В основе нашего мира, возможно, лежит не только материя, но и информация — устойчивые паттерны, сценарии и эмоциональные отпечатки. Парапсихология и исследования аномального опыта говорят о феномене «ментальных построений» или «эгрегоров» — устойчивых мыслеформ, которые при определенных условиях могут проецироваться в восприятие свидетеля. Они питаются как коллективным страхом (архетип «Незнакомца», «Смерти с косой»), так и локальной травмой места (боль, насилие, массовая гибель). Чаще всего эти информационные сгустки обретают узнаваемую, символическую форму. И одна из самых древних и пугающих — это фигура в длинном одеянии с безликим капюшоном. Она встречается в фольклоре всего мира: от скандинавского драугра до славянской смерти. Это не призрак конкретного человека, а призрак самой идеи — чуждости, угрозы, неотвратимости. История нашей читательницы — яркий пример того, как этот архетип проявляется в реальности в разное время и в разных местах.
История от первого лица: «Человек в капюшоне и тени в коридоре»
Это было в пионерском лагере, где-то в середине 90-х. Я, девчонка лет десяти, после шумного обеда в столовой отправилась в туалет. Туалеты, как водилось, были отдельными деревянными домиками на окраине территории, за асфальтированной дорожкой.
День был ясный, солнечный, вокруг сновали такие же ребята, слышались крики вожатых — обычная лагерная суета. И вот, подходя к этим будкам метров за десять, я замерла как вкопанная.
За дальним туалетом, спиной ко мне, стояла фигура. Высокая, худая, в длинном черном плаще, как у героев старых фильмов. Плащ был странного, плотного, не шевелящегося на ветру кроя, а на голове — остроконечный капюшон, образующий четкий треугольный силуэт. Фигура чем-то занята: она держала в руках обычный полиэтиленовый пакет и методично, с каким-то странным, почти ритмичным терпением его вытряхивала. Движения были похожи на то, как отряхивают от дождя мокрую куртку — резкие, отрывистые. Но день-то был сухой!
Меня сковал леденящий, животный ужас. Не от того, что кто-то шутит — шутки здесь были неуместны и физически невозможны. Это было что-то другое. Я пыталась разглядеть лицо, но внутри капюшона была лишь густая, непроглядная темнота, словно там зияла дыра в саму ночь. Вокруг этой фигуры воздух словно густел и мерк, будто солнечный свет ее не касался.
Я не кричала. Я развернулась и побежала обратно так, как не бегала никогда, чувствуя ледяную спину этого «кого-то» у себя за спиной. В туалет я в тот день так и не пошла — сделала свои дела в кустах поближе к корпусам, трясясь от страха. Этот образ врезался в память намертво.
Спустя много лет, уже взрослой, я работала в одном старом административном здании. Мне часто приходилось задерживаться там одной. И в один из таких вечеров я заметила нечто. Из дальнего кабинета, дверь которого была приоткрыта в темный коридор, выползала тень. Не моя, не от уличного фонаря — отдельная, плотная, бесформенная. Она медленно перетекала через коридор и словно впитывалась в дверь напротив. Как только я резко поворачивала голову, чтобы рассмотреть — движение прекращалось, но краем глаза я ловила новый всполох тьмы уже в другом проеме. Я чувствовала себя как в аквариуме, по которому плавают невидимые глазу, но ощущаемые кожей существа.
На следующий день, в разговоре с местной коллегой, я осторожно спросила, не «шумит» ли тут что-нибудь. Она побледнела и сказала: «Ты тоже видела? На этом месте давным-давно было старое кладбище. Я однажды, закрываясь, видела в конце коридора человека… в черном балахоне с капюшоном. Лица не было, просто темнота».
У меня по коже пробежали мурашки. В тот же миг перед глазами встал солнечный день, деревянный туалет и та фигура, вытряхивающая невидимую грязь из пакета. Тот же силуэт. Тот же безликий капюшон. Тот же немой, всепроникающий ужас. Это была не случайность. Это был он. Или оно
____________________________-
Что же это было? Если отбросить скепсис и допустить, что наша реальность — не единственная, картина складывается пугающе логичная.
Представьте, что миры — как слои плёнки, наложенные друг на друга. Обычно они не соприкасаются. Но есть места, где эта плёнка истончается или рвётся: старые кладбища, границы (как та самая окраина лагеря с туалетом), точки, где когда-то случилась сильная эмоция — страх или боль. Через эти «трещины» может просачиваться то, что живёт по соседству.
«Человек в капюшоне» — это, скорее всего, не призрак конкретного покойника. Это что-то иное. Может, астральный страж такого места-разлома, «смотритель портала». Или существо из параллели, где нет привычных нам лиц и понятных действий, а потому его облик наш мозг достраивает до самого простого и пугающего шаблона: тёмный плащ и пустота под капюшоном. Его бессмысленное вытряхивание пакета может быть просто «фоновым процессом» его реальности, который мы наблюдаем, как животное наблюдает за непонятной работой человека.
А тени, перетекающие в здании на месте кладбища, — это, возможно, самые что ни на есть астральные двойники, энергетические отпечатки тех, кто покоится под фундаментом. Они не злые, они просто есть, как запись на плёнке, которая иногда проигрывается.
Самое жуткое в этой истории — подтверждение. Когда два человека, не сговариваясь, описывают одну и ту же сущность в разных местах, это уже не галлюцинация. Это указание на существование неких общих правил, по которым «тот» свет иногда пробивается в «этот». И фигура в капюшоне — один из самых частых и древних «паспортов» пришельца из-за границы наших миров. Она появляется не чтобы напугать, а потому что граница в этот момент — и правда стала тонка. И если вы когда-нибудь в тишине старого здания или на пустынном краю увидите похожий силуэт, знайте: вы не сошли с ума. Вы просто на мгновение заглянули в соседнее окно реальности, откуда, в свою очередь, тоже кто-то может смотреть на вас.