На дворе 1948 год. Минуло несколько лет с самой страшной войны на Земле - Второй Мировой. Едва нацистских палачей отправили на виселицу, едва треснула окровавленная катана японского самурая, а карающий меч зарубил германского орла, как в Соединённых Штатах Америки - оплоте демократии на Земле - президентом чуть не стал...
расист! Да ещё какой - махровый, хитрый, безжалостный. И за его спинами стояли миллионы гневных американцев, уверенных: гражданские права - для избранных, белая раса лучше всех, а линчевание - это правильно. Словно и не было никакой войны против деспотии.
Война рас.
Но начнём с предыстории. Вторая Мировая подошла к концу. Чернокожее население проявило в ней себя ярко: более полутора миллиона негритян (практически каждый десятый военнослужащий) прошли военную службу на полях брани и в тылах, десятки тысяч проявили храбрость и были награждены. Но настало время мира, и молодые солдаты отправились по домам, где их ждала нищета, отчуждение и огромные, почти нерешаемые трудности с устройством на работу.
В 1948 году президент Гарри Трумэн решил разделаться с этим позорным вопросом навсегда. Его раздражал гордый аграрный Юг страны, где несговорчивые фермеры-"реднеки" всё никак не хотели изменять своим вековым традициям и по-прежнему держали чернокожее население на положении полурабов, прогоняли из домов, убивали без суда и следствия, называя это "своим правом". И президент начал действовать. Первым делом он подписал указ "О десегрегации армии" - самый скандальный за свою карьеру. Для чернокожих это была победа, для миллионов белых южан - объявлением войны их образу жизни.
На Юге, где всё ещё помнили "славные деньки" Конфедерации, где царили законы Джима Кроу, разделявшие белых и "цветных" в школах, больницах и даже общественных туалетах, слова президента восприняли как личное оскорбление. Но Трумэн не собирался останавливаться: он отменил избирательный налог - взнос, который нужно было заплатить, чтобы участвовать в выборах. Такие взносы были доступны исключительно белому населению, поскольку афроамериканцы не имели доступа к образованию и не могли получать достойного жалования.
А потом президент и вовсе разошёлся: поддержал профсоюзы, призвал чернокожих и белых работать вместе. Элиты южан - плантаторы и промышленники - ненавидели профсоюзы потому, что те угрожали сломать всю систему дешёвого и бесправного труда, на которой держалась экономика Юга. Система Джима Кроу была не просто расовой сегрегацией - это был способ контроля над рабочим классом в целом. Держа чернокожих рабочих в тисках, элиты могли урезать им зарплаты, не давать премий и отпусков, игнорировать их пожелания. На Юге презрение к профсоюзным боссам было едва ли не сильнее, чем к чёрной расе.
Но Трумэн наступал. Теперь с промышленного Севера нахлынули крупные компании со своими законами и профсоюзами, и тысячи маленьких семейных бизнесов разорились, не выдержав конкуренции. Десятки тысяч молодых белых были вынуждены уйти на новые заводы, отстроенные северянами, и работать там бок о бок с "презренными чёрными".
Ненависть захлестнула Юг. В этой раскалённой атмосфере из тени вновь выползли ку-клукс-клановцы (ККК). На фоне Второй Мировой войны, когда вся нация сплотилась для отпора Японии и Германии, их действия воспринимались как предательство. Официально организация распалась в 1944 году - уже во второй раз, однако многочисленные разрозненные группировки расистов и ультраправых всё ещё наводили страх на Глубокий Юг.
Теперь же война кончилась. Президентская кампания привела радикалов в движение. Насилие и паника вновь охватили маленькие городки. Это был предпоследний удар клана - и один из самых сильных. Костры и горящие кресты запылали ярче, белые капюшоны и флаги Конфедерации замелькали на митингах. Но теперь у расистов появилась политическая надежда.
Раскол.
В июле 1948 года в Филадельфии открылся съезд Демократической партии. На ней молодой и амбициозный мэр Миннеаполиса Хьюберт Хамфри произнёс пламенную речь, призвав партию "выйти из тени прав штатов и пойти под яркий свет прав человека". Партия приняла эту рекомендацию. Она включила в программу пункт о равных гражданских правах. Тех самых, которые белые южане боялись как черти ладана. И тогда грянул гром.
