«Где-то есть город, в котором тепло…»
В годы Великой Отечественной войны наша семья жила в г. Орджоникидзе, в Доме специалистов на улице Огнева, дом 9. Мой отец П. Д. Кардашев был в то время редактором издававшейся в г. Орджоникидзе газеты «Магистраль нефти». О работе отца, жизни в Доме специалистов и столице СОАССР высылаю свои воспоминания.
В них отражаются черты жизни Осетии того времени. Возможно, эти воспоминания заинтересуют читателей газеты.
Об авторе
Юрий Павлович Кардашев – историк, работал в Российском государственном военно-историческом архиве, преподавал на истфаке Московского государственного педагогического университета. Он – автор статей и книг по военной истории России. Ныне пенсионер, живет в Москве.
Отец и его газета
В 1940–1945 годах наша семья жила в г. Орджоникидзе (позже г. Дзауджикау, г. Владикавказ) в Доме специалистов на улице Огнева, 9. Ныне этот дом во Владикавказе является памятником культурного наследия России. По данным справочников в нем жили известные осетинские общественные и культурные деятели: К. Х. Дзокаев, Д. А. Туаев, Д. Б. Хетагуров, М. И. Гиоев. Двум из них – Д. А. Туаеву и М. И. Гиоеву – на доме установлены мемориальные доски.
Кто еще жил в советское время в Доме специалистов?
Мой отец Павел Дмитриевич Кардашев был журналистом, редактировал издававшуюся в Орджоникидзе газету «Магистраль нефти» – печатный орган Орджоникидзевской железной дороги. Протяженность этой дороги составляла около 1500 километров. На всем ее пути – на станциях, в депо и на железнодорожных перегонах – работали тысячи железнодорожников: машинистов, диспетчеров, проводников, стрелочников, инженеров и рабочих других специальностей. Объединить труд этих людей, выделить стоящие перед ними главные задачи, рассказать об опыте их работы и сообщить основные новости о жизни страны были основными задачами издания. Свое название – «Магистраль нефти» – газета получила потому, что в нем отражалась одна из основных целей, которая стояла перед орджоникидзевскими железнодорожниками того времени – доставка бакинской нефти в центральные районы страны. В военные годы эта задача стала еще более актуальной. В нефти как топливе, источнике бензина, технических масел и пр. нуждались практически все войска.
…В те годы мне было 10–14 лет. Отец запомнился часто сидящим после работы за письменным столом. Из редакции он приносил домой типографские гранки различных материалов будущего номера газеты, правил их или работал над своими статьями и книгами. Он был автором нескольких книг: «Дружба» (Орджоникидзе, 1940), «Новое в соревновании» (Орджоникидзе, 1941),«На линии огня» (очерки о железнодорожниках в дни боев за Северный Кавказ. Орджоникидзе. Госиздат Северо-Осетинской АССР, 1943), «Трудовые подвиги железнодорожников-связистов» (Москва. Трансжелдориздат, 1944), «Возрождение» (Государственное издательство СО АССР. Дзауджикау,1944), «Новаторы» (Рига, 1946), «Агитаторы» (Рига, 1946). Некоторые из этих книг были написаны им в соавторстве с коллегами по работе Г. Хацяновым, С. И. Гапеевым и др.
До войны, в 1934 году, отец работал в газете «Таганрогская правда», был одним из авторов и редактором брошюры «Из мрачных застенков фашизма». Информационным поводом ее появления была развернувшаяся тогда идеологическая борьба между СССР и Германией в связи с приходом в Германии к власти фашистов. Все эти книги имеются в фондах Российской государственной библиотеки в Москве. Возможно, П. Д. Кардашев был также автором издания: Юрин К. «Девушка с разъезда». (Железнодорожники Орджоникидзевской – фронту. Газета «Магистраль нефти», 1942). «Юрин К.» – литературный псевдоним П. Д. Кардашева, что зафиксировано в его удостоверении члена Союза журналистов СССР.
