— Опять сидишь? — Галина Ивановна остановилась посередине кухни, вытирая руки о передник. — Ребенок спит, а у тебя конь не валялся. В углу за шкафом пыль такая, что скоро грибы вырастут. И кофе этот твой... Ты же кормишь! Ты о сыне думаешь или только о своем удовольствии? Неужели ты не знаешь, что мать кормящая обязана диету держать? Слышишь меня или нет?! Прекрати меня игнорировать!
***
Оксана прислушиваясь к звукам, доносившимся из ванной комнаты. Там с грохотом Галина Ивановна возила тазами по кафелю. Прошло ровно три недели с того дня, как свекровь переступила порог их квартиры
— Пока ты с ребенком не освоишься, я отсюда ни ногой. Пропадете ведь.
Осваиваться Оксане не давали. Любое её движение в сторону детской кроватки сопровождалось тяжким вздохом и комментариями, от которых хотелось зажмуриться.
Дверь ванной распахнулась. Галина Ивановна вышла в облаке пара, неся перед собой стопку мокрых пеленок. Несмотря на наличие современной стиральной машины с функцией сушки, она упорно стирала детские вещи руками, используя едкое хозяйственное мыло.
— Что, все филонишь? Опять кофе хлещешь? Тебе его нельзя! И дома почему грязь такая? Пыль мотается клоками за мебелью!
Оксана медленно подняла взгляд. Она чувствовала, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает пульсировать тупая ярость.
— Галина Ивановна, во-первых, я пью напиток из цикория. Во-вторых, пыль за шкафом не мешает Игорю спать. А в-третьих, я просила вас не стирать сегодня, я собиралась запустить машинку.
— Машинку! — свекровь фыркнула, по-хозяйски отодвигая чашку Оксаны на край стола. — Техника — это для ленивых. Она всю энергетику из вещей вымывает. Ребенок должен чувствовать тепло бабушкиных рук. Вот я в свое время Антошу в ледяной воде полоскала, и ничего, вырос богатырем.
— Антоша вырос человеком, который не может сказать «нет», даже когда его личное пространство превращают в проходной двор, — тихо заметила Оксана.
— Что ты там бормочешь? — Галина Ивановна прищурилась. — Ладно, не ворчи. Сегодня Кристинка придет. Приготовь что-нибудь посущественнее своих салатов. Девочка с утра на ногах, по кастингам бегает, ей белок нужен.
— Опять Кристина? — Оксана поставила чашку в раковину. — Она была у нас вчера. И позавчера. И, кажется, в прошлый четверг она «случайно» унесла мою новую помаду из прихожей.
— Не унесла, а взяла попользоваться, — сурово поправила свекровь. — Тебе сейчас помада зачем? В поликлинику губы мазать? Не будь жадиной, Оксана. Семья должна делиться. Кристине сейчас важно выглядеть на все сто, она ищет свое место в жизни.
Вечер пришел вместе с шумом открывающегося замка. Антон зашел в квартиру, сгорбившись под тяжестью рюкзака с ноутбуком. Его лицо выражало крайнюю степень утомления, которую Оксана видела всё чаще.
— Привет, — он попытался поцеловать жену, но в этот момент из гостиной вылетела Кристина.
На ней был шелковый халат Оксаны — подарок Антона на рождение сына.
— Антошка! — Кристина повисла на шее брата. — Устал, бедненький? А мама там такие зразы сделала, закачаешься! Ксюха, ты чего стоишь? Помоги брату сумку донести, видишь же, человек упахался.
Оксана молча смотрела на свой халат. Ткань на Кристине натянулась, в одном месте по шву уже наметилась дырочка.
— Кристина, это мой халат. Будь добра, сними его сейчас же.
— Ой, началось, — Кристина закатила глаза и повернулась к брату. — Антош, скажи ей. Я свой дома забыла, а после душа в чем мне ходить? В полотенце, что ли? Тебе жалко для сестры тряпку?
— Оксан, ну правда, — Антон виновато посмотрел на жену. — Чего ты из-за ерунды...
— Это не ерунда, Антон. Это мои личные вещи. В моей квартире.
— Квартира ваша, а совесть — ничья! — Галина Ивановна вышла из кухни, неся блюдо с дымящимися зразами. — Садитесь за стол. Разговор есть серьезный. Кристинка, не снимай, тебе идет, цвет лица освежает.
За столом воцарилась та самая удушливая атмосфера «семейного совета», которую Оксана ненавидела больше всего. Галина Ивановна разлила чай, торжественно сложила руки на скатерти и посмотрела на сына.
— В общем, Антоша. Я тут подумала. Жизнь сейчас тяжелая, нестабильная. Квартира моя в пригороде — одно мучение. Ездить далеко, ремонт там сыплется, соседи — хамы.
— И что ты предлагаешь, мам? — Антон напрягся.
— Я решила её продать. Покупатель уже есть, из местных, готов забрать как есть, за наличные.
У Оксаны внутри всё похолодело. Она представила, к чему всё клонится.
— А жить вы где будете, Галина Ивановна? — прямо спросила она.
