При виде родного дома силы словно прибавились. Мы с Василисой рванули наперегонки к калитке. Вдруг Василиса остановилась, прикрыв рот ладошками, словно боялась, что своими словами разрушит дом.
— Ты чего? — спросил я.
— Я там, — прошептала Василиса. — Там я должна спать. Миша, а что будет, если я там сплю?
— Не спишь ты там. Я ещё живого человека от духа отличить в состоянии, — проговорил я это как можно увереннее. Ну, только почему-то в голову тоже закрались сомнения, что своей силы я лишился. — Я первый зайду. И загляну в спальню, — предложил я. Василиса с облегчением выдохнула и закивала головой. Но тут же окликнула меня снова.
— Миша! А если я там... ну, сплю некрасиво. Ну, рубашка там задралась...
— Не говори ерунды. Я не буду рассматривать, — отмахнулся я и направился в дом.
— Миша, — опять окликнула меня Василиса. — Ты мне скажешь, красиво я сплю или нет.
Я отмахнулся, открыл дверь, вдохнул полной грудью родной запах. Немного закружилась голова. Сделав пару шагов, я наткнулся на пустое ведро.
— Ты чего? — опешил я, обращаясь к вострухе.
— Это я. Домой вернулся. Вавила Силыч!
— Домой, — проворчал Вавила. — Ты хоть ведаешь, кого в дом прёшь? Весь в могильной земле. Провонял так, что я дом год выветривать буду. Не сидится тебе на месте, и девку себе такую выбрал. Носит вас по временам. Дрянь всякую в дом тянете.
— Да понял я, понял, — прервал я ворчание домового. — Через баньку. Или банник меня тоже погонит, словно сиротку какого?
— Ну, ты уж не прибедняйся. До сироты тебе далеко. Девка твоя пусть баньку топит, а ты там, за оградой посиди. Нечего в дом тени непонятные тащить, — прокашлялся Вавила. Словно ему действительно нечем было дышать от принесённого мной запаха.
— Тени? — Я попытался себя осмотреть. Да только не очень это самостоятельно сделаешь... И Бабы Ма нет, а то помогла бы. Я глянул на Василису. Она явно ничего не видит, а то бы сказала.
— Ой, вспомнил я, — Вавила Силыч, а Василиса не спит в своей спальне?
— Ты чё? Ты ж с ней пришёл. Вчерась, как сомнамбула, встала и попёрлась не пойми куда. И глаза вроде открыты, и не видит ничего. Сегодня вроде нормальная. Эх! Тебе бы жену такую, как Танюша была. Умница. Настоящая хозяйка. Не то, что эта пигалица. Тьфу! — Вавила Силыч в сердцах сплюнул и шмыгнул за плинтус.
Глава 1 / Начало
— Ты чего? — кинулась ко мне удивлённая Василиса, когда я уже подходил к калитке. — Я там? — почти шёпотом выдохнула она.
— Нет. Ты вчера ушла, Вавила Силыч сказал, — пожал я плечами. — В дом нас не пускают. На мне тени какие-то. Кстати, ты ничего не видишь?
— Нет, — уверенно мотнула головой Василиса. — Худой ты только и чумазый какой-то. Словно тебя мыли, а воду экономили.
— А я старался, отмывал могильную землю. Видать, плохо. Банник поможет, ритуал омовения совершить. Тебе лишь надо баню затопить, и меня позвать. А пока мне даже во двор входить не разрешили. Велели на лавочке за оградой сидеть.
— А кто не пустил-то? — удивилась Василиса.
— Домовой с вострухой, — пояснил я. — И тебя не пустят. Дальше бани не пройдёшь. — Я направился к лавочке у старой берёзы. На секунду мне показалось, что сейчас примчится Машка и сядет рядом поговорить со мной, как взрослая. Я даже оглянулся на дом.
Ну да. Василиса меня не послушала. В дом попёрлась. В коридорчике раздался грохот, звон чего-то разбившегося, затем крик и ругань Василисы. Предупредил ведь. Ну, вот что за девчонка! Я улыбнулся, вспомнив Женьку. Она тоже делала все наперекор. Вредная была. А сейчас мать семейства. Родня кощеева. Костик, конечно, про неё забудет. Такое уж нутро кощеево. И Женька это знает. Но если, не дай Бог, беда какая, кощеево племя не оставит. Наверное.
