Глава. 66 Чудеса природы.
Да ! Тяжела ты, велика,
Судьбы могучая рука !
Зачем на маленьких таких,
На грустных, слабых и больных,
На потерпевших от борьбы
Ложишься ты, рука судьбы ?
Константин Константинович Случевский (псевдоним Серафим Неженатый) — русский поэт, писатель, драматург, переводчик, гофмейстер, тайный советник.
Тишина - это не полное отсутствие звуков, совсем нет. Тишина тайги имеет свои звуки - это и журчание ручья по бурой покрытой мхами почве, это шум ветра в верхушках лиственниц, это звук комаров, но все эти звуки не нарушают тишину леса.
Они являются частью этой тишины, её неотъемлемой составляющей.
Вскоре мелодично запела птаха, а ей ответила другая, и началось многоголосое изумительное пение лесной акапеллы: сопрано, теноров и контральтов под руководством гениального руководителя, управлявшего взмахом волшебной и невидимой дирижёрской палочкой.
Прекрасную музыкальную какофонию тонко восприняли фибры моей Души и ответили таинственному хору сладким беззвучным пением.
Я на мгновение превратился в маленькую частицу гармоничной природы ! Моя телесная оболочка внезапно растворилась, превращаясь в лёгкое воздушное облако и птицей воспарило над землёй !
Я испытал ощущение неповторимое и непередаваемое, которого у меня не появлялось более ни до, ни после… Это было разлитое потрясающее чувство к божьему царству !
Я лишь улыбнулся в ответ отцу, кивнув головой, молча показывая, что я прекрасно понимаю его внутреннее настроение, боясь голосом разрушить его внезапно нахлынувшие ощущения !
И вдруг возникло состояние счастья ! Из ниоткуда ! Не помню сколько времени мы так с папой просидели трепетно переживая эти прекрасные и невозвратные волшебные мгновения жизни !
Я на всю жизнь запомнил глубоко таинственные и сугубо личные восхитительные переживания в глухой сибирской тайге, бережно пронеся их по всей жизни !
Я часто вспоминаю об этом. Не удаляясь вглубь ельника, мы с отцом двинулись вдоль берега речки к месту под названием – «Зимник».
Здесь жители колхоза «Вперёд к коммунизму» в зимнее время пластали и заготавливали хвойную древесину для строительных и хозяйственных нужд колхоза.
По этой –то причине Александровцы и дали этой окрестности столь броское и точное его название "Зимник" !
Передвигаясь пешеходным способом по девственной прослойке тайги, мы с папой проваливались подошвами обуви в мягкий ворс ковровой дорожки таёжного мха.
Так прочно захватило и цепко удерживало тайгу в крепких и цепких объятиях мощное и сонное царство сибирского мха.
Мы шагали по девственной тайге по заболоченной местности, с травами высотой в рост человека, через хвойную рощу, постепенно переходящую в матёрую и глухую тайгу с толстым слоем сырых мхов, закрывающих бессчётные слои бурелома большими кочками.
Мы бесшумно передвигались по молчаливому кедровому лесу, устланному сплошным зелёным ковром. Мне до сих пор приятно вспомнить эту могучую тайгу правобережной стороны Улуйки.
Пожалуй, нигде нет таких больших, бесконечных кедровых лесов, как именно там в Сибири.
И всегда, погружаясь в эту молчаливую лесную чащу, испытываешь чувство подавленности при виде столетних великанов, плотно сомкнувших над тобой свои жёсткие и мощные кроны. Хорошо – то как !
Солнечные лучи пронизали тайгу, яркими полосами ложась на кусты и деревья, скользили по лицу тёплыми лапами ...
Солнце припекало и капельки пота стали попадать мне в глаза, и соль начала разъедать их. Силуэт впереди идущего папы вдруг, расплылся и слился с окружающей тайгой.
Глава. 67 В «Зимнике».
Жизнь слишком важная штука, чтобы говорить о ней всерьёз.
Оскар Фингал О’Флаэрти Уиллс Уайльд — ирландский писатель, поэт и драматург позднего Викторианского периода. Прославился чувством юмора, увлечением дендизмом и декадентством, а также приверженностью принципу эстетизма — преобладания красоты над содержанием
Я попытался стереть ручьи пота рукавом промокшей футболки, но стало только ещё хуже. Зной медленно расползался по всей тайге. Стрёкот насекомых то пропадал, то нарастал с новой силой.