В 1942 г. немецкие войска, пытаясь прорваться в Закавказье и захватить Баку, вплотную подошли к Орджоникидзе. Редакция газеты «Магистраль нефти» и ее редактор вынуждены были переехать в Махачкалу. Оборудование типографии газеты – печатные станки, кассы с наборными шрифтами, рулоны бумаги и пр. – было погружено в товарный двухосный вагон и вместе с семьей П. Д. Кардашева (его жена и трое их детей – 3-х, 5-ти и 11-ти лет) эвакуированы в г. Дербент. Одна половина этого вагона была занята типографским оборудованием, в другой размещалась семья. Здесь, на растянувшихся вдоль Каспийского моря запасных путях стояло множество таких же товарных вагонов с тысячами беженцев из Орджоникидзе и других городов Северного Кавказа. Полуголодная жизнь в Дербенте и отсутствие чистой воды были причиной повальной дизентерии, особенно среди детей.
Взять Орджоникидзе немцам не удалось. В ноябре 1942 г. их наступление было остановлено, а затем, после Сталинградской битвы, началось отступление немецких войск по всему южному фронту. В Дом специалистов вместе с оборудованием типографии газеты мы вернулись в начале 1943 г.
К сожалению, в домашнем архиве не сохранились экземпляры «Магистрали нефти». О работе отца в этой газете упоминается в «Известиях» – официальном органе ВЦИК и Верховного Совета СССР. 14 мая 1944 г. в ней были опубликованы письма руководства Орджоникидзевской железной дороги И. В. Сталину и его ответ.
Москва, Кремль.
Верховному Главнокомандующему Маршалу Советского Союза товарищу Сталину
Дорогой Иосиф Виссарионович!
Вам, вдохновителю, организатору и руководителю величайших побед нашей Родины, шлют свой горячий привет и безграничную благодарность железнодорожники Орджоникидзевской магистрали.
Воодушевленные доблестным наступлением и победами воинов Красной Армии и стремясь ускорить окончательный разгром врага, железнодорожники отдают все свои силы и знания на благо нашей Родины, для того чтобы скорее и больше доставлять все необходимое фронту, промышленным предприятиям тыла и сельскому хозяйству. Железнодорожники Орджоникидзевской дороги досрочно восстановили первую очередь разрушенных врагом железнодорожных путей и сооружений и с успехом восстанавливают вторую очередь.
Мы клянемся Вам, что пропускная способность нашей дороги будет гарантировать обеспечение пропуска поездов, идущих все дальше и дальше на запад, перевозящих горючее для самолетов, танков, автомашин, продовольствие для воинов Красной Армии и все необходимое для восстановления промышленности, сельского хозяйства в освобожденных и освобождаемых районах запада.
Железнодорожники Орджоникидзевской магистрали собрали 1 000 000 рублей на строительство танковой колонны.
Мы просим Вас, дорогой Иосиф Виссарионович, на эти собранные средства построить танковую колонну «Орджоникидзевский железнодорожник».
Пусть могучие советские машины нещадно расстреливают и давят фашистских разбойников.
Желаем Вам здоровья и много лет жизни на благо и процветание нашей любимой отчизны.
Начальник Орджоникидзевской ж. д. генерал-директор связи 3 ранга X. Восканов.
Председатель Дорпрофсожа Юрченко.
Ответственный редактор газеты «Магистраль нефти» Кардашев.
Дзауджикау.
* * *
«Начальнику Орджоникидзевской ж. д. генерал-директору связи 3 ранга тов. Восканову.
Председателю Дорпрофсожа тов. Юрченко.
Ответственному редактору газеты «Магистраль нефти» тов. Кардашеву.
Прошу передать железнодорожникам Орджоникидзевской дороги, собравшим 1 000 000 рублей на строительство танковой колонны «Орджоникидзевский железнодорожник», — мой братский привет и благодарность Красной Армии.
И. Сталин».
