Вечером за ужином Елена сообщила Григорию, что у них будет ребёнок.
— Вот даже как, — тихо произнёс Григорий, продолжая есть свои любимые сибирские пельмени (с говядиной, свининой, бараниной, чесноком, луком и перцем) и обдумывая только что услышанное. — Ребёнок, говоришь, будет. Интересно.
— Ты расстроился?
«Не следует говорить ей правду, что я расстроился, потому что ребёнок мне даром не нужен, — думал Григорий. — Как и бессмысленно убеждать её в том, что ребёнок для нас сейчас — это будет лишнее. По лицу её вижу, что она счастлива. А пельмени такие вкусные. И портить себе и ей настроение за вкусным ужином — это не по-мужски.
Тем более что я вижу, она счастлива, а я ничего не могу с этим поделать. И если она хочет ребёнка, ну пусть будет ребёнок. Пусть. Только без меня.
Вот сейчас доем пельмени и уйду. Или даже не так. Уйду завтра днём. Когда её дома не будет. Соберу вещи и сбегу. А ей позвоню и скажу, что мне срочно нужно уехать к маме в деревню, крышу чинить.
Или нет. К маме крышу чинить — это банально. Нужно придумать что-то более оригинальное. Но что? Что бы такое придумать? Ладно. У меня ещё впереди много времени. Что-нибудь придумаю».
— Что ты молчишь, Гриша? Почему так странно смотришь на меня? Я тебя огорчила? Только честно.
Григорий, прожевав очередной пельмень, ласково улыбнулся.
— Нет, любимая, — нежно произнёс он. — Ты ошибаешься. Ты меня не огорчила. Уксус подай, пожалуйста. Спасибо. И я не расстроился. Я рад. Я очень рад.
— Слава богу. А то я волновалась.
— Волновалась? Почему?
— Думала, ты рассердишься.
— Ну что ты, глупенькая. Как можно сердиться. Я ведь стану отцом. А это счастье.
— Я тоже так думаю.
— А кто у нас будет, мальчик или девочка? — спросил Григорий.
— Ещё не знаю.
— А давай представим, кем он станет, когда вырастет, — предложил Григорий.
— Давай.
И они продолжали разговор в том же духе. Григорий ел свои любимые пельмени, и они говорили о ребёнке и планировали будущее.
А утром, проводив Елену на работу и закрыв за ней дверь, Григорий тяжело вздохнул и начал собирать свои вещи.
***
Когда Елена приехала на работу, её сразу там обступили подруги и начали задавать вопросы.
— Ну как? — спрашивали подруги. — Ты сказала ему?
— Сказала.
— А он что? — спросила одна из подруг, которую звали Лерой. — Ругался, наверное? Говорил, что вам рано? Что прежде нужно на ноги встать?
— Ничего такого не было.
Лера недовольно фыркнула и пожала плечами.
— А что же тогда было? — спрашивали другие подруги. — Что он делал? Как среагировал? Что сказал?
— Он обрадовался.
— Да ладно?
— Вот вам и ладно. Сказал, что всю жизнь мечтал быть отцом. Что семья без детей — это и не семья вовсе.
— Господи, вот же везёт некоторым! — воскликнули подруги. — Счастливая ты, Елена.
— Счастливая, — соглашалась Елена с подругами.
И все подруги радовались за Елену. Только Лера молча стояла чуть в стороне, думая о том, что Елена не заслуживает такого.
Но в это время ей кто-то позвонил. Увидев, кто звонит, Лера ушла, чтобы никто не слышал её разговора.
А Елена продолжала говорить с подругами.
— Наверное, ты в прошлом что-то хорошее сделала, — предполагали подруги. — И за это тебя вознаградили.
— Наверное.
— А Григорий сказал, когда теперь на работу устроится? Ведь отцом скоро станет. Или и дальше продолжит на твоей шее сидеть?
— О его работе мы ещё не разговаривали. Мы только о ребёнке говорили.
— Ну, значит, будет и дальше, — предположили подруги, — сидеть на твоей шее.
