Вера Ивановна Алёнушкина — журналист, кинокритик и актриса, работающая практически со всеми СМИ. В настоящее время она учится режиссурев киностудии «Мастерская Павла Лунгина». В интервью для сайта Школы журналистики имени Владимира Мезенцева при Центральном доме журналиста Вера Алёнушкина рассказала о профессии киножурналиста и кинокритика.
— С какими СМИ Вы сотрудничали и как меняется язык кинокритики и киножурналистики в эпоху коротких форматов?
— Я журналист, который находится в свободном плавании. За время работы сотрудничала практически со всеми профильными СМИ. Сегодня в медиапространстве прослеживаются два основных формата. Академический сохраняет классические принципы журналистики. Например, газета «Культура» перешла в онлайн, но не изменила подход: по‑прежнему публикует глубокие интервью и развёрнутые беседы с экспертами. Аналогичную позицию занимает «Российская газета» — такие издания не спешат подстраиваться под тренды. Мобильный формат, в свою очередь, ориентирован на оперативность и диалог с аудиторией. Показательный пример — «Тайм‑аут» с его лаконичными рецензиями, которые становятся всё короче. Активно развиваются блоги и Telegram‑каналы: здесь важны динамичность, энергичность и разговорный стиль, нередко со сленгом.
— Какие кинематографические приёмы Вы замечаете в первую очередь для составления интересного журналистского материала?
— Я не обращаю на кинематографические приёмы особого внимания. В первую очередь смотрю на фильм: его идею и основную мысль. Как человек-визуал, отмечаю зрительное решение. Визуальная выразительность — в композиции кадра, картинке, цветовом решении — становится для меня огромным плюсом. Всегда подмечаю это и стараюсь упомянуть в материале. Но на первом месте остаётся идея: суть сценария, взаимоотношения героев, развитие характеров. И, конечно, важно, чтобы зритель не скучал.
— Бывали ли у Вас случаи, когда актёр или режиссёр, у которых Вы брали интервью, кардинально меняли Ваше восприятие работ уже в ходе разговора с ними?
— С 2016 года я часто брала интервью, но ни разу не сталкивалась с тем, чтобы собеседники откровенно выкладывали душу. Обычно они делятся общими тезисами и отдельными интересными деталями — остальное приходится добирать самостоятельно.
Кардинальных переворотов в восприятии фильма в интервью, как правило, режиссёры и актёры не дают. Иногда собеседник сообщает новую для меня информацию — это ценно, но редко меняет взгляд на картину. Переосмысление возможно лишь в том случае, если изначально я что‑то недопоняла, а в разговоре мне разъяснили замысел автора. При этом, если фильм сам по себе яркий и сильный, то и без интервью всё ясно. И наоборот: даже самые увлекательные рассказы не превратят слабое кино в шедевр.
— То есть, Вы редко получали неожиданные ответы на вопросы в процессе интервью?
— Есть неординарные люди, которые погружаются в глубокие рассуждения — о природе Бога, моральных принципах, сущности времени и его изменчивости, собственных методах работы. Это не откровения в задушевном смысле, но неизменно интересно и ценно.
— С какими режиссёрами или актёрами вы мечтаете поговорить, но пока не решаетесь?
— Важно не то, с кем вы хотите поговорить, а то, кто готов с вами общаться. Среди интересных мне режиссёров и продюсеров нет человека, к которому я не могла бы подойти. Однако часть из них не готовы разговаривать с прессой. Есть закрытые персонажи — актёры, режиссёры и продюсеры, — которые отказываются от интервью. С этим ничего не поделать.
— Как Вы работаете с молчанием, уклончивыми ответами героев интервью?
— Хороший вопрос, довольно практический. В начале моего пути меня эта проблема вводила ступор. А потом я поняла, что в массовом мире принципов молчание в интервью бывает трёх видов.
Первый — осознанный отказ от ответа. Если собеседник прямо говорит: «Не буду обсуждать эту тему», — любые попытки продолжить разговор бесполезны. Это глухая стена: лучше сразу сменить вопрос.
Второй — затруднение с формулировкой. Человек хочет высказаться, но не может подобрать слова. В этом случае помогают наводящие вопросы и подсказки — они направляют разговор и помогают собеседнику выразить мысль.
