Взгляд на гравюры Дюрера…
Альбрехт Дюрер, гений, превративший гравюру в одно из самых любимых искусств на рубеже XV и XVI столетий. Давайте проникнем в глубину этих, на первый взгляд, непритязательных сцен.
Дюрер (1471–1528) – ренессансный титан, подобный да Винчи, с неутолимой жаждой знаний во многих областях, от живописи до фортификации. Но именно гравюры принесли ему бессмертие, его мастерство возвысило ремесло до уровня высокого искусства. Он творил в двух техниках: ксилография (гравюра по дереву) и гравюра резцом по меди.
Ксилография, древнее искусство, где мастер оставляет выпуклые линии рисунка на деревянной доске, позволяя краске переноситься на бумагу. Работы получаются невероятно выразительными, с четкими линиями, а процесс создания штампа сравнительно прост.
Глубокая гравюра требовала медных досок и особых резцов (штихелей). Чудовищное давление при печати переносило краску из углублений на лист, позволяя создавать сложные, полные полутонов и игры света и тени гравюры. Труд этот был неимоверно велик.
Дюрер, словно добрый друг, выбирал сюжеты, понятные каждому, но скрывал в них бездну тайн и подсказок для их разгадки. Позвольте мне провести вас сквозь лабиринт его гения на примере пяти гравюр из разных циклов.
«Мужская баня» (1496–1497)
Ксилография, где четверо мужчин расслабляются в купальне под музыку. Юноша наблюдает из-за забора, а на заднем плане – идеализированный Нюрнберг XV века. Дюрер обнажает своих героев, сплетая местные традиции с итальянскими мотивами, увиденными во время его путешествия в Италию в 1494–1495 годах.
За этой простотой скрываются глубокие смыслы. Одна из версий гласит, что Дюрер изобразил себя, опирающимся на столб, а остальные – его друзья: Виллибальд Пиркгеймер и братья Паумгартнеры.
Другая, аллегорическая, трактовка связывает сцену с четырьмя темпераментами и пятью чувствами. Каждый персонаж олицетворяет темперамент, и выбирает чувство, приносящее покой. Дюрер-меланхолик наслаждается музыкой, Пиркгеймер-холерик пьет вино, а братья Паумгартнеры, один осязает кожей, другой вдыхает аромат цветка.
«Повар и его жена» (1496–1497)
Этот сюжет одновременно и забавляет и глубоко трогает сердце… На этой медной гравюре мы видим супружескую пару – мужа-повара и его любящую жену. Их одежда говорит о принадлежности к почтенному бюргерскому сословию. На ней – струящееся платье, нежно укрытое плащом. Ключи у пояса – символ не только власти, но и дома, очага, тепла, которое она дарит. Он – в куртке, едва сходящейся на полнеющем животе, с инструментами мастерства – ножами, сковородой, словно продолжением его души. Многие видят в нем Виллибальда Пиркгеймера, близкого друга Дюрера, душу, знакомую нам по другим гравюрам.
Казалось бы, простая пара из Нюрнберга… Но Дюрер, гений, всегда прячет за маской обыденности глубокий смысл. Подсказка – птица, нежно прильнувшая к плечу повара. Ученые видят здесь иллюстрацию к проникновенной истории из "Книги рыцаря де Ла Тура Ландри", сборника назиданий, которую Дюрер когда-то помогал украшать.
Герой – гурман, любитель пиров. Однажды, решив полакомиться угрем, он доверил его откорм жене. Но она, предав его, съела угря с любовником, обвинив выдру. Сорока, верная слуга справедливости, раскрыла обман. В гневе, изменница выщипала бедняжке перья. С тех пор, встречая лысых, та, помня боль предательства, спрашивает: "Ты тоже рассказал про угря?"
Такова крохотная работа, открывающая нам мир смеха и печали минувших дней.
«Святой Иероним в келье» (1511)
Позже, в технике ксилографии, эта история станет частью великолепной серии "Мастерские гравюры", вместе с "Рыцарем" и "Меланхолией".
