Сага Baldur’s Gate всегда использовала устоявшийся язык фэнтези, где женские образы были строго определены. Эти архетипы служат удобной системой координат для игрока, но внутри них часто скрываются более сложные и многогранные черты. В этой статье мы рассмотрим ключевых женских персонажей из Baldur’s Gate, и проследим, как создание запоминающихся героев эволюционировало, усложнялось и переплеталось между собой. Предупреждаю: будет много спойлеров.
Ещё важный момент: вся история с архетипами — нечто абстрактное и очень гибкое. Эта идея зародилась ещё у Карла Густава Юнга. Согласно его учениям, архетип — это универсальные, изначальные образы и мотивы, живущие в коллективном бессознательном человечества.
Это не шаблоны и не стереотипы, а скорее глубинные психологические паттерны. Они находят своё отражение в мифах, искусстве, да и в целом — в историях. Зачем они нужны? Они помогают аудитории интуитивно сопереживать персонажу, соотносить себя с ним или же его ненавидеть. Не берусь утверждать, что сценаристы, создавая своих героев, опирались именно на тот или иной архетип, но они вполне могли брать их за основу (сознательно или бессознательно), а уже потом развивать свою мысль. Именно об этом базисе, а затем и о его надстройке, сегодня порассуждаем.
Архетип воительницы
Серию Baldur's Gate вполне можно отнести к героическому фэнтези. А где героическое фэнтези — там и герои. И архетип воительницы всегда был одним из самых частых источников вдохновения для жанра. Вкратце его можно охарактеризовать известными строками: «Есть женщины в балдУрских селеньях... Коня на скаку остановят, в горящую избу войдут». Во вселенной Baldur’s Gate этот архетип принимает множество форм: и благородных паладинов, и прагматичных наёмниц. Таких персонажей мы встречаем везде и всюду.
Логично будет начать рассказ с Джахейры, которая встречается во всех частях серии. В BG3 её можно будет завербовать только под конец, а вот в оригинальной дилогии она является главной спутницей протагониста. Полуэльфийка-друид порадует игрока смесью любви к природе и дисциплиной воина. Её история трагична и окружена смертями близких для неё людей: сначала семья, потом муж Кхалид. Однако, в отличие от многих других потерпевших, потери не сломили и не ожесточили, а закалили её характер. Джахейра стала прежде всего защитницей Побережья Мечей, своих спутников, новообретённой, пусть и неблагополучной, семьи в лице Гориона и протагониста. Она всегда опирается на здравый смысл и руководствуется непоколебимым чувством долга и внутренним стержнем, без остатка отдавая партии свою мудрость и опыт.. Необычайно стойкая и выносливая.
В Baldur's Gate 3 мы пересечёмся с ней во втором акте, где выясним, что она вместе с арфистами удерживает последний оплот света в Осквернённых тенью землях.
Если протагонист является Тёмным Соблазном, Джахейра выразит ему поддержку и будет готова идти вместе с ним в бой против тьмы (ей-то про сопротивление Баалу известно всё). Это придаёт ей новое измерение — материнскую заботливость о своих спутниках, которых по прошествии времени она будет считать чуть ли не собственными детьми, которых нужно опекать.
В Baldur's Gate 3 архетип воительны получает новое воплощение в лице Лаэзель. Пожалуй, это самый недооценённый персонаж в пати, поскольку многих она оттолкнула с первых же сцен, и от неё предпочли избавиться. Зря — у её дерзкой манеры есть свои весомые причины. Гитьянка была воспитана в культуре, где ценятся сила, дисциплина и служение королеве Влаакит.
Она идеальный солдат с чёрно-белым мировоззрением: есть сильные (в основном только представители её расы) и слабые (все остальные народы). Однако этим история не заканчивается, и в процессе приключений с главным героем Лаэзель испытывает кризис веры, когда все факты начинают говорить о том, что её богиня на самом деле является узурпаторшей и тираном. История Лаэзель — это путь от слепого фанатизма к обретению собственной воли. По такой дорожке она и начинает идти, сжигая мосты.
Архетип ведьмы
Не забываем, что Baldurs Gate повествует не только о героях с мечом и щитом, но и о волшебниках. Трудно представить жанр фэнтези без магов, и на этой основе зародился ещё один архетип — ведьмы. Женщины, владеющие сверхъестественной силой, часто являются самыми могущественными и непредсказуемыми существами.
