Тарас Викторович проснулся с чувством глубокой внутренней миссии. Сегодня был тот самый день. День великого противостояния. Он встал, подошел к окну — на дворе стоял тот самый сезон, что-то среднее между хмурой осенью и нерешительной зимой, слякотью души и голыми деревьями. Идеальный фон для подвига.
Противник был хитер, коварен и обладал даром мимикрии. Он звался Хаосом. И обитал он в гостиной.
Тарас Викторович надел домашние штаны с орнаментом «под тартан», который, как он знал, придает бойцу психологическую устойчивость, и вышел на поле боя. Первым делом — чашка кофе. Без него любая стратегия рассыпается,
как сыр «Российский» от пристального взгляда. Пока кофе медленно сочился через френч-пресс, он оценил обстановку.
На диване, прикинувшись безобидным текстилем, лежал плед. Но Тарас
Викторович знал: это не плед. Это разведотряд Хаоса, захвативший стратегический объект «Место для сидения». Рядом, на журнальном столике,
устроилась засада: три кружки, чья глазурь издевательски поблескивала в
утреннем свете, пустой пакет от печенья и одинокий, явно деморализованный, пульт от телевизора.
«Фланговая атака», — мысленно скомандовал Тарас Викторович. Он взял кружки и двинулся на кухню. Кухня — это тыловая мастерская, где грязь преобразовывалась в чистоту. Он включил воду, и тут его взгляд упал на раковину. Там, притворяясь «немного подождавшими», стояли вчерашние тарелки. Предательский удар в спину! Хаос был силен. Он умел создавать
плацдармы там, где ты их не ждешь.
Час спустя Тарас Викторович, уже вооруженный тряпкой для пыли (оружие массового поражения микрочастиц), чувствовал легкую усталость, но и прилив праведности. Книги на полке стояли ровно, как гвардейцы на параде. Поверхности блестели, крича о победе цивилизации. Он даже протер листья фикуса, который смотрел на него с немым ужасом, явно предпочитая мирное сосуществование с пылью.
И вот, кульминация. Он развернул плед, встряхнул его с силой триумфатора и
аккуратнейше сложил в прямоугольник. Идеальный прямоугольник! Символ порядка, подавленный мятеж.
Он откинулся в кресло, позволив себе вторую чашку кофе. Мир. Гармония.
Тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Он победил. Он был Цезарем в
своих домашних штанах.
В этот момент с характерным шелестом пластиковой пачки из коридора появилась жена, вернувшаяся с прогулки с собакой.
— О, прибрался? Мило, — сказала она, одним движением скинув куртку на спинку стула (новый плацдарм!) и поставив сумку рядом с идеальным диваном.
Следом ворвался пес Бублик, радостно отряхиваясь от той самой слякоти за окном. Микроскопические брызги легли на вымытый пол узором нового, свежего беспорядка.
Тарас Викторович вздохнул. Но в груди не было горечи. Была лишь легкая, знакомая ирония. Он посмотрел на плед, который уже слегка съехал с уголка. На часы, которые тикали, отсчитывая время до следующей битвы.
Война с Хаосом не знала ни зимних, ни летних перемирий. Она была всесезонной. И истинный героизм заключался не в окончательной победе, а в готовности завтра снова надеть штаны «под тартан», вдохнуть полной грудью и с легкой усмешкой произнести: «Ну что, похаосим?»