Сижу на кухне, гляжу, как папа с дочкой снимают видео для ютуба на нашей детской площадке. Сосед Юра ворчит: «Детства нет!». А я задумался. Может, детство просто другое? История про самую юную звезду интернета — лишь повод поговорить о самом главном: как нам, «аналоговым» родителям и дедам, не потерять связь с «цифровыми» детьми. Без нравоучений, с юмором и чашкой чая.
Введение: Про лифт, ворону и нового царя горы
На моем пятом этаже лифт — не транспорт, а философская категория. То работает, то нет. Как сама жизнь. Сегодня он решил поразмышлять о вечном, поэтому я поднимался пешком. Зато какая разминка для сердца и какая пауза для мыслей!
Сижу на кухне, пью чай, который завариваю покрепче — люблю, когда ложка стоит. Гляжу в окно. К нашему двору, минуя все ухабы, подкатывает блестящий внедорожник, будто сошедший со страниц журнала. Из него, словно два спецагента на задание, выпрыгивают папа с дочкой. Девице лет шестнадцать, одета по последнему писку — штаны такие, что, кажется, их не надели, а нарисовали поверх ног. Папа — не богатырь, а подтянутый мужчина в кепке и с телефоном на готове.
И тут начинается самое интересное. Они направляются к нашей старой детской площадке, к тому самому ржавому турнику, на котором соседский Витька сорвал спину в далеком девяностом. Девушка ловко на него запрыгивает, начинает крутить что-то немыслимое. Папа снимает. Получается у нее здорово, видно сразу. Они оба смеются, что-то кричат друг другу. Минут через пять — как ветром сдуло. Уехали. Только ворона на качелях, которую они спугнули, каркнула с недоумением: «Куда все делись? Только началось!»
На следующей же лавочке, где мы с соседом Юрой обычно решаем мировые проблемы за партией в домино, раздается фирменный звук. Нечто среднее между хрипом, вздохом и предсмертным rattle. Это Юра комментирует.
— Видал? — говорит он, не глядя на меня, уставившись в пустоту, где только что были те двое. — Опять эти блоггеры. Ребенка, как обезьянку в цирке, на работе держат. Никакого детства. Один контент кругом, ящетаю.
«Ящетаю» — его любимое словечко. Сокращение от «я так считаю». Экономит силы для главного — для ворчания.
Я ему молча подливаю чаю. Ворчание Юры — это голос целой эпохи, звук ломающихся копьев о бетонную стену нового мира. И мне стало интересно: а кто прав? Он, с его «детства нет»? Или те, кто это детство проживает сейчас, на турниках и в экранах смартфонов?
И тут мне на глаза попалась история. Про отца-фотографа Джордана и его дочку Салиш. Он начал снимать с ней видео, когда ей было десять. Сейчас ей шестнадцать, а на их канал на ютубе подписаны десятки миллионов. Ее узнают на улицах, толпы фанатов приходят на встречи. И в голове сразу звучит тот же голос, что и у Юры: «Эксплуатация! Ребенка на поток поставили!».
Но я решил копнуть глубже. Не судить, а понять. Потому что криком «В наше время!» делу не поможешь. В наше время тоже хватало дури. Просто она пахла по-другому.
Так вот, давайте вместе подумаем над этой историей. Не как судьи, а как зрители, которые хотят разобраться в новом спектакле. Спектакле под названием «цифровое детство». И найдем в нем не только грабли, на которые можно наступить, но и скрытые тропинки к взаимопониманию.
Часть 1: Волшебная палка против волшебного экрана. Что на самом деле украли?
Сначала давайте разберемся с корнем недовольства. С ностальгией. У меня в детстве самым ценным предметом была правильно подобранная палка. Не абы какая, а именно та, что идеально ложилась в руку. Она была и мечом-кладенцом в войне за песочницу, и скакуном в гонках по асфальту, и удочкой в луже у гаража. Счастье пахло сбитыми коленками, зеленкой и абрикосами, украденными в соседском саду.
А сейчас? Счастье для подростка — это стотыщмильён просмотров под коротким роликом, где он что-то там жонглирует или танцует. Для нас, рожденных с палкой в руках, это звучит как бред сумасшедшего. «Какое же это счастье? Виртуальное! Ненастоящее!» — хочется крикнуть.
А они смотрят на нас с искренним недоумением: «А что, воровать абрикосы — это настоящее? Это же против правил. Да и у меня на них аллергия».
