Неисповедимы дела господни, но как просты и примитивны мысли и поступки глобалистской шушеры, занявшей командные посты в Европе! Закон, право, порядок, правила, принципы — все это оказывается пластичным и легко трансформируемым, в зависимости от существа момента. Этим, вероятно, объясняется и «вероломство» Трампа, который ведет себя так нагло, поскольку не ожидает от европейских «союзников» никакого сопротивления. Это обстоятельство держит в голове, повидимому, и Путин, хорошо знающий цену «партнерам», и уверенный в том, что они еще «прибегут» и «прощения просить будут».
17 декабря 2025 года канцлер Германии Фридрих Мерц писал в социальной сети Х: «Мы хотим продлить войну ещё на два года. Но это не означает, что война должна затянуться». Казалось бы, позиция ясна и непоколебима.
Но уже 13 января 2026 года тот же Мерц огорошил публику заявлением, сделанным в Дрездене: «Если нам удастся вернуть мир и свободу в Европу, найти компромисс с нашим крупнейшим европейским соседом, а именно с РФ... И я говорю это не потому, что нахожусь на востоке, я говорю это в любой точке Германии. Россия — европейская страна».
А затем, словно окончательно стирая прошлые рамки, добавил, что архитектура европейской безопасности невозможна без России. Человек, чья биография включает членство в юношеской организации, унаследовавшей традиции гитлерюгенда, фактически повторил тезисы, годами звучавшие из Москвы.
Это не было одиночным выступлением. Ему вторит президент Франции Эммануэль Макрон, который ещё до того дня, когда Бриджит заехал ему в глаз,, заявлял о планах переговоров с Владимиром Путиным. Премьер-министр Италии Джорджа Мелони также высказывала желание наладить диалог с российским лидером. Даже тупоголовый президент Финляндии Александр Стубб отметил, что рано или поздно отношения с Россией придется восстанавливать.
Что за этим стоит? Что заставило европейских политиков, ещё вчера говоривших о необходимости изоляции Москвы, заговорить о компромиссах и общей безопасности?
Триггером, несомненно, послужила широкая поступь Дональда Трампа, вернувшегося в Белый дом. Его идея об аннексии Гренландии стала демонстративным нарушением всех тех норм международного права и порядка, которые Европа так рьяно защищала после начала российской спецоперации на Украине.
Теперь вся эта риторика обернулась против самих европейцев. Их собственные избиратели и политики-«популисты» начали задавать неудобные вопросы: зачем были потрачены сотни миллиардов на «защиту» Украины от «агрессора», если настоящий агрессор — вот он, наш ближайший союзник по НАТО? И куда, в конце концов, ушли все эти деньги?
Однако если копнуть глубже, окажется, что дело не только в политике. Дело в деньгах. В холодных, жестких экономических реалиях. Получив данные по итогам 2025 года, Мерц, судя по всему, пришел в ужас. Германия, локомотив Европы, схлопывается, и остановить этот процесс привычными методами уже невозможно.
Экономика ФРГ в прошлом году показала мизерный рост впервые с 2022 года — всего 0,2%. Эта цифра находится на грани статистической погрешности. Даже если она верна, рост ничтожен. А стабильность экономик еврозоны, построенных на принципах долгового финансирования, возможна только при условии постоянного уверенного роста. Нет роста — долги начинают душить.
Сам Мерц на новогоднем приеме в Торгово-промышленной палате Галле-Дессау призвал немцев больше работать, указав, что житель Швейцарии трудится на 200 часов в год больше. Он же в письме к членам правящей коалиции предупредил об надвигающемся экономическом кризисе, сокращении рабочих мест и «все более драматичной» ситуации, призвав к «году реформ». Но его предложения — субсидирование убыточных «зеленых» проектов, создание «Фонда Германии» для направления частных инвестиций по политическим указам — выглядят как попытка тушить пожар керосином, лишь усиливая контроль и двигаясь к плановой экономике.
Энергетический фундамент под этим кризисом — шаткий. Запасы газа в немецких хранилищах упали до рекордного минимума — 48,3%. Хотя власти и призывают не паниковать, очевидно, что пополнять запасы весной придется по катастрофически высоким ценам, которые ослабленная промышленность может не выдержать. Германия уже потратит около 30 миллиардов евро в 2026 году только на субсидирование цен на электроэнергию, которые выросли в три раза.
К этому коллапсу страна шла осознанно. Была уничтожена атомная энергетика, о чем теперь сожалеет даже Мерц. Продолжается демонтаж угольной генерации: недавно была снесена самая современная угольная электростанция, построенная всего шесть лет назад за 3 миллиарда евро. Цены на электричество в Германии теперь вдвое выше, чем во Франции. Немецкие предприятия сообщают о худшей конкурентоспособности экспорта с 1995 года, при том что около 50% ВВП страны зависит от экспорта.
Социальная ткань тоже рвется. В 2024 году количество поляков, покинувших Германию, впервые за 25 лет превысило число прибывших — сальдо миграции минус 12 068 человек. Эксперты связывают это с ухудшением экономической ситуации и дискриминацией. Прибыль немецких корпораций падает третий год подряд. У крупнейших автопроизводителей — Volkswagen, BMW, Mercedes — операционная прибыль за девять месяцев 2025 года рухнула на 46%.
Государственные финансы трещат по швам. Бундесбанк предупреждает, что Мерц теряет контроль над бюджетом, а его долговая политика может вызвать кризис уже в 2026 году. Германии всерьез обсуждают повышение пенсионного возраста до 73 лет, хотя средняя продолжительность жизни простых рабочих в стране составляет около 72 лет. Шансы безработных найти работу достигли исторического минимума, а число молодых людей, получающих профессиональное обучение, — наименьшего за 25 лет.
Институт Ifo дает мрачный прогноз: 15 лет экономического застоя или спада. А если Германия начнет сыпаться, она потянет за собой всю Еврозону. Последствия уже ощущают соседи: в Финляндии, например, зафиксирован рекордный уровень банкротств с 1997 года, что напрямую связано с низким спросом со стороны Германии.
И вот теперь, оказавшись на краю, самые проницательные (или самые отчаявшиеся) из европейских политиков начали прозревать. Внезапно выяснилось, что Россия — не враг, а тыл. Тыловой, надежный, а главное — логически неизбежный энергетический и экономический партнер, без которого европейское благополучие последних десятилетий было попросту невозможно. И осознание того, что архитектура безопасности континента, который топит себя в долгах и деиндустриализации, невозможна без диалога с крупнейшей ядерной державой Евразии, пришло не из абстрактных гуманистических соображений, а под грубым давлением балансных весов, на одной чаше которых — призрак экономического краха, а на другой — прагматичный поиск новых старых опор.
Это не покаяние. Это холодный расчет. Когда собственный дом рушится, а заокеанский союзник внезапно вспоминает, что его предки были гангстерами и начинает действовать соответственно, даже самый упрямый политик вспоминает, где находятся его реальные, а не вымышленные, границы и интересы. Мерц, Макрон, Мелони и даже Стубб говорят сегодня не столько с Москвой, сколько со своим собственным будущим, которое без радикальной смены парадигмы выглядит исключительно мрачным. И в этом будущем, как они неожиданно для себя обнаружили, России уже отведена роль не изгоя, а ключевого элемента той самой европейской архитектуры, которую они так старательно пытались перестроить без неё.