Каждый раз удивляюсь-как же это происходит?
только вчера ты- смешная студентка, гордо рассекающая заснеженные улицы большого города в капронках и без шапки(мне и так тепло!), а сегодня ты- мать семейства, и это уже ты кутаешь упрямых отпрысков в шарфы и шапки, и это тебе уже говорят: « Ну ма-а-ам, мне и так тепло!». А ты поучаешь, и следишь, и ругаешься, и кричишь, что уж там, просто орешь, как фурия, потому что-ну как так? Ну почему опять тройка? Или двойка даже.
А если вдруг тебе удается побыть одной, то ты завариваешь вкусный чай, берешь себе шоколадку, давно запасенную на такой вот случай и припрятанную( и нет, не стыдно! Особенно если вспомнить просто горы шоколада, стресканные детьми за это время) и не торопясь пьешь свой чай, наслаждаясь моментом. И пытаешься вспомнить, кто есть ты сама, чего бы тебе самой хотелось? Рука тянется открыть томик стихов или другую книгу, и наконец пазл сходится, и ты на секунду приближаешься к себе самой.
Правда, наслаждение длится недолго, потому что острый глаз матери моментально выхватывает из общей картины носок, одиноко притулившийся под стулом, и вот ты пытаешься насладиться прекрасными мгновениями абсолютного отдыха, но уже знаешь, что вот лежит не на месте этот злосчастный носок и просто необходимо его убрать. И уже принуждаешь себя не торопиться, но очарование момента пропадает, ты одним глотком втягиваешь в себя чай и несешься убирать носок, а по пути руки привычно прихватывают что-то еще…
А вот и дети!
И ты огорченно выдыхаешь-ну вот хотела же отдохнуть, ну почему опять?.. Но в то же время на душе становится спокойно и тепло, потому что начался обычный привычный дурдом, дети заходят в дом, и их сапоги как-то сами разбегаются по всему коридору, и они галдят, перебивая друг друга, потому что у каждого самые важные новости и каждый хочет вот прямо сейчас рассказать это тебе… И ты сама уже тоже становишься громче и громче, пытаясь создать хотя бы видимость порядка.
А в душе ты наполняешься счастьем, словно взошло солнышко и обогрело тебя своими теплыми лучами, и пытаешься запомнить эти минуты, когда ты-центр вселенной своих детей, и понимаешь, что скоро, очень скоро ничего этого не будет… пусть через десять лет, через пять лет, но как же это быстро! Они повзрослеют, будут иногда приходить к тебе, серьезные и собранные, будут говорить, что все у них хорошо… И уже не расскажут, что вот Сережка взял у него крокодильчика, а своего филина на дал, и, мам, так же нечестно, да ведь? Сами будут разбираться с Сережками и прочими.
Мимолетно вспомнишь ту студенточку, тоненькую, легкую, с наивными улыбчивыми глазами, с томиком Цветаевой под мышкой, зачитанным до дыр, купленным со скудной стипендии, и удивишься сама: неужели это было? Неужели это была я?
Но стихи Цветаевой до сих пор помнятся, и снятся иногда вечерние огни набережной и тихий шум набегающих волн, говор и смех нашей юной студенческой компании-и это тоже я.
В человеческую жизнь, если она хоть не очень долго, но длится, много всего вмещается. И все это словно мозаика складывается в человеческую душу-многогранную и неоднозначную.
А сколько еще впереди, кто знает?..