Вот он, первый и главный камень преткновения. Нам кажется, что у них украли детство. А они его просто так и не получали в нашем, «палочном» формате. У них детство другое. Цифровое. Их двор — это лента новостей. Их «палка» — смартфон. Их способ заявить «Я здесь! Я есть!» — не крик «Царь горы!» во дворе, а удачно залитый в сеть клип.
Что с этим делать? Первый шаг — просто признать. Признать, что их страна существует. Это не колония на Марсе, это соседняя квартира, просто дверь в нее открывается паролем из приложений. Мы в этой стране туристы без разговорника. Можно злиться на непонятные вывески, а можно выучить пару фраз. «Что это ты смотришь?» и «Ой, а что тут смешного?» — отличное начало.
Забавный случай из жизни: как-то я пытался объяснить внучке племянницы прелесть игры «Казаки-разбойники». Расписал стратегию, азарт, погони. Она выслушала, покрутила в руках телефон и вынесла вердикт: «Поняла. Это типа PvP-игры с нелинейным сюжетом и захватом территорий на локалке? Звучит неплохо, но графика, я смотрю, была так себе». Я сел, попил чаю и понял: она не издевается. Она просто перевела мой мир на свой язык. И контакт состоялся.
Часть 2: Папа-продюсер или папа-напарник? Где спрятаны главные грабли
Теперь вернемся к нашей истории про отца Джордана и дочь Салиш. У нас, слыша такое, в голове сразу всплывают страшилки про сломанные судьбы юных звезд, которых родители выжали как лимон. И это, увы, бывает. Но давайте присмотримся к ним внимательнее. Почему их история, кажется, не трещит по швам?
Я погуглил, посмотрел. И выделил три важных столпа, на которых стоит их общее дело.
- Железобетонный лимит: один день в неделю. Все съемки — только по воскресеньям. Шесть других дней — школа, уроки, друзья, спортивная секция, простая жизнь в своей комнате. Это не конвейер. Это хобби, которое переросло в профессию, но не поглотило вселенную ребенка. Отец сознательно оградил пространство нормальной жизни.
- Фокус на игре, а не на исповеди. Они не снимают «реалити», где вываливают на публику семейные ссоры, слезы и поцелуи. Они снимают челленджи, смешные эксперименты, совместные приключения. Это не дневник, а игровая площадка, вынесенная на общее обозрение. Важно: площадка, а не спальня.
- Главный приоритет — не статистика, а счастье. Отец в интервью говорит именно это. И по тому, как они общаются в кадрах, видно — это не пустые слова. Там нет отношения «начальник-подчиненный», там есть азарт «напарников», которые затеяли общее веселое дело.
Вот где та самая грань. Она проходит не между «снимать» и «не снимать». Она проходит между «папа, который гонится за хайпом» и «папа, который нашел крутой способ проводить время с ребенком». Первый спрашивает: «Сколько лайков?». Второй спрашивает: «А весело было?».
Мы же, по старой памяти, часто хватаемся за две крайности. Либо ультиматум: «Прекрати это позорище, иди уроки учи! Будешь, как все, человеком с профессией!». Либо алчная мечта: «Ой, давай и мы заведем канал! Ты будешь звездой, я буду продюсером!». И то, и другое ведет в тупик. Первое — к бунту и вранью. Второе — к тому, что ребенок чувствует себя инструментом для исполнения родительских амбиций.
Что делать? Слушать. Не свой внутренний голос страха или жадности, а своего ребенка. Что заставляет его глаза гореть? Может, это не съемка роликов, а программирование? Или рисование в digital? Или разборка старых моторов? Наша задача — не стать продюсером, а быть тыловой базой. Надежным тылом, который прикроет от хейтеров, подставит плечо при неудаче и всегда напомнит: «Ты мне дорог не из-за подписчиков. Ты мне дорог просто потому, что ты есть».
История из соседнего подъезда: Мой приятель Сашка с пеленок видел в сыне гроссмейстера. Мальчик тихо ненавидел шахматы, мечтал танцевать. Но Сашка был непреклонен. В шестнадцать лет сын взял и разбил шахматную доску об табуретку. Буквально. Со словами: «Все. Я больше не могу. Я иду на брейк-данс». Сейчас он счастливый хореограф. А Сашка до сих пор ноет на лавочке: «Эх, пропал гений…». Так вот, интернет для многих — такая же шахматная доска. На нее пихают детей, не спросив, любят ли они эту игру.
