Молодая я была... Парень к нам в село приехал... Уверен, что подача материала в таком просторечном стиле позволила бы привлечь больше просмотров моих статей. Но в попытках писать как заправский кинокритик заметил, что формируется некий штиль, в котором писать уже становится привычнее.
Считается, что о самых больных вещах лучше сказать сатирой. Посмотрел на зимних каникулах пару остросатирических кинолент, в том числе и те, что на слуху.
Что вообще смешного в мире, где людей радикализуют алгоритмы, корпорации продают надежду в таблетках, а большие студии торгуют мечтами по прайс-листу?
И вот тут комедия — не «развлекалочка», а хитрый ломик: она поддевает крышку реальности так, что становится видно, как внутри всё устроено.
Три свежих примера — «Битва за битвой» Пола Томаса Андерсона, «Бугония» Йоргоса Лантимоса и сериал от Apple «Киностудия» — работают как три разных вида сатирической оптики. Один — политический «панорамник», второй — абсурдистский микроскоп, третий — мета-зеркало, в котором индустрия видит собственное лицо и морщится.
И да: это не жанровые шутки «на один раз». Все три проекта уже идут по траектории «престижных премий»: у «Киностудии» — реализованные большие победы, у двух фильмов — как минимум крупные номинации и/или уже взятые награды.
«Битва за битвой»: чёрная комедия/боевик как способ говорить о политике без лозунгов
Андерсон — режиссёр, который умеет делать так, что смешно становится не от репризы, а от узнавания. В великолепной, по мнению кинокритиков, «Битве за битвой» (по мотивам «Вайнленда» Томаса Пинчона) комедийность рождается из столкновения (смотрите, какой придуман конфликт в энной степени) двух энергий: герой Леонардо Ди Каприо, бывший революционер, хочет жить «как нормальный человек», но реальность возвращает его в старую войну — и делает это не пафосно, а почти издевательски бытово.
Это история, в которой Америка (США и их общество) показана в крайностях, здесь столкнулись экстремизм левых радикалов и неофашизм ультраправых — то есть о том, как идеология превращается в стиль жизни и в оружие, а не в набор убеждений. Комедия здесь — способ не «объяснить», а показать нелепость и ужас одновременно: ты смеёшься, потому что ситуация абсурдна, но в какой-то момент понимаешь — абсурд-то настоящий.
Сравнение напрашивается само собой: Ди Каприо уже играл комедийные версии катастрофы общества — в «Волке с Уолл-стрит» (капитализм как вечеринка на костях), в «Не смотрите наверх» (информационный шум как конец света, поданный через сатиру). В «Битве за битвой» этот тип «смешного отчаяния» меняет масштаб: вместо биржевого кокаина и телешоу — политическое преследование, страх за ребёнка и ощущение, что взрослая жизнь — это просто другая форма войны.
И важно: кино не просто «статусное», оно буквально уже подтверждено премиально. «Битва за битвой» победила на «Золотом глобусе» как лучший фильм (мюзикл или комедия), а Андерсон получил награду за режиссуру; отмечена и Тейяна Тейлор (роль второго плана). В сводке наград и номинаций также фигурируют актёрские номинации (включая Ди Каприо, Пенна, дель Торо) и сценарий/режиссура. Но лично меня восхитило перевоплощение Шона Пенна.
Комедия здесь — не «сделать легче», а сделать точнее: смешное позволяет подойти к страшному вплотную и не отворачивать взгляд.
«Бугония»: паранойя, заговоры и фармацевтика — как фарс, который слишком похож на новости
Лантимос — мастер такой интонации, когда персонажи говорят и действуют чуть-чуть «не по-человечески», и от этого внезапно становится видно: иногда мы все живём не по-человечески. «Бугония» про похищение бизнес-леди, которую братья-разбойники считают инопланетянкой, — звучит как треш-аттракцион, но на самом деле это очень современный сюжет про конспирологию, бессилие и желание найти простого врага.
