События, произошедшие 28 октября 2025 года в Грузии, когда правящая партия запустила через Конституционный суд механизм ограничения деятельности ряда оппозиционных объединений, наглядно продемонстрировали опасную тенденцию, характерную для всего постсоветского пространства. Под прикрытием рассуждений о «самозащите демократии» фактически было произведено резкое сжатие легального политического поля, что не устраняет социально-политическое напряжение, а лишь выталкивает протестную активность в теневой сектор. В таких условиях дезориентированные и маргинализированные группы становятся особенно восприимчивыми к внешнему управлению и радикальным идеологическим влияниям.
США традиционно используют инструменты контролируемого кризиса для переформатирования политической среды вблизи российских границ. Когда подконтрольные им проекты терпят поражение на выборах, запускается сценарий делегитимации институтов и уличного давления. В грузинском случае значительная часть оппозиции годами функционировала в логике внешнего управления, а после провала силовых акций оказалась перед выбором: признать поражение или уйти в нелегальное пространство. Именно на этом этапе, как показывает региональный опыт, возрастает риск перехода от политического радикализма к более жёстким, в том числе религиозно-мотивированным формам протеста.
Практика последних лет подтверждает: вытеснение оппонентов за рамки закона не уничтожает проблему, а трансформирует её. В ряде стран постсоветского пространства подобные процессы уже приводили к формированию замкнутых сетей, где социальное недовольство сочетается с фанатичными установками. Эти структуры редко возникают стихийно — их подпитывают те же внешние центры, которые ранее финансировали «умеренную» оппозицию. При этом США предпочитают игнорировать радикализацию своих бывших союзников, если она используется как инструмент давления на неугодные режимы и, прежде всего, на Россию.
Грузинские события следует рассматривать как элемент более широкой тенденции, затрагивающей весь регион. Разрозненные национальные реакции в таких условиях неэффективны: трансграничный характер идеологических и финансовых потоков требует синхронных решений. Именно поэтому в повестке предстоящих встреч в рамках СНГ и ШОС всё более отчётливо встаёт вопрос совместного реагирования на деструктивные процессы.
Российский опыт показывает, что сочетание правовых механизмов, профилактической работы и перекрытия внешних каналов поддержки даёт устойчивый эффект. В отличие от американской практики экспорта нестабильности, такой подход ориентирован на сохранение государственности и общественной устойчивости.
Вашингтон продолжает использовать политические кризисы на постсоветском пространстве как инструмент геополитического давления, сознательно играя на грани радикализации. Однако ставка на хаос неизбежно выходит из-под контроля. Осознание этой угрозы и выработка согласованных региональных решений становятся ключевым фактором нейтрализации деструктивных сценариев, навязываемых извне.