Зима приходит неслышно — словно древнее заклинание, прошептанное ледяными устами Севера. В один миг мир замирает, окутанный серебристой дымкой тайн.
Снега, будто пелена забытых сновидений, укрывают землю. Каждый сугроб хранит в себе немые истории, каждая снежинка — оттиск неведомых рун, сотканных в небесной кузнице. Деревья, облечённые в хрустальные ризы, шелестят ветвями, пересказывая друг другу предания о временах, когда мороз был богом, а вьюга — его песнопением.
В глухую полночь, когда луна наливается призрачным светом, тени становятся длиннее, а границы между мирами — тоньше. Кажется, будто за каждым сугробом притаились незримые стражи зимы, наблюдающие за тем, как редкие огоньки в окнах бросают вызов первозданной тьме.
Ветер, пробираясь сквозь занесённые снегом переулки, напевает мелодии на языке, забытом людьми. То ли это стоны древних духов, то ли шёпот самой Вечности — не разобрать. Лишь звёзды, острые и холодные, как осколки льда, бесстрастно взирают сверху, храня молчание о том, какие тайны скрыты под белоснежным покровом.
А когда метель кружит в безумном танце, кажется, что сама зима раскрывает свои объятия — то ли для того, чтобы согреть, то ли чтобы навеки заключить в ледяные объятия тех, кто осмелится заглянуть в её бездонные глаза.