Одна из наиболее загадочных и малоизученных тем советского времени — тайные попытки Сталина наладить экономические отношения с гитлеровской Германией в середине 30-х. Не преувеличу, предположив, что по "задвинутости" в историческую тень она может конкурировать лишь с мутной историей судоплатовского зондажа первых дней войны, который по сверхтайному приказу Берия попытался через болгарского дипломата прозондировать германскую сторону об условиях, на которых та немедленно остановила бы "Барбароссу" (причём среди потенциальных советских уступок были и территориальные, по крайней мере, на словах — если что, писал об этой истории здесь).
А между тем, ничего удивительного здесь нет. Советское руководство никогда не скрывало своей германофилии, а тайные отношения с Германией во благо двух стран плодотворно развивались вплоть до прихода нацистов к власти. Лишь Гитлер, вооружённый агрессивным антибольшевизмом, позволявшим под соусом "защиты европейской цивилизации" проводить под носом Запада тайное перевооружение Германии, вопреки возражениям многих влиятельных военных и экономистов приказал немедленно разорвать все отношения с СССР. О выгодах речи в 1933-м уже не шло. С тех пор между двумя полярно антагоническими системами началась отчаянная пропагандистская война, быстро заслонившая всё остальное.
Но вопреки всему, Сталин отлично осознавал незаменимость Германии в качестве торгово-экономического партнёра и не прекращал прагматичных попыток наладить любые, пусть даже тайные и очень ограниченные отношения. Наслаивалась в данном вопросе и политика: во что бы то ни стало нужно было не допустить слишком тесного сближения Запада с Германией. Ведь в тех политреалиях оно могло быть только за счёт интересов СССР. К тому же вождь явно стремился втянуть и повязать выгодными экономическими отношениями хищную Германию, сбив её с агрессивного курса на войну (по крайней мере, против СССР). Кроме того, экономические отношения с Германией позволяли изолированному СССР ослабить экономическую монополию Запада. Как бы то ни было, все предвоенные годы вождь периодически аккуратно прощупывал Германию, причём неофициально, путём "личной дипломатии". И наиболее ярким примером тех попыток стала так называемая "миссия Канделаки"...
По понятным причинам, и сегодня о ней известно немного. Об исключительной важности говорит лишь сам факт того, что Сталин, минуя дипломатическое ведомство, через чиновника в невысоком ранге торгпреда СССР попытался в 1935-м установить контакты с руководством гитлеровской Германии, которой были предложены щедрые экономические предложения. Возникает вопрос: почему в столь щекотливом вопросе вождь прибег к помощи крайне странной и незначительной фигуры, о которой, откровенно говоря, мало что известно?
Ответить на него невозможно, ибо непонятно даже, откуда Сталин вообще "откопал" Давида Владимировича Канделаки. Чисто по возрасту он не мог быть его другом, кроме того, был бывшим эсэром, примазавшимся в 1918 году к большевикам. Но именно такого человека в конце 1934 года вождь неожиданно назначил торгпредом СССР в Берлине и, вооружив инструкциями, отправил на столь деликатное задание. Опять же, о важности данной "миссии" говорит тот факт, что Сталин лично 28 и 29 декабря 1934-го принимал Канделаки в Кремле. С учётом невысокого ранга последнего, их разговор тет-а-тет был показателем чего-то действительно чрезвычайного...
Уже в январе 1935 года отбывший в Германию торгпред провёл в Берлине несколько встреч с чиновниками Министерства экономики, в том числе и с его главой Ялмаром Шахтом. Наш историк-ветеран Лев Безыменский, изучивший инструкцию Наркоминдел СССР, составленную для Канделаки в преддверии этой встречи (и, конечно, одобренную Сталиным), уверяет, что беседа с Шахтом выходила далеко за рамки экономической. Фактически она неприкрыто затрагивала едва ли не двусторонние отношения в целом. Думаю, ничего удивительного в этом нет, иначе зачем Сталину так шифроваться?