Третий — непонимание вопроса или отсутствие ответа. Спикер готов говорить, но не знает, что сказать: возможно, он не до конца понял вопрос. Здесь нужно переформулировать вопрос, предложить варианты ответа, совместно поискать решение. Если собеседник отвечает только «да» или «нет», а интервью должно получиться объёмным, приходится активно вовлекать его в диалог: подсказывать формулировки, предлагать варианты ответов, чтобы расшевелить человека и получить развёрнутые реплики.
— Есть темы, которых Вы избегаете в интервью, считая их неуместными?
— Есть классический вопрос, который ненавидят все — и режиссёры, и продюсеры, и актёры. Речь о просьбах рассказать смешные случаи на площадке. Я стараюсь таких вопросов не задавать. Когда беседа заходит в тупик или остаётся невысказанным что‑то важное, на помощь приходят «палочки‑выручалочки». Например, можно спросить о чём это кино, что было самым сложным в работе или самым важным. Эти вопросы универсальны — они подходят любому человеку из киноиндустрии. Я предпочитаю их избегать, но при отсутствии других тем иногда приходится к ним обращаться. Если же есть возможность затронуть иные аспекты — лучше выбрать другой вопрос.
— Допустимо ли ради дискуссии намеренно трактовать фильм иначе, чем он задуман?
— Между замыслом фильма и его воплощением нередко возникает огромная дистанция. Картина может обрести смыслы, далёкие от первоначальных идей автора — порой третьи, четвёртые или даже пятые по счёту.
При этом провокация ради хайпа недопустима. Каждый зритель трактует фильм исходя из собственного восприятия — так же поступаю и я.
Моё видение, ваше восприятие или мнение любого другого человека индивидуально. Оно может кардинально расходиться с задумкой режиссёра, и в этом нет ничего необычного. Восприятие не является преднамеренным искажением — это естественный процесс, в котором отражается личный опыт и мировоззрение каждого.
— Представьте, что Вам нужно взять интервью у себя как у кинозрителя. Какие три вопроса Вы бы задали, чтобы раскрыть свой личный опыт восприятия кино без профессиональной оптики?
— Когда смотришь кино, воспринимаешь его со своей точки зрения. Зритель не задумывается о том, чтобы оценивать фильм как кинокритик — он просто смотрит. К зрителю у меня нет вопросов. Все вопросы — к создателю. Поэтому, как упоминалось ранее, я предпочту принцип молчания: не знаю, как в данном случае ответить.
— Есть ли мастера, которые уже не живут на нашем свете, но Вы бы хотели взять у них интервью о кино?
— Если мастер по‑настоящему велик, он оставил обширное наследие: дневники, свидетельства современников. Искать нечто сокровенное в мимолётной беседе едва ли имеет смысл. Чтобы понимать кино, нужно его любить: смотреть и пересматривать. Все вопросы и ответы — в самих фильмах. Даже встретив Эйнштейна, я не нашла бы, о чём его спросить. «Как вы снимали одесскую лестницу?» — об этом уже написано. «Как бы вы снимали кино сегодня?» — вероятно, он и сам знает. С великими я бы поступила иначе: показала несколько современных фильмов и понаблюдала за реакцией. Слова здесь излишни. Единственный вопрос, который стоило бы задать и услышать их мнение, это: «Как бы Вы сняли «Договор»? Или фильм Нолана?» Это связь времён, не более.
— Если бы Вам дали возможность добавить один новый критерий в систему оценки фильмов, что бы это было?
— Рецензия не предполагает детального разбора всех аспектов кинопроизводства. В создании фильма участвуют разные специалисты: художник по гриму, реквизитор, ассистент по актёрам и другие. Критерии оценки фильма формируются исходя из того, что важно для восприятия потенциального зрителя, ещё не видевшего картину. Задача рецензента — передать ключевые впечатления, чтобы у читателя сложилось целостное представление о фильме. Внимание привлекают явные недочёты:
— проблемы с гримом (например, неаккуратно наклеенная борода);
— исторические несоответствия (персонаж из прошлого использует современную лексику или в кадре случайно появляется предмет из другого времени, не удалённый на постпродакшене).
Главный критерий оценки — личное восприятие и представление о том, каким должно быть хорошее кино.
— Какой совет Вы бы могли дать начинающим кинокритикам и киножурналистам?
— Если я посоветую найти другую профессию, наверное, это будет банально, потому что заработать в этой деятельности практически нереально. Но, если человеку интересно, пусть он смотрит кино, продолжает любить кино и живёт этим, а остальное приложится. В общем, желаю киножурналистам и кинокритикам смотреть как можно больше фильмов, и чтобы эти фильмы были как можно лучше.