Давно не читал работ иностранных литературоведов о русской классике.
"Последние двадцать лет я преподаю в Сиракьюсском университете русский рассказ XIX века".
Из русской классики автор выбирает рассказы, в которых видит "тихое сопротивление".
"Мы живём, как вы, вероятно, замечаете, в эпоху вырождения, нас бомбардируют необременительные, поверхностные и стремительно рассеивающиеся сгустки информации, имеющей свои неявные цели".
Автор предлагает читать последовательно семь русских рассказов, а затем собственные очерки о них.
Начало с чеховского "На подводе".
"Автор, задавая первый импульс своему рассказу, подобен жонглёру, подбрасывающему в воздух булавы. Весь остальной рассказ - уловление этих булав".
По мере создания персонажа возникает потенциал того, что мы именуем сюжетом.
Дотошный и внимательный, буквально, по каждому абзацу каждой страницы разбор мотивов героев и творческих приёмов автора.
"Мы заранее вообразили себе это развитие. А потому двигаться в эту сторону Чехову незачем. Он может отправиться мимо этого варианта к тому или иному дальнейшему решению - предположительно более сложному...".
Рассказ отличается от настоящей жизни: он подобен столу, на котором лежат всего несколько предметов.
"Певцы" Ивана Тургенева, даже интересно, что автор предложит увидеть в сцене кабацкого певческого состязания.
Хорошая история, сотворив последовательность избыточного, замечает это избыточное и обращает его себе на пользу.
"И тут нам предлагают вот такое: "Но прежде чем я приступлю к описанию самого состязания, считаю не лишним сказать несколько слов о каждом из действующих лиц моего рассказа". Мы: "Иван Сергеевич, ну же, разве не этим вы занимались страниц восемь подряд, а?"".
У начинающих авторов есть иллюзии о том, какими именно им хотелось бы стать, но понять, каким писателем он станет, можно только по отклику мира и получившийся может быть мало похож на того, кем хотелось быть.
Снова Чехов, теперь известнейшая "Душечка".
"К нашему пополняющемуся списку универсальных законов художественной прозы (Будь конкретен! Чти действительность!) - мы, кстати, обязаны постоянно напоминать себе ему не доверять - можно добавить такой: постоянно нагнетай. К этому рассказ, вообще говоря, и сводится: это система непрерывного нагнетания".
"Хозяин и работник" Льва Толстого, а затем великий "Нос".
"Такое вот отражение теории относительности в прозе: никакой фиксированной объективной, "правильной" точки зрения не существует; неустойчивый рассказчик описывает неустойчивым тоном поступки некоего ансамбля неустойчивых персонажей. Иными словами, всё как в жизни".
У автора в застенках царизма гниют какие-то невинные узники, до сих пор, видимо.
И ещё один рассказ Чехова - "Крыжовник".
Смысл любой истории не в том, чем она завершается, а в том, как она развивается.
Разница между великим писателем, хорошим и плохим - в качестве мгновенных решений, совершаемых по ходу работы.
Всё писательство можно свести к алгоритму: чтение строчки - переживание отклика на неё - доверие этому отклику - мгновенное действие по наитию.
Другой рассказ Толстого, бонусный: "Алёша Горшок".
Отличная книга, из минусов, - тяга автора к оценкам русской истории, сколь упорная, столь и не корректная.
А подавляющее большинство рассуждений о мастерстве малой прозы очень интересны, вдохновенны и компетентны, да и ход с включением в текст работы обсуждаемых рассказов русских классиков понравился.
"...не тревожьтесь, работайте и верьте: в этом отыщутся все ответы"