— Нет, — решительно произнесла Елена. — Я уверена, что мой Григорий не такой, и он на моей шее сидеть не будет. Ребёнок, наверное, заставит его начать работать. Слышали бы вы, как он вчера вечером говорил о нашем с ним будущем. Такое будущее невозможно, если он продолжит сидеть на моей шее.
И Елена оказалась права. Григорий не собирался сидеть на её шее. Он сел на другую шею. На шею Леры, её подруги.
И когда Елена говорила подругам, какой её Григорий хороший и как он обрадовался, когда узнал, что станет отцом, Григорий к тому времени уже собрал свои вещи, забрал из шкатулки все деньги, которые Елена планировала заплатить за следующий месяц аренды квартиры, и ушёл.
А выйдя из подъезда он сразу позвонил Лере.
***
— Это правда, что ты сказала мне три дня назад? — спросил он. — Ты меня действительно любишь?
— Правда, — ответила Лера.
— И ты всё ещё хочешь, чтобы я бросил Елену и ушёл к тебе?
— Очень хочу? Но почему ты спрашиваешь?
— Потому что своими такими словами ты растревожила мне душу.
— Так уж и растревожила?
— А как же! Я теперь спать спокойно не могу. Есть спокойно не могу. Даже свои любимые пельмени. Всё думаю о том, что ты сказала.
— И что ты думаешь?
— Думаю, что тоже люблю тебя.
— Тогда чего ждёшь? Почему не уходишь от Елены ко мне, если любишь?
— Потому что я — честный человек.
— При чём здесь это?
— Елена ждёт ребёнка.
— Слышала.
— Ну вот и ты слышала. Как я могу отставить её в такой момент? Ты подумала?
— Нет. Об этом я не думала.
— И как я теперь могу от неё уйти? Ведь это же будет выглядеть подло? Эх, почему же ты не сказала раньше, что любишь меня! Я бы уже давно ушёл от Елены к тебе, и мы были бы счастливы!
— Когда раньше-то?
— Полгода назад. Когда мы начали с тобой встречаться.
— Тогда я ещё не знала, что люблю тебя. Я поняла это только три дня назад. И сразу тебе сообщила.
— Несчастные мы влюблённые, да?
— Почему несчастные?
— Потому что... Я не могу бросить Елену в её положении. Не могу уйти к той, которую люблю на самом деле и которая по-настоящему любит меня. И я не знаю, что делать.
Как можно исправить эту ситуацию? Ума не приложу. Вот если бы я точно знал, что это не мой ребёнок! Понимаешь?
— В смысле, не твой?
— Ну не мой, и всё.
— А чей?
— Не знаю чей. Кого-то другого.
— Кого другого?
— Понятия не имею. Мне всё равно, кто тот другой, кто является отцом её ребёнка. Но если бы я точно знал, что такой мужчина есть, моя совесть была бы чиста! Понимаешь?
— Кажется, понимаю.
— Нельзя, Лера, строить своё счастье на несчастье другого. Согласна?
— Согласна.
— Вот! А если бы ты, например, узнала, что есть у Елены другой, от которого она и ждёт ребёнка, тогда я с чистой совестью могу уходить от Елены и строить свою жизнь с тобой. Но уже не на несчастье Елены, а на правде, которая вдруг всплыла. Поняла?
— Поняла, Гриша. Я всё поняла.
— Но какой смысл это обсуждать, если такого человека нет?
— Я найду такого человека.
— Найдёшь?
— Да.
— Тогда другое дело. Тогда моя совесть чиста, и я еду к тебе.
— А когда ты приедешь?
— Да хоть сейчас. Но мне нужны деньги.
— На такси?
— На такси, само собой, но не только. Мы ведь с Еленой снимаем квартиру. И нужно платить за следующий месяц. А Елена ждёт ребёнка. Пусть не от меня. Пусть от другого, которого ты найдёшь, но она его ждёт. Мне нужно достать необходимую сумму для оплаты аренды. Хотя бы на полгода вперёд.
— Сколько тебе нужно?
