Костю я увидела первая. Если я страдала, стоя у укна, он страдал, шагая туда, сюда по платформе. И стоило ему отвлечься от своих страданий, его глаза сразу нашли мои. И все, мир пропал для нас. Пока поезд останавливался, пока проводники открывали двери и вытирали поручни, мир замер. В этом мире жили только мы с Костей. Мы, наши чувства и наши бешеные желания. Если бы вокруг нас исчезли люди, мы бы просто бросились друг другу в объятия, и больше нам в тот момент ничего было не надо. Но пока народ суетился, пока выстроилась очередь на выход, нужно было соответствовать. И мы соответствовали изо всех сил. Но зато я увидела своих детей и поздоровалась с ними. И даже, как могла изобразила радость на лице. Хотя в тот момент я ждала только одной радости, прижаться всем телом к Косте. Почувствовать его руки, губы, почувствовать его внутри, вспомнить забытые ощущения, плюнуть на все условности и на Аллу в том числе. Поэтому пока из вагона доставали мои чемоданы, сумочки и кошелки, которых было