Часть 3: Зачем ей 80 000 незнакомцев? Новая валюта счастья и ее опасный курс
А теперь давайте про самый пугающий для нас, стариков, момент. Про масштаб. Читаю: на встречу с этой шестнадцатилетней девочкой в торговом центре пришло 80 000 человек. У меня аж дух захватило. Целый стадион кричащих людей. В шестнадцать-то лет! Зачем ей это? Это же гигантское давление, груз ответственности!
Но давайте зададим другой вопрос. А зачем артисту аплодисменты? Писателю — читатели? Любому из нас — простое «спасибо, ты молодец» от начальника? Все мы хотим быть значимыми. Раньше значимость измерялась грамотой на работе, уважением во дворе, крепким рукопожатием. Сейчас она измеряется цифрами: подписчики, лайки, просмотры. Это просто новая валюта.
Беда начинается не тогда, когда эта валюта появляется. Беда начинается, когда она становится единственной. Когда подросток впадает в панику, если у него «всего» сто подписчиков. Когда его настроение на весь день определяет количество красных сердечек под фото. Когда реальная жизнь превращается в сырье для контента: «О, смотри, как красиво закат светит! Надо срочно снять сторис, а то пропадет!».
Это и есть главная цифровая ловушка. В ней растворяется реальное «я». Его место занимает образ, поза, персонаж для публики.
Как с этим бороться? Без истерик. Ритуалами.
Я предлагаю не запреты, которые только разжигают страсть, а семейные «островки реальности». Неприкосновенные заповедники без Wi-Fi.
- «Коробка перемирия» на ужин. За обеденным столом — все телефоны в общую коробку. Не навсегда. На полчаса. Цель — не наказание, а правило. Чтобы увидеть лица друг друга. Чтобы спросить: «Как день?» Даже если в ответ будет дежурное «нормально» — это контакт. Настоящий, а не через мессенджер.
- Воскресный «цифровой поход». Не в лес за ягодами, а в лес… просто в лес. Или в парк, на речку. Туда, где связь ловит через раз. И не говорить при этом: «Вот видишь, как здорово без твоего интернета!». Это вызовет только отторжение. Просто идите. Молчите, болтайте, найдите шишку, споткнитесь о корягу, смейтесь. Дайте ребенку понять, что его ценность для вас не имеет ничего общего с числом в углу экрана. Она — в его смехе здесь и сейчас.
Для сравнения из прошлого: Раньше, чтобы завоевать признание во дворе, надо было что-то уметь. Спеть под гитару так, чтобы у всех мурашки пошли. Сделать самый крутой карт. Даже подраться так, чтобы тебя уважали. Признание добывалось трудом и талантом. Сейчас признание можно получить, просто неудачно упав в лужу, если это попадет в объектив. Возможностей стать заметным — море. А вот ценности в таком признании — часто ноль. Наша задача — научить детей отличать настоящее золото мастерства от блестящей мишуры сиюминутного хайпа.
Часть 4: «Ок, бумер». Что отвечает дед с пятого этажа?
Мне 68. Я холостяк. Моя вселенная — это пятый этаж, книжная полка, вечный чайник и этот вид из окна. Для современного подростка я, наверное, «около самой кромки», как сказал один юнец моей племяннице. Но я-то отлично помню, каково это — быть юным и слышать от предков: «Вот в наше время…». От этих слов хотелось лезть на стену или, на худой конец, на тот самый шкаф.
Поэтому я не буду их говорить. Потому что в наше время тоже хватало глупости. Мир не был лучше. Он был медленнее. И в этом — вся разница. Все сейчас летит со скоростью оптоволокна. А наша психика, наше сердце — они аналоговые, тикают, как старые настенные часы.
Наша задача — не запихнуть детей обратно в наш «медленный» мир. Это безнадежно и смешно. Наша задача — помочь им не сломать шею в этом «быстром». И для этого у нас есть тайное оружие. Не контроль. Не нравоучения. А искренний, даже немного дурацкий, интерес.