Даже неугомонная кедровка как - то нехотя покрикивала вдали и замолкала. Солнце палило нещадно. Благо в тени, под кронами могучих хвойных деревьев можно было отсидеться и отдохнуть.
Пришлось ненадолго остановиться. Сколько бы мы не шли, по обе стороны речушки возвышался рясный кедрач с крупными шишками на верхушке стволов. Там их тьма - тьмущая.
Некоторые низкорослые и неказистые кедры мы отбивали с помощью двухметровых крепких валежин. Впереди мы увидели развороченный муравейник.
Отец, подойдя к нему и внимательно осмотрев следы, вокруг остатков муравейника вынес резонный вывод:
- Да, знатно здесь повеселился Михаил Потапыч !
Утопая в мягком и густом таёжном мху, мы прошли далее в сторону редколесья в направлении Зимника. Внезапно мы с папой вышли на берег лесного водоёма.
Озерцо это было довольно глубокое, скрытое от посторонних глаз, в глубине тайги в хвойной и густой чаще. Наведывались сюда обычно рыбаки, да и те только, кто хорошо знал эти места, не боясь заплутать.
Сейчас, ранней осенью, тут было пусто. Каждый сезон озерцо открывало свою красоту по - разному. Летом оно утопало в дикой и красивой зелени, скрываясь среди многовековых сосен могучих исполинов.
Осенью блистало разноцветными и красками, отсвечивающими на поверхности воды от ярких нарядов разных пород деревьев.
А могучая царица - зима преображала, волшебным образом озеро и всю округу в белоснежные тона щедро и заботливо укрывая землю толстым пушистым ковром искристого на солнце снега, на котором отчётливо проступали следы зверья...
На северной стороне таёжного водоёма с чистой прозрачной водой плотно обосновалось и обжилось бобровое семейство. Мы немного посидели на берегу озера, отдохнули, умыли вспотевшие лица чистой прохладной водой.
- А мы с тобой не заблудились ? – с опаской спросил я отца.
- Нет сынку. Здесь на «Бобровом» озере я ещё несколько лет назад добывал этих ценных зверьков.
- Нам сейчас надо уйти вдоль южного берега в направлении «Чистого» озера и пройдя через небольшой кедрач выйти в Зимник.
Я не стал возражать, так как отец в молодости исходил, все эти места вдоль и поперёк и знал здесь каждый кустик. И вот мы в кедраче.
Несколько сильных и точных ударов деревянной ступой, установленной параллельно и вплотную к стволу кедра - и на нас извергался мощный поток урожая.
Незаметно пролетело несколько часов нашего полезного пребывания в тайге и солнце уже коснулось острых вершин ёлей на другом берегу, а мы с папой вышли в точно намеченный пункт назначения Зимник, к быстрому перекату чистой и прозрачной Улуйки.
Кругом всё стихло. В галечных берегах мирно плескалась речушка. Вода, оставив на отмелях золотистый кант из принесённой хвои, медленно отступала. Ниже и выше устало перекликались перекаты.
Внимательно присмотревшись в прозрачную воду, я увидел, как некрупная рыбёшка то и дело проскальзывала под валежины, прячась и маскируясь от хищников.
Отец неожиданно мне предложил:
- Сергей, не плохо было бы здесь остановиться для небольшого передыха !
Я не возражал. Но внезапно возникла непростая дилемма – как переправить Папу через речку на другой берег ? Бодрящая сентябрьская вода категорически исключала возможность Отцу самостоятельно заходить в неё босыми ногами.
Когда –то его сильный иммунитет в клочья порвала страшная болезнь – чума ХХ-го века – онкология и любая простуда организма могла привести к непоправимым последствиям.
Глава. 68 Купание в Улуйке.
Нам только кажется, что мы выбираем;
Нет, мы все листья в бездушном ветре !
Но иногда называем мы минуты – раем,
Так оценим подарок, пусть их всего две – три !
Валерий Яковлевич Брюсов (01 (13) декабря 1873 г., Москва, Российская империя — 09 октября 1924 г., Москва, СССР) — русский поэт, прозаик, драматург, переводчик, литературовед, литературный критик и историк.
Теоретик и один из основоположников русского символизма.
Как я уже упоминал, что деревянную лодку мы оставили у Железной сети и решение десантирования отца на противоположный берег отыскалось быстро! Я ему предложил:
- Папа давай я тебя перенесу !
Он молча и пристально посмотрел на меня и в его взгляде я уловил некую нерешительность и сконфуженность.
