В последние месяцы в медиапространстве появился новый герой — рэпер Ганвест, чей "творческий метод" вызывает у меня не просто недоумение, а глубокое возмущение. Персонаж не только извращает русский язык, калеча его бессмысленными междометиями вроде "пепе", "шнейне" и "ватафа". Но к тому же оскверняет великую классику. А общество это смиренно терпит!
Речь идет о так называемом "переосмыслении" классических стихотворений русской литературы, в которых Ганвест заменяет целые фразы своими "шнейне" и "пепе". Особенно показательна его версия пушкинского шедевра, посвященного Анне Керн, — одного из самых проникновенных лирических произведений в русской поэзии.
Творение так называемый рэпер выложил в своем телеграм-канале. В котором, к слову, 42 тысячи подписчиков!!! То есть десятки тысяч человек интересуются пугалом, чей лексикон в разы беднее, чем у Эллочки Людоедки.
А вот как звучит его версия бессмертного стихотворения:
Я помню чудное мгновенье,
Пепе шнейне ватафа,
Передо мной явилась шнейне,
Как мимолетное ватафа,
Как гений чистой пепе.
В томленьях грусти ватафа,
В тревогах шнейне суеты
Звучал мне пепе голос ватафа
И снились милые пепе шнейне ватафа.
Шли годы пепе. Бурь порыв ватафа
Рассеял прежние ватафа,
И я забыл свой голос пепе,
Твои небесные черты пепе шнейне ватафа.
У меня только один вопрос: ЭТО ВООБЩЕ ЧТО??
Давайте называть вещи своими именами: это не переосмысление, не деконструкция и не художественный эксперимент. Это вандализм. Культурный вандализм в чистом виде.
Пушкинское стихотворение — не просто набор красивых слов. Это гармония звука и смысла, где каждое слово несет огромную эмоциональную нагрузку. "Мимолетное виденье", "гений чистой красоты" — эти образы вошли в культурный код нации, стали частью нашего коллективного сознания. Поколения читателей находили и находят в этих строках утешение, вдохновение, понимание собственных чувств.
И вот приходит человек, который механически вырезает из живой ткани поэзии целые фрагменты, заменяя их абсурдным словесным мусором. Результат предсказуем: от шедевра остается лишь изуродованный каркас, лишенный всякого смысла и красоты.
Меня особенно тревожит реакция аудитории. Многие воспринимают это как забавную шутку, безобидный мем. Но за этой "безобидностью" скрывается опасная тенденция: обесценивание классического наследия, превращение его в материал для примитивных развлечений. Когда мы смеемся над таким "творчеством", мы невольно соглашаемся с посылом, что классика — это что-то устаревшее, скучное, что можно безнаказанно кромсать и переделывать как вздумается.
Представьте, что кто-то решил "переосмыслить" Девятую симфонию Бетховена, заменив половину нот случайными звуками. Или взял "Джоконду" и закрасил лицо Моны Лизы яркими граффити. Возмутительно? Безусловно. Но почему же в литературе мы готовы мириться с подобным отношением?
Я не против экспериментов с классикой. История искусства полна примеров творческого переосмысления: от вариаций Рахманинова на тему Паганини до современных театральных постановок Шекспира. Но ключевое слово здесь — "творческое". Эксперимент предполагает диалог с оригиналом, новое прочтение, выявление скрытых смыслов. То, что делает Ганвест, — это не диалог, а глумление.
Особенно больно осознавать, что подобный контент находит свою аудиторию именно среди молодежи — того поколения, которое и так читает все меньше классики. Вместо того чтобы открыть для себя глубину и красоту подлинного стихотворения Пушкина, многие подростки запомнят лишь набор бессмысленных междометий.
Конечно, Ганвест имеет право на свободу творчества. Но у общества тоже есть право на культурную гигиену, на защиту своего наследия от профанации. Мы не обязаны аплодировать тому, что разрушает основы нашей культуры.
А что думаете вы? Что это — творчество или вандализм? Нужно ли защищать классику от подобных "переосмыслений"?