Свекровь ослепительно улыбнулась, будто сообщала о выигрыше в лотерею.
— А я у вас останусь. Квартира большая, три комнаты. Одну вы под детскую отдали, во второй сами, а гостиная — вон какая просторная. Мы там с Кристинкой отлично поместимся.
— С кем? — Оксана едва не поперхнулась чаем.
— С Кристиной, — подтвердила Галина Ивановна. — Ей в общаге жить нельзя, там контингент плохой, курят в коридорах. А деньги от продажи моей квартиры я Кристинке на счет положу. Пусть лежат, на будущее. Ей же приданое нужно, когда замуж соберется за приличного человека.
— То есть, — Оксана медленно положила ложку на стол, — вы продаете свое жилье, деньги отдаете Кристине, а сами вдвоем переезжаете к нам на постоянной основе? В двухкомнатную квартиру, где третья комната — это проходной зал?
— Не вдвоем, а семьей! — Кристина радостно захлопала в ладоши. — Прикинь, Антош, как круто будет! Мама будет за Игорем присматривать, Ксюха сможет на работу пораньше выйти, а я буду вам по дому помогать. Ну, когда время будет.
— Антон, — Оксана повернулась к мужу. — Ты слышишь, что они говорят?
Антон ковырял вилкой зразу, не поднимая глаз. Его лицо покрылось красными пятнами.
— Оксан... ну мама же не чужая. И Кристине правда тяжело в общаге. Мы же семья, должны поддерживать друг друга. Тем более, мам, ты говоришь — деньги Кристине... Может, часть на ипотеку нашу пустим? Нам еще семь лет платить.
Галина Ивановна мгновенно изменилась в лице. Её глаза стали холодными, как лед.
— Ипотеку? Ты, сын, материными деньгами свои долги закрывать хочешь? Я эти метры сорок лет зарабатывала, чтобы ты их своей жене в карман положил? Нет уж. Квартира — Кристинке, а вы жильем обеспечены. Будете маму кормить, вот и вся ваша доля.
— Я против, — четко сказала Оксана. — Этого не будет.
В кухне повисла звенящая тишина. Кристина перестала жевать. Галина Ивановна медленно поднялась со стула.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что ни вы, ни Кристина здесь жить не будете. У нас своя семья, свои правила и свои планы на эту квартиру. Мы планировали сделать из гостиной кабинет для Антона, чтобы он мог работать удаленно в тишине.
— В тишине она захотела! — взвизгнула Кристина. — Мам, слышала? Она нас за людей не считает! Антоша, ты посмотри, кого ты в дом привел! Она же тебя под каблук загнала, слова сказать не дает!
— Оксана, ну нельзя же так... — пролепетал Антон. — Мама уже задаток взяла за квартиру. Куда ей теперь?
— Задаток? — Оксана посмотрела на свекровь. — Вы взяли деньги, не спросив нас?
— А я должна спрашивать разрешения у девчонки, которая в этом доме без году неделя? — Галина Ивановна перешла на крик. — Я мать! Я дала жизнь этому человеку, который оплачивает твой декрет! Ты здесь на птичьих правах, милочка. Не веришь — посмотри в документы. Квартира на Антона записана!
— На Антона, — подтвердила Оксана, чувствуя, как холодное спокойствие юриста берет верх над эмоциями. — Вот только куплена она была в браке. И первый взнос в размере шестидесяти процентов был внесен с продажи моей наследственной студии. Ты забыла об этом, Антон?
— Я не забыл, Ир... Но мама...
— Мама хочет за твой счет обеспечить безбедную жизнь твоей сестре, — отрезала Оксана. — Галина Ивановна, завтра вы забираете свои вещи, свой фикус и уезжаете к себе. Задаток вернете. Если нет — это ваши проблемы.
— Ты меня выгоняешь? — Галина Ивановна картинно схватилась за сердце и начала оседать на стул. — Антоша... валидол... сердце... Ой, дожила... невестка из дома гонит...
— Мама! — Антон вскочил, опрокинув стул. — Оксана, ты с ума сошла? Ей плохо! Мам, дыши, сейчас...
Кристина бросилась к матери, завывая на всю квартиру:
— Убила! Мать родную убила! Довела! Ты посмотри на неё, стоит, даже бровью не ведет! Сухарь ты, Оксана, нет в тебе ничего человеческого!
Оксана смотрела на этот спектакль с ледяным безразличием. Она знала, что Галина Ивановна — мастер манипуляций. В паспортном столе такие сцены разыгрывались ежедневно.
— Антон, если ты сейчас вызовешь «скорую», и они подтвердят, что у неё давление в норме — а оно в норме, посмотри на её лицо, оно розовое, — я подаю на развод и раздел имущества в ту же минуту. С иском о признании моей доли в квартире преимущественной. Ты этого хочешь?
Антон замер с телефоном в руке. Мать на стуле внезапно перестала хрипеть и приоткрыла один глаз.
— Развод? — прошипела Галина Ивановна. — Ты сына без отца оставить хочешь из-за того, что мать в гости приехала?