Точно такие же внутренние переживания и смущение я испытал позднее, когда после ранения в Грозном перед сложной операцией лежал в госпитале в Ростове – на – Дону, а мою спину во избежание пролежней ежедневно обрабатывали камфорным спиртом молодые медицинские сестры госпиталя.
Я понимал, что папе неудобно показывать передо мной свою слабость, но его неловкость и неуверенность я разбил резонным доводом:
- Отец, а ты разве забыл, как меня в малолетнем возрасте носил на руках в баню и обратно ? Теперь настало время возвращать долги !
После этих слов он несколько успокоился и дал согласие на его транспортировку. Я скинул с плеч увесистый рюкзак с кедровыми шишками и сняв брюки посадил на плечи отца, войдя в студёную воду реки.
Вода действительно пронизывала ядрёным холодом, но не это меня поразило. Вместо мощного и сильного около стокилограммового папиного веса тела осталось каких – то 50 килограммов, то сказались необратимые последствия серьёзной и ужасной болезни.
Перенеся его на другой берег, я вернулся и забрал рюкзак с нашим трофеем – кедровой шишкой.
Синим маревом, дымилась тайга. Схлынул жар, но тепло ещё долго поддерживалось, к вечеру солнце спряталось за верхушки леса, наступала блаженная прохлада, от которой дышалось легче и восстанавливались силы.
Журчание лесной речки наполняло воздух свежестью и прохладой. Умывшись, я с наслаждением сделал несколько глотков кристально прозрачной воды и со вздохом лёг на зелёную траву.
После этого я решил немного ополоснуться в воде. Несмотря на прохладную воду, я разделся и голышом бодро нырнул в речку.
Река, вымотавшись за день, присмирела и лишь отдалённым шумом ближайших перекатов напоминала о своём буйном нраве.
Прохладная сентябрьская вода Улуйки окружала, окутывая меня, со всех сторон. В ней тело словно теряло вес. Оно парило, будто в состоянии невесомости...
Я плыл на спине только, благодаря работе ног… Вода была прохладная, но совершенно прозрачная. Стайка мальков юрко метнулась в сторону, задев мою ногу.
Я чуть проплыл и нырнул. Под водой по песчаному дну скользили яркие пятна света, на уши вместе с водой давил гулкий неземной звук.
Дно подо мной уходило резко вниз, проваливаясь в тёмный подводный обрыв. Я повис над краем этого провала.
Дна не было видно, большая рыба, похожая на злодейку - щуку стояла неподвижно в сумраке глубоко внизу.
На меня вдруг напало необъяснимое детское озорство и я стал активно плескаться в воде, а затем выбегая на берег, с разбегу опираясь на руки делал ловкий кульбит в воздухе, и кувыркаясь улетал в воду !
Сонное бормотание реки лечило и успокаивало, оно заглушало даже непрерывное визгливое жужжание тысяч комаров и туч мелкой прожорливой мошкары.
Папа удобно присел на рюкзак с шишками и подперев подбородок своей надёжной подругой – деревянной клюкой внимательно с улыбкой наблюдал за моими выкрутасами, качая головой.
Вдруг он внезапно произнёс:
- Сергей, а ведь и я когда –то был таким же молодым и сильным !
На это я ему резонно заметил:
- Пап и нас молодых не минует чаша сея и мы, если доживём до пенсии превратимся в трухлявых мухоморов и развалюх !
Он улыбнулся, согласившись с этим утверждением, кивнул головой, грустно, произнёся:
- Да, и вправду Природу не обманешь !
Но когда я вышел на берег и не спеша стал прогуливаться по берегу, папа вдруг всполошился и спросил:
- Сергей, а вдруг сейчас сюда нагрянут случайно местные деревенские бабы?
На что я резонно парировал:
- Отец ты что переживаешь неужели женщин ты сможешь удивить голыми мужиками ?
В ответ он лишь улыбнулся и сказал:
- Сергей, ты бери рюкзак и шагай бодро домой, а я потихоньку доковыляю за тобой.
На что я возразил:
- Спешить нам некуда. Вместе вышли из дома и вместе вернёмся, а то вдруг снова придётся тебя переносить через очередную водную преграду !
Он в ответ снова улыбнулся. До дома мы дошли как ни странно быстро. Молчаливо надвигалась ночь. Тёплыми огнями переливалось небо, посылая на землю тусклые блики звёзд.
Глава. 69 Сладкий сон на сеновале.