Григорий назвал сумму. И Лера перевела ему деньги. Григорий улыбнулся и вызвал такси. И уже через полчаса он звонил в квартиру Леры.
***
— Очень хочу есть, — сказал он, когда Лера открыла ему дверь. — Ты нашла отца Лениного ребёнка?
— Нашла.
— Очень хорошо. Поговори теперь с Леной и всё ей объясни. Я бы мог и сам поговорить. Но опасаюсь, что Лена сумеет меня разжалобить, и я её прощу и вернусь к ней.
— Только этого мне не хватало. Простит он. Слишком уж ты жалостливый, Григорий. Всё готов простить. Даже предательство.
— Как честный человек.
— Не надо тебе с ней говорить. Я сама поговорю с Леной.
— Сама так сама. Ты, главное, скажи ей, что я не верил, когда узнал, что ребёнок — не мой, а у неё есть другой. Но мне предъявили доказательства. Поэтому я не смог остаться и ушёл. А если она спросит, почему я к тебе ушёл, ты скажи ей правду.
— Какую правду?
— Что ты встретила меня на улице. Увидела меня в подавленном состоянии. Не могла спокойно смотреть на мои страдания. Вот и позвала к себе.
Лера сделала всё так, как посоветовал ей Григорий. Она позвонила Елене и сказала, что Григорию кто-то сообщил, что ребёнок не его и что у Елены есть другой.
— Какой другой? — недоумевала Елена. — У меня нет никого.
— Есть, — уверенно ответила Лера. — И он пришёл к Григорию. Если хочешь, я могу даже дать тебе его телефон, и вы поговорите.
Лера дала подруге телефон Фомы, которого Лера и попросила сыграть столь неприятную роль. Разумеется, Фома согласился на эту подлость не бесплатно. Лере пришлось заплатить ему солидное вознаграждение.
И когда Елена позвонила Фоме, он подтвердил, что у них с Еленой действительно было несколько свиданий.
— Но у нас с вами не было ничего? — недоумевала Елена. — Зачем вы наговариваете на меня?
— Как не было, когда было, — уверенно ответил Фома. — И я люблю тебя. И когда узнал, что ты ждёшь ребёнка, сразу сообщил об этом Григорию. И вообще, Елена, если хочешь, я даже готов на тебе жениться. Разумеется, не бесплатно.
Елена не стала продолжать разговор. Ей всё было ясно. Она поняла, почему Григорий ушёл, и старалась не сердиться и не обижаться на него.
«На его месте, — думала Елена, — если бы мне сообщили такое, я бы тоже ушла. И я на него не сержусь за то, что он поверил клевете и ушёл, стащив все мои деньги.
Впрочем, сержусь, конечно. И ещё как сержусь. Но я его прощаю. Можно было бы, конечно, сделать всё необходимое и доказать ему, что отец — не какой-то там Фома, которого я и в глаза-то ни разу не видела, а он. Но если честно, то мне даже противно об этом думать.
И если так всё вышло, значит, это судьба, и так и должно быть. А Григорий пусть будет счастлив с Лерой. Но подругой моей она больше не будет, нет. И хорошо, что мы с Григорием не женаты. Ведь насколько всё было бы сложнее в таком случае. А так всё просто. Расстались, и всё».
***
Прошло время, и у Елены родилась дочка.
А Григорий женился на Лере.
Григорий не хотел жениться, но Лера его заставила, пригрозив, что если он не согласится, то она расскажет всем, в том числе и Елене, всю правду.
— Какую ещё правду ты всем расскажешь? — не понял Григорий.
— Что отец её дочери — ты, а не какой-то там Фома!
— А разве отец — я? — удивился Григорий. — Ты же говорила — Фома.
— Не прикидывайся! Ты всё прекрасно понимаешь!
— Я не прикидываюсь. Клянусь.
— Гляди, Григорий. С огнём играешь. Я тебе не Елена. И со мной так нельзя. Не станешь моим мужем, вот как перед богом клянусь, что сообщу Елене всю правду. И скажу, что это ты меня научил врать.