Как бы то ни было, но первые рапорты Канделаки в Москву были обнадёживающими, хотя за последующие два года ему удалось добиться немногого. Несмотря на то, что он встречался даже с братьями Герингами, которые как никто другой из гитлеровской верхушки алчно жаждали осваивать советские ресурсы, несмотря на соблазнение богатствами, а также предложения "в духе Раппало" отбросить все идеологические препятствия, каких-то ощутимых результатов добиться не удалось. Сегодня уже понятно почему — благодаря личному приказу Гитлера...
Разыгрывая польскую "карту", он в тот период всячески уклонялся от контактов с СССР, даже взаимовыгодных. Более того, невзирая на уговоры Шахта и Геринга, отлично осознававших маячившие выгоды от предлагаемого сотрудничества с Москвой, он приказал начать "игру" с советским представителем и через разведку организовать утечку о Канделаки на Запад, чтобы выставить большевиков "двурушниками". Это стало колоссальный ударом по престижу СССР.
Ничего из этого решительно не понял на месте торгпред. Считая себе важной персоной, "человеком Сталина", ввиду отсутствия дипломатического опыта он наделал в Берлине немало ошибок, так и не осознав, что немцы попусту водят его за нос. При этом, несмотря на протесты Литвинова, прямо написавшего Сталину скептическое письмо с отзывом о "миссии Канделаки", а также о попытках экономического укрепления Германии, вождь продолжал цепляться за иллюзии о гитлеровском прагматизме (они же подведут его 22 июня). Разжигали его и преувеличенные доклады Канделаки, например о встрече с Герингом 13 мая 1936 г., который якобы приветливо пообещал значительное расширение политико-экономических отношений Германии и СССР.
Но осенью того же года грянул Нюрнбергский съезд нацистов, на котором Гитлер на фоне начавшейся Гражданской войны в Испании публично пообещал "уничтожить большевизм", таким образом, спровоцировав дипломатический скандал, снова отбросивший советско-германские отношения на самую низшую точку с 1933 г.
В общем, время шло, а практических результатов деятельности Канделаки всё не было. И вот тут уже Давид Владимирович незаметно для себя оказался в чрезвычайно опасном положении. Ему бы смекнуть, что со Сталиным такие игры опасны, но он всё продолжал кормить вождя оптимистическими обещаниями.
В начале 1937-го Канделаки снова лихорадочно попытался провести серию встреч, разослав очередную порцию заманчивых писем. Но 16 марта брат "толстого Германа", Герберт Геринг, пригласил торгпреда СССР к себе в кабинет и ошарашил его констатацией:
...в Вашем письме Шахту не содержится конкретных предложений для обсуждения. Но главное заключается в том, что немецкая сторона не видит в настоящее время различия между советским правительством и Коминтерном. Вследствие этого немецкая сторона не считает целесообразным продолжать переговоры, ибо не видит для них базы...
Параллельно Шахт заявил Сурицу, что "сейчас не видит никаких шансов на изменение наших отношений". Так два года спустя "миссия Канделаки" закончилась полным провалом, а её главный герой был отозван в Москву...
Судьба Канделаки, конечно же, трагична, ибо за проваленное задание он ответил по самому высшему счёту — кровью. И хотя дело торгпреда СССР в Германии до сих пор крепко засекречено, думаю, что расстрел в 1938-м столь опасного свидетеля сталинских игр понятен и логичен. От того, что мы увидели бы в документах, что Канделаки казнён как "немецкий шпион", легче бы не стало.
Но, политическая обстановка в те времена, как вы знаете, менялась с головокружительной быстротой. Скоро, совсем скоро высокомерные немцы вспомнят о Канделаки и сами начнут ломиться в сталинские окна "без мыла". Иосиф Виссарионович, конечно, очень крепко оторвётся, выкручивая Гитлеру руки. И совсем не зря предварительным, но обязательным условием заключения августовского Пакта станут разного рода экономические соглашения о выгодных займах и соглашениях. Это было ни что иное, как эхо "миссии Канделаки".
Но на дворе стоял уже 1939-й, а к тому времени Давид Владимирович с лишком как год лежал уже в сырой земле расстрельного полигона на Коммунарке...