Жизнь подобна езде на велосипеде. Чтобы сохранять равновесие, необходимо продолжать движение.
Альберт Эйнштейн (14.03.1879 – 18.04.1955 годы) — швейцарский, немецкий и американский физик-теоретик, один из основателей современной теоретической физики.
Засыпал огромный край, не преодолев истомы жаркого осеннего дня.
Сквозь прогалы в еловой хвое, полосками, наверху, едва заметно светилось, обсыпанное звёздной пылью, чёрное небо и было одиноко и неуютно в безбрежности этих космических пространств.
Воздух сухой, наэлектризованный; кажется, вот - вот взорвётся. Вдруг над деревушкой Александровкой разорвался тёмный свод неба и молния, разгребая мрак ночи, осветила грозные контуры туч.
Гроза чесанула по поселению. Ухнула, словно в испуге, дремучая тайга и холодные капли дождя забарабанили по по крышам домов. Затем с неба хлынули мощные потоки воды.
Разразился ливень. В народе такой дождь называют: «Залповый ливень !». Ни дать ни взять – коротко, ясно и точно ! Удары грома потрясали округу.
Негаснущие молнии безжалостно полосовали небо яркими зигзагами. Благо что мы с отцом пришли вовремя домой и дождевые осадки не прихватил нас по дороге.
Но вот постепенно стихия стала терять напор и свирепость. Где - то далеко всё ещё продолжали бушевать раскаты грома, сверкали молнии и разгулявшийся на просторе ветер со свистом бушевал по равнине.
Придя домой, я забрался на сеновал. Душистое мягкое сено пахло так одуряюще, что кружилась голова. Ночёвка на сеновале – что могло быть лучше ?
Где - то внизу тихо шуршала мышь, за стенкой хрумкала жвачкой «Зорька» наша корова.
Я лежал, провалившись в сено, и смотрел в потолок, где на балке висели веники и пучки запашистых трав, а в правом углу у самого потолка ласточки смастерили уютное гнёздышко.
Я не мог уснуть. Перед глазами раз за разом вставали эпизоды и красивые фрагменты таёжной Сибирской красоты сегодняшнего путешествия за кедровой шишкой !
Мне вдруг показалось, что я плыву в лодке по большому, спокойному озеру. Лежу на дне, заложив руки за голову, и смотрю на бескрайнее и загадочное небо.
Облака тоже куда - то плывут… нет, не куда - то - они плывут, как и я, к горизонту. Кто - то, я не вижу кто, сидит на веслах и гребёт так равномерно и спокойно, как может грести разве что Ангел - Хранитель.
Повернул голову - так и есть, ангел ! От него исходило тихое, почти незаметное, но всё же ясно различимое сияние.
Бояться нечего, достаточно только посмотреть на гребца: этот тихо светящийся ангел проведёт лодку по любым порогам. Сомнений нет. И я заснул, как ребёнок… а кто же я ?
Ребёнок и есть, я только сейчас понял. Скольжу в неведомой пойме с ангелом на вёслах.
Среди ночи проснулся и увидел над собой звёздное небо, бесконечную бездну, где миллиарды небесных светил из глубины космоса поражали своим величием так, что захватывало дух.
Я неотрывно смотрел вверх в ночное небо. Зрение у меня хорошее, я мог видеть множество мерцающих огоньков.
И вот оттуда с неба у меня в душе поселилась благодать, какая - то радость, которая долго не оставляла.
Вот такая незабываемая история произошла с нами в начале 90-х годов прошлого столетия, и я всегда о ней вспоминаю с особой теплотой и нежностью.
Я часто задавался одним вопросом: «В чём же, собственно, красота русской Сибири ? Где сердце того магнита, который притягивал к себе во все времена тысячи пилигримов ?».
Ведь в в этих диких и суровых краях нет тёплых морей, пальм, нет белоснежных песков и тропических птиц, нет много чего, да в целом это и не важно.
Но здесь в весеннее – летнее время года бушует красота нежных, как крылья бабочек, сибирских цветов апельсиноголовых жарков, нежно - синих у прозрачных студеных ручьёв - медуниц, или белоснежно из земли растущих подснежников, а также контрастно белых, на фоне зелёной травы, бутонов ландыша.
Букет полевых цветов подаренных деревенской красавице ! Вроде бы пустяк, на него и внимания вроде особо не обращаешь, букет он и есть букет.