Ключевая деталь картины: травма семьи (мать в коме после клинических испытаний препарата) превращается в топливо для теории заговора. Это почти учебник того, как рождаются радикальные убеждения: боль + недоверие + ощущение, что никто не слышит. Комедия здесь работает как увеличительное стекло: похищение, “андромедяне”, «убивают пчёл» — смешно, но смешно именно потому, что логика узнаваема. Мы видели, как реальность последних лет легко принимает формы, которые вчера считались анекдотом.
Сравнить Лантимоса проще всего с самим Лантимосом: говорят, что его фильмы и раньше превращали социальные нормы в абсурдные ритуалы — просто «Бугония» делает это на языке сегодняшней паники. А Эмма Стоун (в этой комедии она не такая сексуальная, как в другом фильме Лантимоса) и Джесси Племонс — актёры, которые умеют играть «серьёзно внутри смешного»: когда персонаж не подмигивает залу, а живёт в своей странной логике на полном серьёзе — и от этого сатира работает сильнее.
И премиальный след у «Бугонии» уже виден: номинации фильма на «Золотой глобус» 2026, включая Best Motion Picture — Musical or Comedy, а также актёрские номинации для Эммы Стоун и Джесси Племонса. Кроме того, «Бугония» фигурировала среди номинантов «Золотого глобуса» 2026 в категории «лучший фильм — мюзикл или комедия». Отдельным пластом идут европейские номинации в craft-категориях (монтаж, музыка и т. д.) — это тоже важный маркер «серьёзного» отношения индустрии к фильму.
«Киностудия» (The Studio): индустрия, которая смеётся над собой — и внезапно признаётся в любви/ненависти
Если первые два проекта говорят о мире «снаружи», то сериал «Киностудия» вскрывает мир «изнутри»: продюсер Мэтт Ремик становится главой вымышленной Continental Studios и пытается совместить блокбастеры и авторское кино. То есть делает ровно то, что индустрия обещает на словах — и почти никогда не умеет на деле. Сериал напомнил мне о российском ТВ-проекте «Мылодрама» с гениальным Буруновым. Такой же трэш по масштабам стёба над самими собой.
Главная прелесть такого материала в том, что это сатира про сатириков: ты смеёшься над студийными совещаниями, над попыткой продать «искусство» как продукт, над жонглированием повесткой и трендами — и понимаешь, что эти механики определяют, что мы вообще видим на экране.
И да, это тот редкий случай, когда «сериал про индустрию» сам становится индустриальным событием: в 2025 году Сет Роген получил «Эмми» за лучшую мужскую роль в комедийном сериале, а само шоу получало награды также за режиссуру и сценарий. Где-то читал даже о рекордном количестве побед для комедийного сериала за год в ключевых категориях типа Critics’ Choice Awards.
Комедийная форма здесь — точнейший инструмент, потому что иногда единственный способ говорить о цинизме — показать его смешным, чтобы зритель сам почувствовал: «Минутку… А ведь это про нас». Отдельно хочется заметить про камео известных актеров и режиссеров Голливуда, снявшихся в сериале. Они не подкачали.
Почему же комедия так хорошо берёт «серьёзное» — и есть ли общее у этих трёх историй?
Комедия снимает защиту.
Прямой разговор о политическом насилии, фармкорпорациях или рыночной логике искусства часто вызывает либо спор «в лоб», либо усталость. Сатира действует иначе: она сначала развлекает, а потом — подкладывает под смех неприятную правду.
Смешное делает систему видимой.
В «Битве за битвой» смешно не “про шутки”, а про то, как идеологии перемалывают людей. В «Бугонии» смешно про то, как травма и недоверие перерождаются в конспирологию. В «Киностудии» смешно про то, как индустрия превращает творчество в ключевые показатели эффективности.
Чёрная комедия — честный жанр.
Она не обещает утешения. Она говорит: мир странный, часто жестокий, и мы вынуждены как-то жить внутри этого — иногда смеясь, потому что иначе не вынести.
Итог:
Эти три истории могут кого-то рассмешить, ведь это комедии. Реально смешно только от «Киностудии». Но с двумя другими фильмами тоже нескучно, поверьте.