Сложным и трагическим (пусть и не очевидным) воплощением этого архетипа является Имоен. Игроки полюбили этого персонажа в оригинальной дилогии, и поверить в то, что на самом деле она принадлежит этому тропу, достаточно сложно. Однако за её доброжелательным и весёлым характером игроки могли заподозрить, что в ней скрывается что-то властное и хаотическое. Позже это найдёт своё подтверждение по сюжету. Будучи дочерью бога смерти Баала, она обречена нести в себе сущность убийцы. Несмотря на лёгкий нрав, и ей приходилось сражаться с тёмной всеуничтожающей стороной, стремясь к свету. Ко второй части это противостояние становится отчаянней, олицетворяя борьбу с демонами внутри себя.
В противовес трагизму Имоен в третьей части у нас появляется Дева Эйлин. Она является аасимаром, и общество её закономерно не принимает. Однако, будучи представителем доброй расы, она использует силы, даруемые божеством, на пользу миру для защиты слабых.
Пожалуй, игрокам она понравилась ещё меньше Лаэзель из-за своей мускулинности, поэтому «Дева» — это прямо-таки нехарактерный для неё титул. Но надо отдать должное, аасимар — это как раз то существо, которое может быть связано с диким хаосом, и сценаристы решили идти по этому пути. Притягательные черты её тоже не обошли стороной: она оптимистична, любопытна, полна сочувствия и, являясь паладином, будет стоять за правое дело до конца. И всё же нельзя её записывать в категорию простых воительниц, потому что, опять же, её сила слишком велика, и она прекрасно об этом осведомлена и пользуется преимуществами (ещё бы дохла она в сражениях не так быстро, и цены бы ей не было).
Другой пример, пусть и менее впечатляющий, снова был среди спутников протагониста первых частей. Аэри — редкая представительница расы крылатых эльфов, которая пострадала от пут рабства. Путешествуя с главным героем, она повсеместно будет стараться бороться с любыми проявлениями несвободы, используя свой широкий арсенал разнообразных заклятий. Это один из самых проработанных и прописанных персонажей оригинальных игр и один из мощнейших союзников в целом.
Всё это были светлые стороны архетипа, но есть ещё и тёмные. Вампиресса Бодхи в BG2 — это версия ведьмы в его хаотически злом виде. Её сила в обмане, скорости и безжалостности.
Более очевидный пример, хорошо известный фанатам третьей части — Орин Красная. Сущее зло и очередное отродье Баала, творящее абсолютный кровавый хаос во славу ужасного бога. Властная дамочка, строящая свою authority на терроре и религиозном экстазе. По желанию может принимать облик Убийцы, сама же является перевёртышем, что делает её крайне опасным противником для тех, кто не подозревает в ней эти способности.
О своей силе она осведомлена, поэтому творит злодеяния, не боясь вообще ничего. Впоследствии это её и сгубит.
Архетип Puer Aeternus
Если причислить вселенную Забытых Королевств к тёмному фэнтези, то нужно признать, что большинству детей этого мира приходится очень быстро взрослеть. Буквально из каждого куста на них готовы выпрыгнуть монстры и жестоко расправиться с теми, кто не готов защищаться. На этой почве дети растут очень быстро, поэтому архетип вечно юных взрослых встречается нечасто. А если и встречается, то в гротескных формах.
Во втором акте Baldur's Gate 3 было много необычных персонажей, но особенно врезалась в память мне, да и многим игрокам, история в Доме исцеления. Там мы находим довольно странную группу сектантов, но особняком среди них стоит нежить Анна Лидвин.
Предположительно, будучи молодой медсестрой на момент смерти, она бунтовала против взрослого мира, олицетворяемого Малусом Тормом. Как вы помните, этот хирург, по ощущению пришедший из Outlast, служил Шар и увлекался исследованием боли, причиняя её пациентам. Анна Лидвин не могла смириться с такими методами, а потому била во все колокола, даже попросив помощь у Врат Балдура. Интересно, что напрямую в конфронтацию с Малусом Тормом она не вступала из-за низкого положения. Очевидно, что она не знала, как работают вещи во «взрослом» жестоком мире, и её мольба о помощи оказалась без ответа. Через время она умирает и становится нежитью от проклятия Шар. Во втором акте мы с ней встречаемся в той же самой лечебнице, в которой она работала. Малуса Торма она сторонится, пытаясь помочь пациентам в детской комнате. Увы, мёртвым пациентам и по совместительству родителям Арабеллы, которых разыскивает девочка.