Но приглядитесь к нему повнимательнее и вас внезапно охватит азарт и заворожит количество всевозможных цветов, расположенных вокруг вас на зелёной лужайке, которые и составили этот шикарный букет.
Глава. 70 Похороны.
Всё, что только есть под этой луной, подвержено превратностям судьбы. Неблагосклонные боги требуют с нас дань.
Фридрих Шиллер (полное имя — Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер) (10.11.1759 – 09.05.1805 годы) — немецкий поэт, философ, теоретик искусства и драматург, представитель направлений «Буря и натиск» и романтизма
Какое многообразие стеблей и конфигурация самих бутонов. Одни квадратные и мохнатые, другие круглые и продолговатые, а тот и вовсе треугольной формы с ярко – голубым оттенком !
Одним словом размах и щедрость симфонии и фантазии природы безгранично и поражает наше воображение. Здесь также присутствует красота сибирских деревьев.
Изогнутых и узловатых как руки старика - кедров, или же нежных рябин, изредка вплетённых в гущу мохнатых великанов, покрытых седыми бровями ниспадающих вниз мхов, или же мягких как ягель высоких - лиственниц.
Сибирская золотая земля покрытая в летнее время густым мехом диких трав и дремучей непроходимой тайгой, в короткие месяцы томящаяся от зноя и дождливых ливней, ни с чем не сравнима на всём белом свете !
А также холодная глубина кристально чистых озёр и прохладного ветра. Бурундуки и белки, бегающие в поисках пищи. Кедровки, любопытно выглядывающие на тебя из - за веток.
Так что же нас так тянет в Сибирь ? Увидеть всё это ? Наверное, да.
Хотя, скорее всего это магнетизм всего перечисленного в целом, помноженный на аромат кедрового леса и цветущих полян и пригорков.
Если попросить описать сибирскую тайгу одним словом. Это будет сложно. Она, как и всё живое на земле разное в зависимости от своего девичьего настроения. Зимой она одна, осенью другая, а летом третья.
Но в отличии от наших европейских лесов, закутанных в шёлковые платки берёзовой листвы и в муфточки сосен, она одета в тяжёлый кедровый зипун.
Да и молчаливая она. Изредка хрустнула одинокая ветка - это осторожная белка в своей безумной пляске за пару секунд успевает спуститься с дерева и при малейшем шорохе снова взобраться на спасительную вершину.
Закаркала недовольно где - то совсем рядом рябая кедровка.
И опять наступила тишина. Тишина на многие километры. В течение многих лет, находясь в условиях первобытной природы, мы испытывали на себе её могущество и её силу.
Именно там, в неравном поединке с ней, мы познали величие человека.
Когда-то мы сильными людьми были, да все знания, которые доверила нам природа, сейчас напрочь подзабыли и порастеряли. Мы не думаем о «здоровье» планеты, о себе только думаем.
Как будто нам кто - то и что - то должен. Так словно так будет всегда. Не знаю, сколько нам осталось.
Но если также продолжать совершать неразумные и безрассудные поступки по отношению к природе, то не долго, это точно !
Возвращаясь с папиных похорон, я испытывал лишь ощущение горести и душевной неустроенности…
Смерть всегда делает своё дело тихо, но основательно. Находясь в нашей тени и до последнего мгновения, она не мешает нам наслаждаться жизнью.
Если мы легкомысленны нравом, то можем забыть и не вспоминать об этой терпеливо упорной «невесте !».
Если же мы принадлежим к племени и роду мудрецов, то сможем вполне подготовиться к встрече с ней посредством философских размышлений, чтобы безмятежно познать её неизбежные и цепкие объятия.
Мы можем её дразнить и куражиться, чувствуя себя сильным и счастливым, некоторое время ловко ускользая из её вязких костлявых рук.
Сам страх, внушаемый нам о конечности бытия побуждает всех нас больше и лучше созидать, качественнее использовать отпущенные нам судьбой мгновения быстро пролетающей жизни.
Цепь радостей и горестей бесконечна, сколь и прочна и равномерна как нить жизни и смерти. В тот трудный для меня момент я вот о чём подумал:
«Наша суетная жизнь так быстротечна, что за серыми буднями она почти сливается в одну скучную и неинтересную репризу. Жизнь у нас проходит проскальзывая, словно сухой песок сквозь пальцы, а отдельные сцены жизни постепенно угасают мертвея в памяти.
И видишь уже не саму вещь, а только тень её. И отрада уже не отрадна и страх не страшен, а горе всё горше и горше !».