Тридцать пять делегатов из самых расистских штатов Америки - Алабамы и Миссисипи демонстративно покинули зал. Всего через три дня, 17 июля 1948 года, в Бирмингеме, штат Алабама, "бунтовщики" собрались вновь. Над трибуной висели портреты отцов-основателей и генералов Конфедерации, а с трибуны звучали призывы к защите "чистоты расы" и новому Крестовому походу. Зачинщики раскола требовали бороться за "святое право штатов на самоопределение" и не давать федералам "распускать руки". Америка вновь оказалась на грани войны.
Так родилась новая партия - Партия прав штатов, которую тут же окрестили коротко и ёмко: "Диксикраты" (от греческого kratos - "власть" и Dixie - прозвище жителей Юга США). Их лозунг был краток и понятен: "Сегрегация навсегда!" Знаменем этого восстания стал харизматичный 45-летний губернатор Южной Каролины Стром Тэрмонд.
Двуликий американец.
Тэрмонд был человеком, которого можно считать эталонным расистом, и при этом - лживым манипулятором и жадным игроком. Когда речь заходила о выгоде, он не стеснялся ничего. В 22 года у него, врага смешанных браков, был роман с несовершеннолетней чернокожей девушкой, которая родила от него дочь. Он не признавал её до конца жизни. Тэрмонд, превосходно знавший законодательство, работал судьёй и был влиятелен: он играл на эмоциях толпы, то защищая чернокожих, то разоряя их, то предавая растерзанию, и никто не мог ни в чём его обвинить.
Сотни дел о предвзятости правосудия и сговоре против чернокожих под его давлением были заморожены, иные же - раскручены. Когда было нужно, Стром рыдал крокодиловыми слезами, сетуя, как ему тяжело судить, а в других случаях - брал взятки от адвокатов, защищавших мародёров и "белых колпаков". При этом всём Тэрмонд, когда ему уже было под сорок, добровольно отправился на фронт. На пляжах Нормандии и лугах Бельгии судья смело бился и, награждённый 18 раз, дослужился до подполковника. Он возвратился домой национальным героем.
Вернувшись, Стром разгромил местную клику, правившую его родным штатом - Южной Каролиной. Он стал губернатором и принял пакет реформ, которые подняли его авторитет до небес: помиловал многих чернокожих, осудил линчевание, увеличил расходы на больницы и школы, построил новые дороги.
К 1948 году Стром стал настоящим королём Юга. Южная Каролина стала его вотчиной, а все аграрные штаты - сферой влияния. Под его крылом ку-клукс-клановцы, протестантские секты и неонацистские банды процветали и получали немалую поддержку. В том году из-за действий "белых колпаков" погибло и получило побои свыше 12 тыс. чернокожих американцев, больше всего - в штатах Алабама, Южная Каролина и Джорджия. Чернокожих прогоняли с заводов, а новые кварталы, населённые молодыми рабочими, поджигали. В городе Мемфис, штат Теннесси, праворадикалы сожгли католическую церковь, а в Бирмингеме, штат Алабама, при полном бездействии полиции жестоко линчевали сразу шестерых афроамериканцев.
Тэрмонд шёл на выборы с пугающей уверенностью и откровенностью, словно не было на свете ни Абрама Линкольна, ни ужасов Второй Мировой, а все южане заделались махровыми нацистами! В одной из своих предвыборных речей он бросил вызов федеральному правительству, назвав его "вашингтонской верхушкой", и выкрикнул фразу, которая тогда вызывала восторг толпы, а сегодня заставляет содрогнуться:
«Я хочу сказать вам, леди и джентльмены, что во всей армии не найдётся достаточно войск, чтобы заставить южан отменить сегрегацию и впустить чёрную расу в наши театры, бассейны, дома и церкви».
Он знал: Трумэн слишком слаб. Боссы Севера - банкиры, промышленники, сенаторы - расколоты. Если подсуетиться, есть шанс взлететь. Южные демократы, "колпаки", расисты и сельская молодёжь сплотились вокруг Строма.
Программа диксикратов была откровенно "людоедской". Они выступали против федерального вмешательства в дела штатов и требовали то, что сейчас бы назвали галимым неонацизмом: сохранить сегрегацию, выгнать всех чернокожих из армии и полиции, разрешить линчевание, вернуть избирательный налог.
Диксикратов поддерживал не только простой безликий люд, но и вполне влиятельные персоны. Например, Гораций Уилкинсон, "адвокат Дьявола" из Бирмингема, известный своей защитой членов Ку-клукс-клана, был одним из лидеров партии, Джеймс Истленд , сенатор от штата Миссисипи, лоббировал интересы расистов, а Булл Конор - влиятельный шеф полиции из Алабамы - арестовал многих правозащитников и устроил полицейский произвол. Под его давлением во многих тюрьмах были созданы так называемые "дополнительные" камеры, в которых проводились пытки над чернокожими заключёнными.
Клан, почувствовав силу, снова поднял голову, терроризируя чернокожих ветеранов, которые посмели требовать равных прав.
Стром лишь довольно потирал руки.
Президентская гонка.
Но Тэрмонд был не единственной головной болью Трумэна. К ноябрю 1948 года сложилась уникальная ситуация: в президентской гонке участвовали (кроме Тэрмонда) три сильных кандидата, и каждый тянул одеяло на себя:
- Гарри Трумэн (Демократ) - главный кандидат, но его партия расколота. Либеральное крыло его недолюбливало, южане - ненавидели.
- Томас Дьюи (Республиканец) - молодой, энергичный губернатор Нью-Йорка. Все опросы и газеты прочили ему безоговорочную победу. Журнал Life опубликовал его фото на обложке с подписью "Следующий президент".
- Генри Уоллес (Прогрессивная партия) - бывший вице-президент при Рузвельте. Он шёл с крайне левой программой, выступал за дружбу с СССР и немедленное полное равноправие, что отнимало голоса у Трумэна.
Казалось, что демократ обречён. Газеты писали, что он не сможет собрать даже половину нужных голосов выборщиков. Республиканцы уже поднимали бокалы.
А диксикраты тем временем зря времени не теряли. Они не надеялись победить outright (сразу), но верили, что смогут перевернуть исход выборов в свою пользу. Их замысел состоял в том, чтобы получить достаточно голосов выборщиков на Юге и не допустить, чтобы ни Трумэн, ни Дьюи набрали необходимое большинство в 266 голосов.
Согласно Конституции, если ни один кандидат не набрал большинства, решение о президенте переходит в Палату представителей, где каждая делегация штата имеет один голос. И там южане, контролирующие множество делегаций, смогли бы диктовать свои условия и торговаться за отмену законов о гражданских правах. Это был шантаж чистой воды.
Бросок Трумэна.
Но Трумэн оказался крепче, чем думали. Он не сдался и не стал отсиживаться в Белом доме. Демократ сел в поезд и отправился в "Whistle-stop" - знаменитое турне по стране протяжённостью в 31 тысячу миль. Он выступал прямо с задней платформы вагона на каждой остановке, собирая огромные толпы. Трумэн атаковал республиканцев, который называл "бездельниками", и убеждал простых граждан, что только он защитит их от возвращения Великой депрессии.
В ноябре 1948 года Америка сделала свой выбор. Утром страна увидела фотографию счастливого Трумэна, держащего над головой газету Chicago Daily Tribune с ошибочным заголовком: "Дьюи побеждает Трумэна".
Результаты были таковы:
- Гарри Трумэн — 24,1 миллиона голосов избирателей (49,5%) и 303 голоса выборщиков.
- Томас Дьюи — 22 миллиона голосов (45,1%) и 189 голосов выборщиков.
- Стром Тэрмонд — 1,1 миллиона голосов (2,4%) и 39 голосов выборщиков.
- Генри Уоллес — 1,1 миллиона, но 0 выборщиков.
Основной план диксикратов провалился: Трумэн собрал свою коалицию, и выборы не ушли в Палату представителей. Но факт остаётся фактом. Тэрмонд убедительно выиграл в четырёх штатах: Луизиане, Алабаме, Миссисипи и своей родной Южной Каролине, а также заработал одного выборщика в Теннесси. Он не стал президентом, но сделал главное: расколол Демпартию и утвердил власть расистов на Юге. Ку-клукс-клан получал шанс на возрождение, а расисты вздохнули с облегчением: их интересы учтены.
Больше миллиона белых американцев сказали "да!" сегрегации и расизму, и это после того, как их собратья и сограждане почти четыре года проливали кровь за свободу по всему миру! Даже с учётом возможных подтасовок 1,1 млн. - это очень много. А 39 голосов выборщиков стали мрачным памятником тому, насколько глубок был раскол и насколько диким и опасным был Юг США в те годы.
..............................
Это было поражение, но оно стало предвестником страшной бури. Диксикраты проиграли битву, но выиграли войну за души белых южан. Они показали, что существует сила, готовая защищать превосходство белых любой ценой, что наследие Конфедерации ещё живо. Их партия быстро распалась, но семя было посеяно. И буря ещё грядёт.
Конец I части.