— Ну хорошо, хорошо. Я согласен. Стану твоим мужем. Но только поклянись мне, что у нас никаких детей не будет.
— Клянусь! — ответила Лера, которая к тому времени уже ждала ребёнка.
И через месяц Григорий и Лера стали мужем и женой.
В скором времени Григорий узнал, что у Елены родилась дочка. А друзья Григория сообщили ему, что какая-то дальняя, но очень богатая родственница Елены, при жизни отписала всё своё имущество дочке Елены.
Друзья сообщили Григорию эту новость во время ужина. Лера тогда кормила Григория его любимыми сибирскими пельменями (с говядиной, свининой, бараниной, чесноком, луком и перцем), когда ему позвонили его друзья и сообщили столь потрясающую новость.
— И что это значит? — растерянно поинтересовался Григорий, продолжая есть пельмени.
— Это значит, что её ребёнок — самый богатый человек Москвы, Гриша! — говорили друзья. — А Елена — её опекун. И будет распоряжаться деньгами дочери и всем прочим имуществом до тех пор, пока дочка не станет достаточно взрослой, чтобы самой распоряжаться наследством. Такие вот дела. М-да, Григорий. Жаль, что не ты отец её ребёнка, а какой-то там Фома. Сейчас бы ты был опекуном.
Конечно же, узнав о том, кто его ребёнок, Григорий решил вернуться к Елене.
«Но не сейчас, — думал он, глядя на Леру. — Сделаю это завтра, когда Лера уйдёт на работу».
***
Проводив утром жену на работу, Григорий собрал свои вещи и поехал к Елене.
— Ты зачем приехал?
— Люблю, потому что, — ответил Григорий. — Вот и приехал.
— А как же Лера?
— А её я не люблю.
Конечно же, Елена сразу поняла, почему Григорий приехал, и решила его наказать.
— А я замуж выхожу, — не моргнув глазом, уверенно соврала Елена.
— За кого?
— За Фому.
— Почему за Фому?
— Как это «почему»? Он ведь отец моей дочери. За кого же мне ещё выходить?
И тогда Григорий понял, что ему предстоит непростой выбор.
«Или нужно во всём признаваться, — думал он, — или отказаться от богатой дочери».
И Григорий предпочёл признаться, если и не во всём, то кое в чём. И рассказал Елене, что это всё Лера придумала, что Фома — отец её ребёнка. А он ни сном ни духом. Но сегодня он узнал от неё правду и поэтому приехал.
— Ты мне веришь, Елена?
— Верю, разумеется. Как можно тебе не верить?
— И пустишь меня обратно к себе?
— Нет.
— Но почему?
— Потому что это правда, Гриша.
— Что «правда»?
— Фома — отец моей дочери.
— Что ты такое говоришь, Елена?
— Говорю как есть.
— Но как ты могла?
— Прости.
— Я ведь тебе верил!
— Ну я же попросила прощения.
— Прощения попросила? И всё?
— А что ты ещё хочешь?
— Да будь ты проклята, Елена. И чтобы не видеть тебе счастья с твоим Фомой.
Григорий ушёл.
***
Вечером Лера поинтересовалась, почему он грустный. И Григорий всё ей рассказал.
— Так, значит, это правда? — задумчиво произнесла Лера. — И Фома действительно отец её дочери?
— Но, а я тебе про что. Он — отец. А я — никто. А сейчас бы мог как сыр в масле кататься.
— За что же я тогда ему деньги-то заплатила?
— А ты ему заплатила?
— Ну да.
— Сколько?
Лера назвала сумму.
— Я так этого не оставлю, — решительно заявил Григорий. — Я с ним что-нибудь сделаю. Мало того, что забрал у меня мою Елену, так ещё и денег у тебя за это попросил. Я его накажу. Сурово. Век помнить будет. И до свадьбы у него точно не заживёт.
И в этот же день Григорий встретился с Фомой. И между ними состоялся серьёзный мужской разговор. В результате оба оказались сильно пострадавшими и вынуждены были обратиться за серьёзной помощью. ©Михаил Лекс