Осенью в Новосибирске расследовали пожар, в котором погибли люди: четверо — сразу, ещё один позже умер в больнице. В этом деле сработала деталь, которую легко не заметить. Подозреваемый попал на камеру в момент, когда выбрасывал окурок. Дальше — чистая техника и внимательность: «Мы отследили, куда он выкинул этот бычок, нашли его», — рассказывает руководитель одного из отделений по расследованию особо важных дел СУ СКР по Новосибирской области Дмитрий Чечулин.
Такие истории сегодня становятся типичными для следствия: камера, след, экспертиза — и улики начинают «говорить» даже там, где раньше были только предположения. Геномные исследования, базы и повторные проверки помогают возвращаться к материалам, которые годами лежали в архиве. Давность — даже в 30 лет — всё чаще перестаёт быть непреодолимой стеной.
По словам Чечулина, работа нередко продолжается и за пределами кабинета: «Бывает, мысли, идеи приходят — в блокнот записываю».
Один из эпизодов, который запомнился ему с первых лет службы, произошёл в 2010 году. Вызов — «убийство». На площадке дома, прямо у порога, лежал мужчина без признаков жизни. В квартире — пожилой мужчина с седой бородой: он сидел уже одетый, рядом сумка, на ногах тёплые шерстяные носки. «Мне запомнились его глаза, тяжёлый взгляд был», — вспоминает следователь. По материалам дела, это был отец, который задушил собственного сына. Причиной стала затяжная семейная история: сын употреблял наркотики, «терроризировал семью», выносил вещи из дома — «практически всё», а затем поднял руку на мать. Комплексная психолого‑психиатрическая экспертиза признала состояние аффекта; суд назначил длительный срок, но условно.
Ещё один инструмент, который меняет старые расследования, — геномные экспертизы. «Геномные исследования значительно помогают», — говорит Чечулин, напоминая о громких делах, где ДНК-следы стали ключом к установлению преступника. В Новосибирске схожая схема сработала по серии однотипных преступлений 2000-х в Ленинском районе: вещдоки отправили на экспертизу, получили геномный профиль и нашли совпадение по базам. Подозреваемый на тот момент уже отбывал срок за аналогичное преступление, но в другом районе.
А иногда дело «догоняет» фигуранта даже за пределами страны. Одно из самых тяжёлых расследований — убийство семьи в новостройке Октябрьского района в 2014 году. В квартире шёл ремонт, а на балконе нашли тела: несовершеннолетняя девочка, её мать и отец. По словам следователя, в первые сутки удалось установить причастного, заочно предъявить обвинение и объявить его в международный розыск. Затем наступила пауза: местонахождение было неизвестно.
Позже фигуранта задержали в Казахстане по другому преступлению, и выдачи ждали три года: «Как только срок вышел, нам сообщили». После этапирования выяснилось, что он действовал не один — был напарник, вместе они выполняли отделочные работы. Мотив следствие обозначало как финансовый конфликт: «Убили подручными средствами, забрали все деньги, тела перетащили на балкон, закрыли». Один из фигурантов позже признавался, что особенно тяжело ему было из-за гибели ребёнка: «Каялся, очень сожалел, что они убили именно девочку».
Окурок на асфальте, след на вещдоке, запись с камеры, профиль в базе — из таких «мелочей» сегодня складывается новая реальность расследований, в которой архивные дела всё чаще получают продолжение.