Если классический архетип Puer Aeternus избегает ответственности из-за страха потерять свободу, Анна не может её нести сначала по незнанию и кроткости, а затем, назовём это, недееспособности в качестве нежити. Поэтому на момент посещения её главным героем она живёт в собственном выдуманном мирке, где действительно помогает пациентам, облегчая их страдания. Она навсегда застряла в состоянии девочки, играющей в медсестру.
Частично к этому же архетипу со всей её наивностью можно отнести Шэдоухарт. Да, детство её такое же отвратительное, как и у Гарри Поттера. Но отказаться от ответственности за свои выборы и прошлое — это было её осознанное решение, пусть и снова оправданное влиянием деструктивного культа.
Она с радостью цепляется за готовую, жёсткую систему ценностей, предоставленную Шар. Это даёт ей чёткие ответы: что хорошо, что плохо, кто враг, кто нет. Вера в Шар для неё — это иллюзия взрослой, самостоятельной моральной позиции, но на самом деле ничего взрослого и осознанного здесь нет. Появляется ещё один архетип — ужасной матери в лице богини тьмы. Именно ему добровольно подчиняется Шэдоухарт, так как верит в обещанные порядок и силу в обмен на полное подчинение и отказ от свободы воли. Её взросление замораживается посредством стирания памяти, манипуляций с сознанием и переписыванием прошлого. Отчасти это действительно притягательно, так как Шар удаляет болезненные эпизоды, но культ жестоко подавляет любознательность, эмпатию и нежность Шэдоухарт, заменяя их дисциплиной, подозрительностью и стоицизмом. В это же время в глубине души она остаётся всё тем же замороженным во времени ребёнком, что проявляется в диалогах с протагонистом: она любит животных, восхищается орхидеями, а роман с главным героем получается очень нежным и хрупким.
В итоге архетип преображается: мы получаем вечную девочку, закованную в доспехи фанатичной сектантки (здесь могла бы быть непристойная шутка про то, что BG3 предлагает, так сказать, вытащить её из этих доспехов, но я не могу её сформулировать). Если довести её историю до конца, она вполне может принять своё прошлое и действительно полностью выбраться из детства, приняв, например, обязанности заботиться о родителях.
Архетип изгоя
Исходя из всех примеров складывается такое ощущение, что самый используемый троп для создания историй в Baldur's Gate — сделать героев жертвами. Обстоятельств, происхождения — неважно. Главное, что есть хоть какой-то повод оправдать их злодеяния, безумства или, наоборот, льющуюся через край доблесть. Однако встречаются прямо противоположные экземпляры. В этой части поговорим о том, кто был отвергнут собственным обществом, но в изоляции нашёл силу для борьбы и стал разрушителем и бунтарём.
Первый пример — Викония. Принадлежит к расе дроу, и этим уже многое сказано. Она жрица, но из-за, назовём это, «конфликта с руководством», была вынуждена покинуть своих и отправиться на поверхность.
Она холодная, циничная и невероятно эффективная в своей жестокости. За идеалы она не борется, а скорее пытается выжить во враждебном мире и проучить тех, кто за ней охотится из-за цвета кожи. Однако в разговорах с ней (и особенно при романе) открывается её философия: уважение к добродетели, понимание смерти как неотъемлемой части бытия и своеобразный кодекс чести профессионала. От злого мировоззрения её можно даже склонить к нейтральному. Потому что античеловеческие ценности, в которых её можно заподозрить, были привиты ей собственным народом, и они ей не нравились. Её сила в интеллекте, хладнокровии и абсолютном владении своим ремеслом. Она существует вне парадигмы добра и зла в зоне серой морали, но открыто противостоит тому мракобесию, который присутствует в обществе дроу.
Ещё более трагичную историю воплощает собой Карлах из Baldur's Gate 3. Она была насильно вовлечена в войну между демонами и дьяволами, что привело её к жизни на грани смерти.
Воспользовавшись случаем и бежав из ада, она оказывается на злополучном корабле иллитидов, где её заражают личинкой. Примкнув к отряду протагониста, она становится хаотически добрым персонажем, поощряя благие поступки.
Итог. Вселенная Baldur's Gate предлагает как откровенно клишированных героев, так и сложных компаньонов, выходящих за рамки принятых в поп-культуре устоявшихся архетипов. Современные персонажи редко умещаются только в одну категорию, показывая своё развитие. Три хлопка разработчикам. И три хлопка себе. Спасибо за прочтение!
Больше статей по вселенной Baldur's Gate читайте здесь: