...Помню, как-то ночью в марте мы услышали далёкий крик. Тогда мы стояли рядом с замёрзшей рекой, ну как рядом, в паре километров от берега. Так вот, крик не прекращался. Была ночь, безлунная и очень тёмная. Мороз стоял, но небольшой, градусов пять. Снег местами был в проталинах, потому как днём мартовское солнышко успевало его нагреть и превратить в воду. Ветра не было.
Мы с моей овчаркой Шикбарсом пошли в ту сторону и через время увидели, что кричит человек, который провалился под лёд. Он пытался преодолеть преграду лёжа на санках и отталкиваясь руками, но что-то пошло не так. Река в том месте была очень быстрой, потому лёд там был тонкий. Почему старик из села с той стороны реки выбрал путь именно здесь, было непонятно. Мы видели полынью, деда и его санки, которые были наполовину в воде. Как к нему подойти мы не знали – при попытке сделать шаг, лёд проседал и угрожающе трещал.
Попытался проползти на пузе, не вышло. Лёд подо мной треснул, и я сам начал проваливаться, хорошо, что возле берега, всего лишь намок. До бедолаги было около тридцати метров, и он кричал без остановки, держась руками и каким-то чудом за край полыньи. Палку было не дошвырнуть. Я смотрел на Шикбарса, он смотрел на меня. Тут я вслух сказал: – Ну, лохматый, придумай что-то, я уже начинаю замерзать, и дед вот-вот потонет! И тут я вспомнил, что видел неподалёку несколько сваленных в кучу тяжеленных немецких катушек с колючей проволокой, одна из них выглядывала из-под снега неподалёку от дороги. Я бросился туда. Шик за мной. Зацепив край проволоки за приличную палку, которую я дал в зубы Шикбарсу и дав команду: «Апорт, сидеть, ждать», – я начал раскатывать катушку в сторону реки, благо берег был с уклоном в нужную мне сторону и без «сюрпризов» в виде ям или кустов. Размотав приличный кусок, я скомандовал Шику: – Ко мне! Этот умный пёс и ветеран войны, очень осторожно подошёл ко мне держа в зубах палку с колючей проволокой, вслед за ним, оставляя на снегу ровную площадку, двигалась по дуге колючая проволока, местами, где были непосредственно колючки, взрыхляя снег. Дед всё ещё орал, слава Богу, значит держится ждёт помощь, и она скоро придёт. Я ему крикнул: – Дед, держись, к тебе будет ползти собака! В ответ уже понеслось нечто нечленораздельное, дед начал уставать. Время шло на минуты или секунды. Дождавшись, когда Шикбарс окажется возле меня я сказал: – Шик. Шикуся, апорт, ползи, вперёд! – и показал рукой в сторону утопающего. И Шик пошёл. Эта овчарка, которая мне досталась от предыдущего хозяина, была легка на подъём, и ввязывалась в любые приключения, которые я ей предлагал...
Пёс полз уверенно и довольно быстро. Несколько раз лёд под ним проседал, и он оказывался в ледяной воде, но это его не останавливало. Я перебирал проволоку, разматывал катушку, закидывал свободные куски на лёд и ждал. Эту драматическую картину начала освещать взошедшая, но не совсем полная, луна. И вот он дополз. Ура! Я подтянул к себе проволоку, чтобы она была в натяжку. Свистнул – скомандовал Шикбарсу вернуться (это у нас с ним был такой альтернативный вариант команды «ко мне»). Дед схватился за палку, и я начал тянуть... Старика мы спасли. Отогрели, дали спирта и внутрь, и снаружи, переодели и отправили в медсанбат своим ходом на всякий случай. Когда в расположении батальона я осмотрел Шикбарса, то заметил, что с правой стороны, там, где была проволока, у него были вырваны куски шерсти вместе с кожей до самого мяса.
Ему было очень больно, но он не бросил палку и выполнил мою команду, и тем самым спас своего очередного человека! «Воистину, чаще всего настоящий друг и спаситель, подаёт тебе не руку, а лапу! – так сказал нам наш дед, уходя от нас к военным медикам, приложив руки к своему сердцу. Потом поклонился всем нам и отдельно Шикбарсу до самой земли, поправил армейскую шапку-ушанку, которую мы ему подарили и ушёл восвояси... ---- Отрывок из моего приключенческого военно-исторического романа «Шикбарс. История служебной овчарки».