Я поднял лицо, подставляя его солнышку. Хорошо всё же дома. Даже запахи родные успокаивают. На тропинке раздались шаги. Не Василиса. Шёл мужчина. Как же глаза открывать не хочется.
— Здравствуй, ведьмак, — раздался смутно знакомый голос. Я медленно повернулся, открыв глаза. Леонид. Местный волколак.
— Здравствуй, — не скрывая удивления, произнёс я. — А мне казалось, что ты уехал.
— Собирался. Но как-то все утряслось. Ты помог. Вот опять за помощью к тебе. Только вот выглядишь ты неважно.
— Ерунда. На работе замотали. Быстро в себя приду, — отмахнулся я.
— Молоко волчицы тебе нужно. Я принесу. Есть в лесу кормящие мамки.
— Вот молока волчицы я ещё не пил. Принеси. Читал я про него. Силы быстро восстанавливает. От меня что хотел?
— Совета, — вздохнул Леонид. — Детей-то у меня много. Знаешь ведь. Я их не обращал. У них у каждого чуйка волчья есть. Хватит для жизни среди людей. Старший сынок. Успешный. Да успех голову вскружил. Решил, что все по плечу. Рассказывать о его жизни не буду. Скажу только, что все под откос катится. Кто-то завидует. Да так, что дела у него, скажем так, стали не лучшим образом идти. Я-то как мог, вычислил, кто завидует, да козни строит. Да сын не верит. Друг и партнёр лучший. Помочь чем можно?
— Можно, — я чуть задумался. — Слушай и запоминай. Найдёшь Полинку. Это девчонка, что ведьма воспитывала.
— Я в курсе, — перебил меня Леонид, — познакомились с ней.
— Вот и отлично. Дар у неё. Своим прикосновением она заставляет верить себе. Безоговорочно. Так вот, как хочешь, пусть с твоим сыном она встретится. — Леонид задумался, а потом кивнул. Видно, придумал, как Полину с сыном свести. — А теперь слушай и запоминай. Полинке это все расскажешь. А она уж твоему сыну передаст.
Пусть он воды до рассвета наберёт в литровую банку. Перед зеркалом поставит. Видеть он себя должен. На рассвете перед зеркалом сядет. Вокруг банки зажжёт семь свечей. Пусть себе в глаза смотрит и наговаривает: «Зависть завистью погоняю, с себя (своё имя) снимаю, к завистникам отправляю. Иди, зависть, в те глаза, от которых я страдаю. Со мной тебе не прижиться, худому не сбыться».
После этого семь раз плюнет через левое плечо. Свечи затушить и спрятать, водой умыться. Повторить три дня подряд, зажигать те же самые свечи, воду наливать в банку вновь.
В третий раз огарки свечей уносят из дома, можно закопать в землю под дерево.
— Вода-то какая? — уточнил Леонид.
— А все равно. Главное, чтобы не мёртвая. Сам знаешь последствия, — ответил я.
— Спасибо, ведьмак, — поднялся с лавки волколак. — Молоко завтра принесу. В дом заходить не буду. Вот тут, на лавочке, найдёшь. — Леонид поднялся, вздыхая. — Уходить мне скоро. Внуки уже большие. Опять все заново начинать. Кто в отделе-то? Документы менять придётся.
— Не знаю, — пожал я плечами. — Слухи ходят. Но я им не верю. Как узнаю — сообщить?
— Сообщи, если не сложно, — пробормотал волколак и тихонько удалился. Шагов его я не слышал. Он специально топал, когда подходил, чтобы не напугать.
— Мишка, — окликнула меня Василиса. — Трава где: куриная слепота, чистотел и полынь? Понятия не имею, зачем. Но знаю, что надо.
— Банник попросил. Для обряда, — усмехнулся я. — У Бабы Ма... — Я тут же осёкся. — У Полинки. В сеннике. Я не пойду. Тебя просили — ты и неси, — пресёк я сразу возможную просьбу Василисы.
Мимо меня она прошла, нарочито громко топая и сердито фыркая.
В бане, растянувшись на полке, я блаженствовал. Какой ритуал проводил банник, я не смотрел. Было приятно жарко. Расслабляюще кайфово. Я чувствовал, как каждая клеточка моего тела впитывает травяной пар и наполняется энергией. Все же кого-то я подцепил, кто пил из меня энергию, и погостник не сказал.
Что же за зараза на мне сидела? Да и фиг с ней. Банник выпарил её, и ладно. А сейчас я спать. На свою кроватку. Какое же это блаженство! Продолжение