Ещё одно публицистическое изобретение родилось вновь не без вдохновения цитатой — мыслью, рождённой Намкай Норбу Ринпоче. Уверяю вас, читатель, я и сама не знала об этой личности , пока сеть любезно не предоставила мне эти знания. Этот прекрасный человек один из выдающихся мастеров Дзогчен нашего времени, выдающийся учитель, исследователь тибетской культуры. А цитата мне явилась такая:
«Практик, который надлежащим образом наблюдает мысли, обнаружит, что не существует ничего, что можно найти. Нет места, где мысли возникают, нет места, где они пребывают, и нет места, где они исчезают. Всё, что он обнаруживает, это пустота. Она является сущностью».
Мимо пустоты я никак пройти не могла: столько противоречивых мнений существует о ней. Совсем недавно задумалась о внутренней пустоте. О той, про которую говорят: «...она сжирает меня изнутри».
Однажды мне довелось смотреть потрясающий во всех аспектах фильм «Ван Гог. На пороге вечности» о творце с поистине тяжёлой и мрачной судьбой. В фильме звучат слова самого Винсента Ван Гога:
«Когда я смотрю на равнину, я вижу вечность. Интересно, я один? Для существования должна быть причина».
Пустота внутри — не что иное, как отсутствие смысла. Человек, воспитанный в большинстве господствующих традиций, ощущает внутреннюю наполненность лишь тогда, когда опирается на какой-либо смысл, как на костыль. Социум, увлечения, работа, дружба, любовь, религия, зависимости, удовольствия, служение ближним, наука, семья, дети — что угодно можно втиснуть в этот на первый взгляд абсурдный ряд. Это все опоры, необходимые нам, чтобы избежать пустоты и якобы обрести смысл.
Мне пришла в голову грандиозная, потрясающая мысль. Хотя одновременно чуждая и даже пугающая для людей.
Что, если нам не нужны никакие костыли? И это отнюдь не нигилизм. Что, если весь смысл именно в том, от чего мы в такой панике на этих костылях пытаемся бежать?
Что, если пустота — и есть величайший и единственный смысл.
Так как я нередко рисую, в моем [в положительном смысле] воспалённом сознании родилась аналогия с искусством: не рисунок вызывает у меня пик ощущения гармонии и совершенства, а чистый белый лист бумаги. Какой бы замечательной не вышла картина, ни разу я не ощутила такого же блаженства, какое исходит от ещё нетронутого листа. Однако есть в мире такие картины, которые поражают своей безупречностью, гармонией и величием.
А что, если... настолько принять свою первородную вечную пустоту, настолько её полюбить и беречь, чтобы если и внести в неё некий иной смысл, то точно лишь такой, который создаст восхищение хотя бы на уровне с этой самой пустотой? Что хуже: пустота, от которой мы бежим, или множество не тех смыслов, в которых нам видится спасение?
Моя личная заповедь установилась такая: в погоне за смыслом, не создай то, что окажется хуже пустоты.
©