Жизнь сложнее сценария. Особенно если сценарий пишет Питер Гринуэй.
В конце января родился Сергей Михайлович Эйзенштейн — режиссёр, которого до сих пор изучают, цитируют и ... ненавидят. В честь этой даты пересматриваем фильм «Эйзенштейн в Гуанахуато» британского перфомансиста Питера Гринуэя.
В основе сюжета - поездка Эйзенштейна в Мексику для работы над фильмом "Que viva Mexico!". Как известно, эта картина не была окончена, работу над ней прервала телеграмма Сталина.
Гринуэй — режиссёр с безупречным визуальным вкусом и крайне сомнительным отношением к историческим фигурам. Он не снимает биопики. Он использует людей как поверхность для собственного высказывания. И в этом смысле Эйзенштейн для него — не личность, а удобный объект.
Разница между великими мастерами и ловкими артхаусными фокусниками чувствуется мгновенно. Настоящий художник говорит через форму. Перфомансист прячется за ней.
Недостаток картины - политическая ангажированность. Хотя это скорее не недостаток, а смыслообразующий элемент.
У Гринуэя форма кричит так громко, что содержания не остаётся.
Фильм выглядит роскошно, но его задача примитивна: не понять Эйзенштейна, а вызвать к нему физиологическое отвращение.
Для этого в ход идут проверенные приёмы: жирные мухи (привет «Потёмкину»), диарея, телесные подробности, навязчивые сексуальные сцены.
И вот здесь кинокартина окончательно перестаёт быть искусством и становится политическим перформансом.
Всё это должно сработать как якорь: социализм = грязь, тело = распад, человек = жалкое существо.
Гринуэй изображает Эйзенштейна беспомощным, инфантильным, почти животным.
В его версии режиссёр, выехав за пределы СССР, ведёт себя так, будто впервые увидел мир. Хотя в реальности ещё в 1920-е годы Эйзенштейн читал лекции по всей Европе и уже был фигурой международного масштаба.
Но факты Гринуэя не интересуют. Ему нужна карикатура.
Под раздачу попадают и другие фигуры: Диего Ривера, Фрида Кало, Мейерхольд, Александров, Тиссэ... Все они — не личности, а функции.
Коммунисты, которых удобно показать грубыми, наивными, ограниченными...
После просмотра фильма вы не узнаете ничего нового об Эйзенштейне. Зато отлично поймёте самого Гринуэя — Командора Ордена Британской империи.
Показательно, что в связи с выходом фильма критики спорили о Гринуэе, идеологии и артхаусе — но не о человеке, чьё имя вынесено в название.
Остаётся только пожелать, чтобы однажды о самом Гринуэе сняли такой же биопик. Холодный, высокомерный и унизительный.
Если, конечно, будущие поколения вообще вспомнят о нем.