Граница между сном и бодрствованием — одна из самых загадочных зон человеческого сознания. В науке это состояние называют «гипнагогией» (при засыпании) или «гипнопомпией» (при пробуждении). В этот краткий миг мозг, балансируя между фазами, может проецировать невероятно яркие образы: от абстрактных узоров до реалистичных фигур. Но что, если некоторые из этих видений — не просто игра нейронов? Этнографы и исследователи паранормального давно заметили: описание сущностей, являющихся людям в полусне, удивительно единообразно по всему миру. Чёрная, размытая, человекообразная форма без лица. Часто — с ощущением давления на грудь или горло. Это классический образ «ночного наваждения», или «старой ведьмы» (Old Hag). История Ивана — точное описание такого контакта. Но где кончается физиология мозга и начинается что-то иное? Давайте разберём этот случай.
История от первого лица: «Рука на горле»
Это произошло со мной, когда я был подростком. Чётко помню то утро. Я проснулся, но ещё валялся в постели, в состоянии приятной полудрёмы. В комнате было тихо, только что вышел мой брат, закрыв за собой дверь.
Я лежал на спине и, потягиваясь, медленно повернул голову на левый бок, к стене. И в тот же миг, буквально из пустоты, в сантиметрах от моего лица материализовалось ОНО.
Существо было человеческого роста и контура, но будто вырезанным из коптящего, чёрно-прозрачного дыма. Очертания плыли, как в жарком воздухе, но общая форма — плечи, туловище, голова — угадывалась. Лица не было. Там, где оно должно быть, была лишь сгущающаяся темнота, пустота, втягивающая в себя взгляд.
Я не успел даже испугаться — настолько это было внезапно и нереально. Оно что-то пробормотало. Звук был не голосом, а скорее прямым вливанием в сознание шипящего, нечленораздельного шёпота, смысла которого я не понял, но от которого похолодела спина.
А потом оно подняло свою правую «руку» — такой же дымчатой, бесформенной конечностью — и положило мне на горло. Давления в физическом смысле почти не было. Но было что-то гораздо хуже: паралич. Моё тело стало тяжёлым, как свинец. Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, лишь с ужасом наблюдал изнутри своего оцепенения. Дышалось с трудом, будто грудь сдавили обручем.
И тогда, сквозь панический шок, во мне вспыхнула дикая, иррациональная злость. Не страх, а именно ярость от этого вторжения. Со страшным трудом, будто преодолевая сопротивление густой смолы, я начал поворачивать голову прямо на него, чтобы встретиться с этой пустотой лицом к… лицу.
И в тот момент, когда мой взгляд должен был окончательно на нём сфокусироваться, оно мгновенно исчезло. Не растворилось, не отплыло — а будто щёлк выключателем. Давление с горла и груди ушло, тело стало своим. Я лежал, учащённо дыша, в пустой солнечной комнате, не в силах понять, что только что произошло.
________________________
С научной точки зрения, опыт моего читателя — пример сонного паралича. Мозг уже проснулся, а механизм, блокирующий движения мышц во время сна (чтобы мы не повторяли действия из сновидений), ещё не отключился. Галлюцинации в этом состоянии — обычное дело: мозг, пытаясь объяснить ужас обездвиженности, достраивает пугающий образ «того, кто держит».
Но здесь есть несколько «но», которые заставляют задуматься.
- Универсальность образа. Почему в разных культурах, не связанных друг с другом, люди в этом состоянии видят практически одну и ту же сущность — безликую человекообразную тень? Если это просто случайная работа мозга, образы должны быть более разнообразными.
- Тактильность и звук. Ощущение давления и специфический шёпот часто описываются как нечто внешнее, а не внутреннее.
- Реакция сущности. В многих историях прямое визуальное противостояние, попытка разглядеть пришельца, заставляет его исчезнуть. Как будто он существует лишь пока на нём не фокусируются.
Что, если гипнопомпическое состояние — не причина, а условие? Своего рода «пониженный порог восприятия», когда наше сознание, временно отключив часть физических ощущений, становится способным улавливать сигналы из других слоёв реальности — астральных или информационных. А тамошние обитатели, эти бесформенные сгустки энергии, проецируются в наше восприятие в виде архетипического «тёмного человечка» — самого простого шаблона чужого разума.
Таким образом, история Ивана стоит на тонкой грани. С одной стороны — ей есть строгое нейрофизиологическое объяснение. С другой — её детали странным образом совпадают с тысячами других свидетельств, образуя устойчивую картину контакта с чем-то, что действует по своим, пока не понятым нам, законам. Возможно, правда лежит где-то посередине: наш мозг — это не только генератор, но и чрезвычайно чувствительный приёмник. И в моменты между сном и явью он иногда ловит передачи с очень странных частот.