Одной из главных тем прошедшей недели стали столкновения в Иране: власти отчаянно противостоят внутренней смуте. По мере развития напряженности в Исламской Республике у нас справа сразу начали раздаваться возгласы о том, что «Иран не имеет стратегического значения» с предложением его побыстрее сдать как жаждут сбросить и Венесуэлу.
Партнёры по украинскому переговорному процессу не сидят сложа руки – Трамп и его «ястреб» Маск, не стесняясь, разжигают пламя и грозятся «сделать Иран снова великим», ну а иранское посольство в Лондоне успело примкнуть к Западу и поменять флаг на знамя шахского Ирана. Наследник последнего иранского шаха уже одевает парашют и готовится по команде из Вашингтона прыгнуть на трон, что безусловно придётся по нраву монархически-настроенной российской общественности.
Есть и противоположное мнение, в соответствии с которым Иран нужно непременно спасать, хотя пока Иран о помощи сам не просил и по мере возможностей собственными силами (конечно, при скрытой технической поддержке России и Китая) разбирается с внутренними проблемами, имея для этого соответствующие ресурсы.
Несмотря на одних выгодоприобретателей от падения Венесуэлы и Ирана (США), сама ситуация не аналогична венесуэльской. Дело Ирана чуть более сложное по ценностным основаниям. В случае с Каракасом есть общие точки соприкосновения идеологий в разрезе социализма, но с Ираном ценностной основы нет никакой. Более того, если в Каракасе рады установке флага СССР, то власти Тегерана от такой идеи затрясёт, так как для них СССР был агрессором в ходе Второй мировой войны. То есть ещё есть над чем поработать в вопросе сближения мировосприятия.
Иранский спор также раскручивается вокруг термина «союзник», который сегодня приписывается слишком многим, хотя, порой, номинанты до него не дотягивают, исповедуя принцип получения экономических благ от сотрудничества с Россией без ценностного сближения для «обеспечения сохранности суверенитета».
В нашем понимании «союзник» – это тот, кто в сложный момент на уровне рефлекса мгновенно придёт на помощь - друг.
Какая страна может такими отношениями с Россией? Только Северная Корея. Исключительно Ким Чен Ын в ответ на украинскую атаку Курской области активировал оборонное соглашение с Россией и отправил на помощь корейские войска. Именно корейским офицерам со слезами на глазах Владимир Путин жал руки на параде в честь 80ой годовщины Великой Победы над фашизмом 9 мая прошлого года.
А почему Иран не союзник в таком понимании этого слова?
Потому что он ведёт в свою Игру. В трудный для России момент Иран пришёл на помощь и предоставил свои беспилотные технологии для усиления работы российской армии на украинском фронте. Но далеко не факт, что так бы произошло, будь Иран уверен в нормализации отношений с США и ЕС. На свою игру указывает и то, что Тегеран резко бросился ратифицировать соглашение о партнёрстве с Россией, где положения о военной помощи свелись к символизму, только после израильского удара.
Тем не менее, иранские интересы во многих точках совпадают с российскими. В частности, речь идёт о транспортном коридоре «Север-Юг» из Балтики через Каспий и Иран в индийский океан и Индию.
США же выгодно свергнуть иранскую власть, чтобы продолжить ограничивать подвижность России, выстраивать вокруг неё недружественный барьер и снижать торговые возможности. В последнем случае в связке с Ираном речь идёт именно о коридоре «Север-Юг». Российские торговые пути – это и вопрос Гренландии. Ведь ценность данной земля не только в полезных ископаемых и военных базах – она ещё и ключ к российскому Северному морскому пути. Стороннему наблюдателю может показаться, что авианесущие армады США просто так бороздят воды Мирового океана, но на самом деле они контролируют морские торговые пути, где Россия всем назло решила начать играть важную роль.
Приземление в Тегеране милого российским западникам Шаха может сразу стать матом, поэтому мат должен быть только российский и в виде мягкой подстилки для дружественного Ирана.
А терминологию нужно корректировать.