поддалась чарам Миронова, хотя его магия, казалось, не имела границ. Поклонницы не давали прохода. А в актерских гримерках то и дело слышались восхищенные перешептывания о его новом свитере или шутке, сказанной мимоходом.
Люда же оставалась спокойна, удивляясь этой всеобщей влюбленности. Для нее он был всего лишь блестящим партнером по сцене. Но именно ее холодная отчужденность привлекала его внимание. Андрей находил особое удовольствие в том, чтобы пытаться раскачать молодую актрису, заставить проявить эмоции.
— Скажите честно, вам доставляет удовольствие делать вид, что я для вас просто воздух?- однажды задержав ее в полутемном коридоре за кулисами, поинтересовался он.
— Вы просто мой коллега, - спокойно ответила Людмила.
— Коллега..., - протянул он разочарованно. — Какое скучное казенное слово...
С этого момента он, будто азартный охотник, стал ловить ее в театральных лабиринтах. То неожиданно возникал из-за поворота с коробкой бутафорского печенья, предлагая подкрепиться. То, проходя мимо ее гримерки, громко, на весь коридор, вздыхал:
— Люся! Ах, Люся...! "Чем больше женщину мы любим…!"
Атаки прекратились лишь тогда, когда до Миронова дошла новость: Гаврилова вышла замуж и ждет ребенка. Правда, даже в этой ситуации он не смог удержаться от изящной колкости по поводу ее новой фамилии.
— Ну какая же вы теперь Люся, если вы Газиева? - рассуждал он в ее присутствии. — Логично было бы подумать и о смене имени. Что-то восточное, гармонирующее. Например, Гузель. Звучит?
На подобные шутки в свой адрес актриса реагировала с привычным спокойствием, пропуская их мимо ушей...
С актером Театра киноактера Шавкатом Газиевым Гаврилова познакомилась еще на съемках фильма «Северная рапсодия». Закрутился роман. Новость о том, что она скоро станет мамой, обрадовала обоих. Они поженились. Однако будни семейной жизни быстро остудили романтический пыл.
Из-за отсутствия ролей в театре Шавката перевели на четверть ставки, в кино его не звали. Но вместо того, чтобы искать работу, он целыми днями решал кроссворды. А будущая мать моталась по Москве: утром в театр на репетицию, оттуда на Пресненский машиностроительный завод вести драмкружок, потом снова в театр на вечерний спектакль. В редкие выходные ее ждали сборные концерты. Домой приползала едва живой.
Однажды она не выдержала:
— Шавкат, ну хоть бы чайник поставил. Я же с ног валюсь.
— А я что, твой слуга? - рявкнул он, не отрываясь от газеты. — Пока ты где-то мужикам глазки строишь, я тут с голода подыхаю. В доме шаром покати.
Людмила терпела, считая, что ребенок должен родиться в полной семье. Да и идти было некуда: жили они в однушке Газиева, а ее комнату в коммуналке, полученную от театра, сдавали. Скандалы учащались. Пару раз муж даже поднимал на нее руку.
Но и после рождения сына Таирчика ничего не поменялось. Днем новоиспеченный отец смотрел телевизор, по вечерам принимал на кухне друзей, для которых щедро выставлялось последнее, что было в холодильнике. Кормящая мать смотрела на это с ужасом. Ей постоянно хотелось есть, а в доме не было даже кефира.
Однажды, заглянув в опустевший холодильник, она заплакала:
— Шавкат, ну я же не прошу деликатесов. Хотя бы творог не трогал.
— Не драматизируй. Завтра купишь...,- был его ответ.
Раздражение и обида на мужа росли с каждым днем. И когда театр выделил Гавриловой однокомнатную квартиру, она переехала туда вдвоем с сыном. Муж не возражал.
Весть о том, что ее брак распался, докатилась до Миронова только через два года. И тот сразу возобновил свои ухаживания.
— Андрей, хватит. Уймись, пожалуйста. Найди себе кого-нибудь другого для этих игр,- не раз просила его Люда.
Крепость пала в во время гастролей в Новосибирске. Поздним вечером после концерта в ее номере раздался телефонный звонок:
— Люся, добрый вечер. Вы не могли бы зайти в мой номер? Я неважно себя чувствую,- раздался в трубке жалобный голос Миронова.
— Примите лекарство, Андрей Александрович. Спокойной ночи.
— Но Люся...
— Я вам не слабительное! - отрезала она, положив трубку.
По всей видимости, эта колкость глубоко ранила самолюбие Миронова, добавив ему настойчивости. Вечером следующего дня он буквально схватил ее за руку, подкараулив у лифта гостиницы. Почти силой оттащил к своему номеру и, втолкнув внутрь, запер дверь. Ключ полетел за шкаф.
Его лицо в полумраке было искажено. Испугавшись по-настоящему, Люда села на диван, пытаясь взять себя в руки.
— Достаньте ключ и откройте дверь, - сказала она твердо.
В ответ он лишь легко подтолкнул ее обратно на диван.
— Андрей Александрович, прекратите!
— Тише, Люся, - он приложил палец к губам. — Я сейчас кофе сделаю.
Пока он хлопотал у столика, в ней боролись страх и жалость. Вернувшись с двумя чашками, он сел рядом. Она чувствовала, как он дрожит.
— Ключ доставать не будем? - спросила она уже без прежней резкости.
Не получив ответа Гаврилова решительным шагом направилась в ванную и шарахнула дверью так, что посыпалась штукатурка.
— Вышла, завернувшись в большое полотенце, так же решительно дошагала до кровати и упала на нее: "Можете приступать"... "Люся, ну зачем ты так? Не надо..., — шептал Андрей, гладя меня по волосам и лицу. Я чувствовала трепет его пальцев, бесконечную нежность в голосе... Не откликнуться на это было невозможно...,- вспоминала она позже.
Продолжение истории о жизни Людмилы Гавриловой уже готово и будет выложено на канале в ДЗЕН. Чтобы не пропустить, рекомендую подписаться на Телеграм канал, где я своевременно об этом информирую.
ЕЩЕ НА КАНАЛЕ: