Сергей сошёл с электрички и сразу почувствовал лёгкий морозец, окутавший маленькую станцию и редкий лесок. Уже светало, зимний блёклый день обещал быть мрачным из-за нависших снежных туч.
Сергей вздохнул и пошёл по тропинке в свою деревню, расположенную неподалёку от станции. В этот раз он приехал на годовщину памяти матери, которая теперь покоилась на местном погосте у полуразрушенной церкви.
В деревеньке было тихо, лишь снежок поскрипывал под ногами, и собачонка единственных соседей, живших тут круглый год, деловито затявкала в своём дворе.
Ещё в деревне жила постоянно баба Нюра, к которой и пошёл сразу Сергей. Нюра, а точнее, Анна Фёдоровна, была ровесницей и близкой соседкой матери Сергея, и конечно, они долгие годы дружили. Но в отличие от своей подруги, Нюра была одинокой, и это теперь страшило её больше, чем когда-либо: боялась восьмидесятилетняя женщина остаться одна.
- Заходи, сынок, - отозвалась на зов Сергея баба Нюра, - не сплю давно, жду тебя. Наташе память сегодня, вот я даже лампадку засветила…
- Привет, баб Нюр, - Сергей обнял старушку и вздохнул, - надо спать, вредно это – бессонница…
- Садись, позавтракаем, я в шесть утра только чая с хлебом выпила, и тебя жду, - пригласила Нюра Сергея к столу.
Они поели пшённой каши, которую хозяйка достала из тёплой печи, выпили слабого кофе и отправились к погосту. Там уже Нюра заранее убралась: почистила снег и поправила венки.
Соседи постояли, накрошили птицам на маленький столик печенья, помолчали. Потом Сергей протёр снегом фотографии на памятнике родителей, словно бы умыл их, и прикрыв дверцу оградки, перекрестился и помолился вместе с бабой Нюрой, и пошли они к деревне.
На улице сделалось тихо: ни ветерка, ни движения воздуха, даже редкие снежинки перестали лететь, и синички смолкли.
- Как я хотела первой сюда уйти, - заговорила баба Нюра, - так нет же, она прошмыгнула… Я ведь одинокая, мне одной оставаться совсем нельзя. Но видно, Господь испытывает…
- Нельзя роптать, баб Нюр, - отозвался Сергей, - Богу виднее… А ты и не одна. Разве мы тебя бросим? Ты за мамой полгода ходила. Да и всю жизнь вместе, как родные жили. И я этого не забуду.
Нюра промолчала, а потом пошептала:
- Не приведи Господи никому лежать… Наташа была очень хорошей, и жили мы с ней как сёстры, верно. Эх, не могу я, Серёжа, без неё. Всё хожу, смотрю – пустота… Болеть стала, никакие дела не делаются, мысли путаются…Наверное, и меня скоро Бог приберёт.
- Так. Давай-ка Анна Фёдоровна, не будем о грустном. Я хочу маму светло вспоминать, как она просила. Ты же помнишь? – строго сказал он, - к тому же у меня новости.
- Какие? Говори. Хорошие или плохие? – заинтересовалась Нюра, оглядываясь на Сергея.
- Только хорошие новости я буду тебе приносить. Во-первых, моя Алёнка выходит на пенсию весной. Это – раз. Ей пятьдесят пять. Я на три года её старше, но у меня стаж прибавлен за вредное производство, - пояснял Сергей.
- Так и что? – баба Нюра остановилась на тропинке, опираясь на свою клюку.
- А то, что весной и приедет моя жена сюда, так что ты одна никак не останешься. А пока надо к её приезду подготовиться, чем мы с тобой и начнём заниматься каждые выходные. Идёт? – Сергей смотрел на старушку, а та еле сдерживала слёзы радости.
- Неужто, Серёженька? Ну вы это не из-за меня? – охрипшим от волнения голосом спросила она.
- Это мы не только из-за тебя, а главным образом из-за себя. Когда ещё пожить-то, как не на пенсии? Так вот. Алёна будет тут с тобой всё лето. А я осенью пополню армию пенсионеров, и в нашей деревне оживёт дом, появится ещё одна семья – это мы. Конечно, не молодёжь, но молодые пенсионеры.
- По сравнению со мной – вы очень даже молодёжь, прямо зелёная… - уже улыбалась Нюра.
Так они потихоньку дошли до дома и глаза уже у бабы Нюры не были грустными. Она положила в кухне около фото Натальи конфет и сказала:
- Ну, извини, Наташенька, что я встречать буду твоих, а ты не дождалась. Но так уж вышло. А радость всё равно большая. Даже не могу сейчас понять её до конца. И поверить… А то я уж помирать собралась. А теперь и не хочется…
Они пошли вместе в дом Сергея. Там Нюра тоже наводила порядок: регулярно вытирала пыль, топила печи, мыла полы перед приездом Сергея и проветривала комнату.
В этот раз она даже готовила там. На плите стоял обед, будто приготовленный руками Наташи, а на столе белела накрахмаленная скатерть.
- Что ты… Баб Нюр… - прошептал Сергей и сел на лавочку за стол. Всё было как при живой маме: тепло, уютно, и даже пахло варёной картошкой…
Сергей сидел за столом, пока Нюра накрывала на стол скромный обед и ставила стопочки.
- Вот потому и хочу переехать сюда, чтобы не кончалось это тепло и живость, - сказал Сергей, - чтобы мамин дух, нашей семьи дух не пропадал…
- Вот и хорошо, - согласилась Нюра, - вот и правильное решение принял. А город, он никуда не денется. Как стоял, так и будет стоять. Шум, гам, тарарам…
- Тут здоровее будем. Ведь Алёнка почему не приехала? Болеет вот уже неделю, с температурой. Там за ней дочка ухаживает, приходит, пока меня нет. А тут и река, и лес, и облака, - улыбнулся Сергей, и прошёлся по дому.
Последний раз он был тут две недели назад, когда привозил Нюре лекарства. Продуктовая лавка ездила в деревню исправно, а вот хворать старушка стала после ухода матери часто и, скорее всего, от одиночества и депрессии.
Жившие на другом конце деревни соседи, конечно, тоже заходили к Нюре, но они и сами были пожилыми, да и сидеть рядом долго некогда. У всех свои дела.
Сергей и в этот раз разгрузил сумку с продуктами у бабы Нюры. Кроме того, привёз некоторые инструменты.
- Так вот. Надо составить план ремонтных работ. Год мы ничего не трогали, не беспокоили дом… А теперь можно и похозяйничать, чтобы весной Алёне было удобно и всё работало, - сказал Сергей.
Нюра смотрела на него и улыбалась:
- Ты скажи, чем я могу помочь, может, подсказать чего… - просила она.
- Ничего от тебя не требуется. Вот осмотрюсь у себя, а потом и к тебе с проверкой приду. Может, и тут что подремонтировать надо? – спросил он.
- Ой, что ты… Ничего не надо. Всё привычно на своих местах, с закрытыми глазами хоть ночью любую ложку или иголку найду. Вы приезжайте только скорее, я вас ждать буду.
Сергей пробыл два дня, наносил Нюре и в свой дом дров с большим запасом, почистил снег во дворах, выбил ковры на кипельно-белом снегу, чему особенно радовалась Нюра, и уехал, обещая скоро вернуться.
Новости о возвращении семьи в деревню обрадовала всех жильцов. Соседи только и говорили о том, что весной приедут к ним ещё в три дома дачники с Питера, привезут ребятишек, и станет веселее.
Сергей вышел в отпуск в апреле перед самым приездом Алёны в родительский дом. Баба Нюра, обняла жену Серёжи и наблюдала со скамейки как разгружает пара машину и носит вещи в дом.
- Вот это добра навезли! – смеялась Нюра, - никак всё своё приданое перевозишь, Алёнка?
- Так мы серьёзно настроены. Почти все вещи и перевозим. Дом в хорошем состоянии, ремонтик успели сделать, вода есть, баня есть, остальное – по ходу жизни устроим как нам надо, - говорила Алёна, - сын служит в воинской части в соседнем городе, часто не сможет приезжать, но обещал навещать, а вот дочка хочет тут цветы разводить, уже рассаду выращивает.
- Верно, - пробасил Сергей, - и пусть побольше будет цветов. Раньше батя пчёл держал, помнишь, баб Нюр? Так я собираюсь тут пасеку восстанавливать. Но это уже в следующем году. А пока готовиться буду.
Жизнь в деревне закипела. Алёна с дочерью сажали огород, разбивали цветники, наводили порядок в скотном дворе, и вскоре курочки стали гулять по их двору и слышался крик молодого петушка. На том конце деревни откликался на зов соплеменника петух соседей.
- Ну, вот! Хоть петухам есть с кем перекрикиваться! – хохотал Сергей, - а то ишь, притихли тут без нас…
Баба Нюра стала выглядеть лучше, больше времени проводила на улице, смотря как соседки ухаживают за посадками и поговаривая с Алёной.
- Я вот тут подумала, - начала она однажды, - у нас ведь никогда не было с Наташей забора в саду. Так вы берите мои гряды, и сажайте что хотите, пока они не заросли. А мне и двух грядок на зелень хватит, и тепличка моя ещё держится.
Соседи согласились, и взяли шефство над землёй бабы Нюры. К середине лета оба огорода были как один, с ровными грядами с луком, чесноком, капустой, морковью и свеклой.
Нюру обеспечивали всем необходимым, и чаще уже варёным. Приносили ей щей, котлет, блинов и пирогов. А то и просто звали на обед, если женщина чувствовала себя слабой.
По семейным датам, на дни рождения, теперь съезжалась вся семья в деревню, как было заведено при бабушке Наташе. Внуки Сергея проводили тут много времени, а осенью и он сам стал жить в родительском доме постоянно с Алёной.
- А я ведь не верила, что станете тут жить, ведь никогда не говорили об этом раньше, когда мать жива была… А тут вдруг и решились.
- Это всё Серёжа. Как он решил, так и мне по сердцу, - ответила Алёна, - и дочке нравится, а внучата только начали во вкус деревенской жизни входить. При маме они были малышами. Надолго не ездили. А теперь я тут командую, и стало быть, главной бабушкой стала я. Присматривать за ними буду.
Так и наладилась жизнь у бабы Нюры и семьи Сергея. Анна Фёдоровна, недолго думая, написала завещание, где дом завещала Сергею.
И хоть семье Сергея хватало и своего дома, но они с благодарностью приняли это решение Анны Фёдоровны и ухаживали за ней до конца её дней. А прожила баба Нюра в семье ещё долгие и спокойные лета, вплоть до своих девяносто шести лет.
Она искренне считала, что это – одни из самых счастливых лет её жизни, и что подарены они ей не только Богом, а ещё и там, на небе, молитвами и просьбами за неё перед Богородицей её незабвенной подруги – Наташеньки…
Спасибо за ЛАЙК, ОТКЛИКИ и ПОДПИСКУ! Это помогает развитию канала.
Поделитесь, пожалуйста, ссылкой на рассказ! Большое спасибо за маленький донат.