Работа отца отмечена правительственными и ведомственными наградами: медалями «За оборону Кавказа», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» и знаками – «Почетный железнодорожник» и «Ударник сталинского призыва».
П. Д. Кардашев проработал в «Магистрали нефти» до весны 1945 г. Накануне окончания Великой Отечественной войны его направили в Ригу для организации там выпуска газеты «Железнодорожник Латвии» и назначили ответственным редактором.
Таким был один из жителей Дома специалистов. Несомненно, что в этом доме проживало немало достойных людей своего времени, и местные краеведы могли бы восстановить их имена и биографии. В итоге могла бы появиться книга о жителях этого не совсем обычного дома, судьба которых была тесно связана с историей республики.
«Ножичек», «альчик», «казаки-разбойники»
Что сохранилось в моей памяти о самом Доме специалистов? Построенный на берегу Терека, он впечатлял своими размерами по сравнению с окружавшими его одноэтажными постройками, среди которых было немало частных домов с садами. Состоял он из объединенных вместе 4-х- и 5-этажных строений. В целом его конструкция была выстроена в виде серпа. Говорили, что в будущем планировалось пристроить к нему дом в виде молота, что в целом соответствовало бы главному символу советской эпохи – серпу и молоту – эмблеме единства рабочих и крестьян. Внутри двора дома располагались два здания: деревянный корпус детского сада-яслей и одноэтажное каменное здание, в котором жили татары. Со стороны двора берег Терека был укреплен плетеной изгородью, заполненной щебнем и камнями. Во дворе было несколько зеленых лужаек. Это были любимые места для мальчишечьих игр: в «ножичек», когда выделенный участок земли нарезался в пользу того, кто мог воткнуть перочинный нож в землю с пальца, ладони, локтя, плеча и со лба; в «альчик», когда победителем становился тот, кто сумел бросить бараньи косточки так, чтобы они легли выигрышной стороной вверх; в «казаки-разбойники», в которой участвовали две противоборствующие команды… Поздно вечером, когда солнце заходило за горы, а на небе ярко вспыхивали звезды, мы, лежа на этих лужайках в траве, искали на нем свои любимые звезды или созвездия. Моими были три рядом расположенные звезды из созвездия Большой Медведицы.
Если смотреть на дом со стороны Терека, то слева рядом с ним находилась отгороженная высоким каменным забором мечеть. Чья это была мечеть мы, дети, не знали и называли ее татарской, хотя в действительности это была старинная шиитская мечеть. Вход в нее был через ворота на улице Огнева. В мечеть никто не ходил, и по нашим наблюдениям она была неработающей. За воротами мечети росло большое тутовое дерево, с которого падали на тротуар сладкие зернистые черные плоды. Мы их собирали и с удовольствием ели. Высокий каменный забор мечети запомнился мне на всю жизнь, потому что, лазая по нему, я однажды сорвался вниз и сломал руку.
В военные годы в левой части нашего дома, в подвальном помещении, был небольшой магазин, куда меня иногда посылали за продуктами. В магазине на полу стояли большие весы для взвешивания товаров. На прилавке, за которым находилась продавщица, размещались металлические весы с такими же тарелками, гири и счеты. В руках продавщицы, кроме совка для развеса круп, были еще и ножницы, которыми она вырезала талоны из наших продуктовых карточек.
С другой, правой стороны, дома располагались два стоявших рядом моста через Терек. Один из них – старинный узкий каменный мост – был пешеходным. К нижней части этого моста, на протяжении всей его длины, была подвешена утепленная труба большого диаметра, по которой подавалась горячая вода для отопления нашего дома. Второй мост был деревянным (ныне – Кировский – ред.). По нему двигался транспорт в затеречную часть города. Этот широкий деревянный мост запомнился потому, что однажды вместе с другими людьми я видел, как по нему двигалась вереница открытых полуторок, в каждой из которых находились десятки перевязанных бинтами наших раненых солдат. Среди собравшихся здесь в скорбном молчании людей одна из женщин стояла на коленях.