И вот перед нами – святой Иероним, в момент величайшего своего труда – перевода Библии на латынь, создания бессмертной Вульгаты. Он – покровитель всех пишущих и издающих, святой, глубоко почитаемый людьми. Вульгата – первая книга, которую Гутенберг напечатает на своем станке, даруя миру знания.
Дюрер, в духе средневековья, окружает святого предметами своего времени: кафедра, сундук, песочные часы, робко отсчитывающие мгновения жизни, бутыли. И лев, спасенный Иеронимом от боли. По легенде, в монастырь, где жил святой, пришел лев и распугал всех монахов, но Иероним подошел ко льву, вытащил из его лапы занозу и стал с ним дружить.
Подпись Дюрера, год создания – часть самой истории, вырезанные на полу кельи и сундуке, словно вечное свидетельство его гения.
Четыре всадника Апокалипсиса (около 1497–1498)
Пожалуй, наиболее знаменитым творением Дюрера остается серия гравюр, вдохновленная откровениями Апокалипсиса – монументальное свидетельство его гения. Он был дальновидным стратегом, мастерски определявшим целевую аудиторию для каждого своего произведения. Гравюра, в отличие от живописи, дарила ему свободу от заказчиков и ограничений, позволяя воплощать собственные, самые смелые замыслы. Дюрер представал как истинный создатель книги, не только иллюстрируя текст, но и разрабатывая шрифты, гармонично сочетая изображение и слово, тем самым закладывая фундамент книжного дизайна.
Работа над этим циклом началась в тревожном 1498 году, предвещая скорый конец света. "Четыре всадника Апокалипсиса" стали самой известной и цитируемой частью этого жуткого пророчества. Гравюра почти дословно воспроизводит библейский текст: четыре всадника, несущие разрушение и погибель, – воплощение грядущих бедствий.
Всадники с луком (Мор) и мечом (Война) предстают в образе восточных захватчиков. В сознании европейцев того времени Апокалипсис неразрывно связывался с турками, покорившими Константинополь и неумолимо продвигавшимися вглубь Европы. Третий всадник, Голод, – тучный человек в богатых одеждах, с весами в руках, – олицетворяет ростовщичество и предстает соотечественником Дюрера, европейцем. Последний всадник, Смерть, – иссохший старик с трезубцем, восседающий на костлявой лошади.
В Библии всадники появляются поодиночке, Дюрер же изображает их мчащимися единым строем, подобно тяжелой рыцарской коннице, сметающей все на своем пути. Каждый зритель мог ощутить себя на месте той самой пехоты, оказаться в ополчении, которое будет растоптано вражескими конями, когда родной город падет под натиском турок.
«Рыцарь, Смерть и Дьявол» (1513)
Сердце замирает, когда видишь, как гравюры "Святой Иероним в своей келье", "Меланхолия I" и "Рыцарь, Смерть и Дьявол" сплетаются в единый, невероятный цикл "Мастерских гравюр" Альбрехта Дюрера – величественный апогей его гения. Пусть нет прямого документального подтверждения воле автора, но их почти идентичные размеры и время создания – 1513–1514 годы – шепчут нам о задуманной целостности. И трогательно, что современники, проникшись глубоким смыслом, приобретали их все вместе.
Сюжеты эти словно отражают три пути добродетельной жизни: созерцание в "Святом Иерониме", творчество, бушующее в "Меланхолии I", и деятельное начало в "Рыцаре, Смерти и Дьяволе". Эта последняя, самая ранняя из триптиха, являет нам воина в доспехах, окруженного мраком искушений. Смерть, иссохшая и неумолимая, едет по правую руку, а Дьявол крадется позади. Сердце сжимается от сочувствия к его нелегкому пути!
В этой гравюре отзывается эхо книги Эразма Роттердамского, близкого друга Дюрера, "Enchiridion militis christiani". Жизнь христианина – это неистовая, непрестанная борьба за достижение Небесного Царства, образ которого мерцает далеким замком в левом верхнем углу. Верный пес и дубовые листья в гриве коня — символы преданности и силы — умиляют своей надеждой. Дюрер, дитя новой эпохи, с щемящей нежностью отводит взгляд от торжества смерти, акцентируя внимание на величии неукротимого человеческого духа!
На сегодня это всё! Не забудьте подписаться! Будет много интересного!