— Вы не в гости приехали. Вы решили нас колонизировать. Антон, выбирай. Либо они уходят сейчас, либо я забираю Игоря и уезжаю к своим родителям. А квартиру мы будем делить через суд. Долго, больно и очень дорого для тебя.
— Оксан, ну зачем ты так... Давай всё обсудим спокойно...
— Спокойно было три недели назад. А сейчас — время действий.
Оксана прошла в спальню, достала чемодан и начала демонстративно складывать туда детские вещи. Она делала это методично, без слез и криков. Каждое боди, каждая пеленка аккуратно ложились в стопку.
Через десять минут в дверь спальни робко постучали. Зашел Антон. Сзади него, в коридоре, стояли притихшие Галина Ивановна и Кристина. Без халата — Кристина всё-таки его сняла и бросила на пол в гостиной.
— Они уходят, — тихо сказал Антон. — Мама поживет у тети Люды пока... с квартирой она что-нибудь решит.
— Тетя Люда её через два дня выставит, — заметила Оксана, не прекращая сборов. — У той не забалуешь.
— Оксана, — Галина Ивановна заглянула в комнату. Её голос больше не гремел, он стал тонким и заискивающим. — Ну что ты, деточка... Пошутили и хватит. Какая продажа, какой переезд... Я же просто хотела, чтобы Кристинка поближе к цивилизации была.
— За мой счет? Нет. Уходите.
— Ирочка, — свекровь попыталась войти, но Оксана преградила ей путь. — Подумай о ребенке. Кто тебе помогать будет? Ты же одна взвоешь через неделю.
— Я справлюсь. У меня есть стиральная машина, которая, в отличие от вас, не читает мне нотации. И есть муж, который, я надеюсь, наконец-то понял, где заканчивается его семья и начинается его обязанность перед родственниками.
Когда за свекровью и Кристиной закрылась дверь, в квартире стало непривычно тихо. Только Игорь во сне издал короткий всхлип и затих.
Антон сидел на кухне, обхватив голову руками. Зразы на блюде окончательно остыли и выглядели серыми и неаппетитными.
— Они меня прокляли, — глухо сказал он. — Мать сказала, что я ей больше не сын. Кристина обозвала подкаблучником.
Оксана подошла к нему и положила руку на плечо.
— Знаешь, Антон, быть подкаблучником у собственной жены, которая тебя любит и строит с тобой будущее, гораздо лучше, чем быть дойной коровой для матери, которая тебя не во что не ставит.
— Ты правда подала бы на развод?
Оксана посмотрела ему в глаза.
— Правда. Потому что я не хочу, чтобы наш сын вырос в атмосфере, где его мать — прислуга, а его отец — бесправный исполнитель чужих капризов.
На следующий день Галина Ивановна позвонила Антону и потребовала «компенсацию за моральный ущерб и потраченное время на стирку пеленок». Она назвала сумму — пятьдесят тысяч рублей.
— Скажи ей, — Оксана слушала разговор по громкой связи, — что если она еще раз позвонит с требованиями денег, я выставлю ей счет за использование моего шелкового халата, испорченную косметику и продукты, которые они с Кристиной уничтожали три недели. А как юрист я составлю иск так, что она еще и должна останется.
Антон вздохнул и дословно передал слова жены. На том конце провода сначала воцарилась тишина, а потом посыпались гудки.
Прошло два месяца. Галина Ивановна квартиру продавать передумала — оказалось, что «местные покупатели» были обычными мошенниками, которых она, со всем своим опытом работы в паспортном столе, едва не проглядела. Кристина устроилась на работу — помощником администратора в фитнес-клуб. Зарплата была маленькой, на кастинги времени не оставалось, но зато она больше не ходила в чужих халатах.
В квартире Оксаны и Антона наконец-то воцарился порядок. Гостиная превратилась в уютный кабинет, где Антон по вечерам спокойно писал код. Пыль за шкафом больше никого не волновала, а Игорь рос спокойным ребенком, потому что его мама больше не дрожала от гнева при каждом скрипе двери.
Однажды вечером, когда они пили чай, Антон вдруг сказал:
— Знаешь, я тут подумал... А ведь мама могла бы приехать на выходные. Ну, просто внука повидать. На пару часов.
Оксана улыбнулась, отпивая ароматный чай.
— Конечно, Антон. Пусть приезжает. Но только при одном условии.
— Каком?
— Она оставляет свои тазы дома. И заходит в квартиру только после того, как сдаст свой «паспортный контроль» на пороге. Здесь главная — я.
Антон рассмеялся и притянул жену к себе. Он понял, что иногда для того, чтобы сохранить семью, нужно иметь смелость её защитить. Даже от самых близких.
А Галина Ивановна, сидя на своей кухне в пригороде, теперь рассказывала соседкам, какая у неё «строгая, но справедливая» невестка. Она поняла, что с Оксаной лучше дружить на расстоянии, чем воевать на одной территории. Ведь границы, которые прочертил профессиональный юрист, переступать было слишком дорого для здоровья и кошелька.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.