По-иному выглядела та часть дома, которая располагалась вдоль улицы Огнева. Из верхних окон дома и его балконов можно было увидеть почти половину города. Вдоль дома росли акации. Грозди этих белых пахучих цветов мы ели с таким же удовольствием, как и ягоды тутовника. По вымощенной булыжником улице ежедневно проезжала телега с бочкой керосина, ее всегда ждали люди с бидонами и бутылками. В те годы керосиновый примус был основным прибором для приготовления пищи, особенно в тех домах, где не было печей.
В этой части дома находились вход и въезд во двор и небольшой сквер, в котором обычно играла детвора. Сквер был отгорожен от улицы металлическим сетчатым забором. Сохранилась моя фотография на фоне этого забора, за которым видна часть улицы Огнева.
Благодарю судьбу за то…
В памяти остались воспоминания и о самом городе Орджоникидзе. Если смотреть со стороны Дома специалистов на Терек против его течения, то на правом берегу реки можно было увидеть большой парусиновый шатер цирка. Здесь я впервые видел, как гипнотизер, влияя на нескольких загипнотизированных им добровольцев из публики, заставлял их принимать различные позы и даже обниматься друг с другом. Когда по его команде эти люди просыпались, они немало удивлялись своим новым знакомым.
За цирком была видна зеленая полоса парка, который в то время назывался Треком. Здесь наиболее удивительными для меня были павлины, которые, распустив свои хвосты, спокойно ходили по дорожкам парка.
Война напоминала о себе не только тяжелым временем эвакуации. По находившемуся рядом с Домом специалистов новому мосту днем и ночью шли нагруженные оружием и боеприпасами колонны американских автомобилей – студебеккеров, доджей и виллисов. Как позже объяснил мне отец, это были поставки по так называемому ленд-лизу – союзнической помощи США и Англии нашей стране. Машины шли в СССР издалека – от места их выгрузки в Персидском заливе, затем по территории Ирана в Закавказье и далее на фронт. В рационе нашей семьи изредка стала появляться американская тушенка. На письменном столе отца я увидел незнакомую ранее газету, которая называлась «Британский союзник». В 1943 г. я был на выставке трофейного немецкого оружия, которая находилась на площади рядом с драматическим театром. Здесь среди захваченной советскими войсками вражеской техники демонстрировались сделанные из соломы большие и неуклюжие эрзац-валенки, которые превращали немецкого солдата в неповоротливое и смешное существо. Опасаясь суровой российской зимы, немцы надевали их, не снимая сапог.
Остались в памяти примеры культурной жизни осетинской столицы того времени. Работал Русский драматический театр, здесь вместе с родителями мы смотрели комедию Лопе де Вега «Собака на сене». В кинотеатрах шли наши фильмы – «Чапаев», «Три танкиста» – и американский «Большой вальс». Запомнились так называемые «киносборники», в которых в комическом виде показывали призванного в немецкую армию бравого солдата Швейка – известного и популярного персонажа чешского писателя Я. Гашека.
Наша жизнь в Орджоникидзе проходила в основном в трудные годы войны. К счастью, время сглаживает тяжесть прошлых лет. Ныне, на склоне жизни, я благодарю судьбу за то, что часть моего детства прошла в этих замечательных местах. Осетия, ее столица и гордые осетины остались в моей памяти навсегда. Здесь я ежедневно видел величавую, полную торжественной красоты Столовую гору; с восторгом смотрел на стройных стариков в черкесках и с длинными кинжалами на поясах; учился плавать в быстром Тереке; на лесистых холмах Кавказского хребта наблюдал за полетом удодов с пестрыми хохолками на головах; ездил с отцом в гости к осетинской семье, которая жила в высокогорном селе на Военно-Грузинской дороге; дружил с осетинским мальчиком Аланом, который учил меня играть в «альчик»…Всего не перечислишь.
Доброго тебе пути, Осетия – Алания!
Юрий КАРДАШЕВ