Спокойно спросите: «А кто это у тебя на аватарке? А чем он знаменит? Покажи одно его видео, я не в теме». Вы, скорее всего, ничего не поймете. Юмор покажется примитивным, действия — идиотскими. Вы будете сидеть с каменным лицом, глядя, как молодые люди кривляются под бит. Но! Вы увидите его глаза, когда он будет это объяснять. Вы увидите азарт, огонь, желание донести. Вот ради этого мостика, ради этого «папа, смотри!», и стоит проглотить свое непонимание. Можно сказать: «Ну, ничего не понял, но вижу, что тебе заходит. Ладно, иди смотри». Это не капитуляция. Это высшая дипломатия — дипломатия уважения.
Финальное озарение: Когда я смотрю эти безумные челленджи, у меня в голове крутится: «Да на что они время тратят?». И тут всплывает картинка. Как мы с пацанами на спор ели немытые корнеплоды с колхозного поля. Или пугали друг друга до обморока в темном подвале, рассказывая историю про черную руку. Да мы такие же! Просто наша аудитория была пять человек со двора, а у них — весь мир. Суть-то не изменилась: испытать себя, посмеяться, получить дозу адреналина и признания в своей стае.
Мы не с разных планет. Мы из одного племени. Просто они ушли дальше в джунгли, где вместо лиан — вай-фай. И наша мудрость нужна не для того, чтобы кричать «Вернитесь!». А чтобы, когда они позовут на помощь, мы могли сказать: «Я тут. Я помню карту. И у меня с собой аптечка и термос с чаем».
Заключение: Возвращение на лавочку. Теперь с новыми мыслями
Так что же выходит? История про Джордана и Салиш — не инструкция по выращиванию звезды. Это частный случай успеха. Успешного, потому что они смогли поставить забор между игрой и жизнью. Между работой и семьей. Между публичным персонажем и частным человеком.
Давайте резюмируем простыми тезисами:
- Детство не украли. Его переформатировали. Оно теперь цифровое. С этим фактом надо знакомиться, а не воевать.
- Главное — не «что» (блогер или нет), а «как» и «зачем». Можно вместе с ребенком монтировать ролики и стать ближе. А можно запрещать соцсети и стать врагами. Все решает мотив: совместная радость или родительская жадность/страх.
- Новая валюта — цифры. Наша задача — напомнить про старую. Про валюту живых эмоций, настоящих умений, крепкой дружбы. Которая не пропадает, когда садится батарейка.
- Мост строит тот, кто старше. Проявляя интерес, а не снисхождение. Помня, что мы тоже хотели, чтобы нас услышали. Просто у нас для этого был двор, а у них — весь интернет.
Счастье, как мне видится с высоты пятого этажа, в балансе. Как у тех героев: один день на съемки, шесть — на обычную жизнь. Где пахнет не только пудрой и светом софитов, но и щами, которые соседка принесла из жалости к холостяку. Где есть не только фанаты, но и друг, который придет, даже если у тебя ноль просмотров и полный крах.
Я снова сижу на своей кухне. Двор пуст. Никаких блогеров. Только ветер раскачивает качели, на которых когда-то катался мой внук племянницы. И я понимаю, что счастье — оно и в этой тишине. В возможности просто дышать, думать и делиться мыслями. Чтобы кто-то, прочитав это, там, в своем городе, кивнул: «Да, он прав. Не все так страшно».
Так что ставьте чайник, дорогие мои. И не будьте слишком строги. Ни к тем папам, что снимают с детьми челленджи, ни к тем, что прячут от них роутеры. В основе каждого поступка — любовь. И страх. Главное, чтобы любовь побеждала. Та самая, простая, нецифровая. Которая не требует лайков для подтверждения.
P.S. от Константина с пятого этажа:
Если эти размышления показались вам чем-то ценным — заходите на канал. Тут у меня и про то, как научить кота открывать холодильник (эпическая ошибка), и про вечную войну соседа Юры с управляющей компанией, и про то, как починить лифт в собственной душе, когда он завис между этажами «все пропало» и «а, будь что будет». Подписывайтесь, чтобы не потерять. Комментируйте — мне искренне интересен ваш взгляд, даже если он противоположный. В споре и в диалоге рождается то самое понимание.
А итог, пожалуй, прост, как та самая детская палка: живите с открытым сердцем, чувством юмора и не бойтесь нового. И в виртуальном, и в самом что ни на есть реальном мире, где лифт вечно капризничает, но вид с пятого этажа — все равно того стоит. Улыбайтесь. Хотя бы потому, что это бесплатно, полезно для здоровья и очень бесит соседа Юру.
Ваш Константин. С пятого этажа, где всегда есть запас чая и пара нерассказанных историй.