Обычная финская семья — супруги Матти и Лииса Корхонены, их дети Элина и Йоонас — на этих зимних новогодних каникулах решили отправиться в поездку по России. Им хотелось сменить обстановку, увидеть страну, которая находится буквально по соседству, и своими глазами понять, как живёт «большой сосед», о котором они столько раз слышали от знакомых. Несмотря на то что граница была рядом, прежде они так и не решались на подобное путешествие.
Близость России, рассказы друзей о её масштабах, литературе и музеях, а также обычное человеческое любопытство сыграли решающую роль. Казалось, что зимняя поездка может превратиться в настоящее семейное приключение: снежные пейзажи, праздничная атмосфера, новые города и впечатления. Но реальность оказалась куда более суровой и прозаичной — вместо вдохновения, радости и открытий их ждали усталость, раздражение и постоянное чувство дискомфорта.
Зимняя поездка, о которой хочется забыть
Мы — самая обычная финская семья. Я, мой муж Матти, наши дети — 13-летняя Элина и 10-летний Йоонас — и наш надёжный универсал Volvo, который не раз выручал нас в путешествиях по Скандинавии и Центральной Европе. Мы живём в небольшом аккуратном городке неподалёку от Хельсинки, где зимой стабильно чистят дороги, а жизнь течёт спокойно и предсказуемо.
В декабре 2025 года, устав от однообразия и решив использовать длинные новогодние выходные с пользой, мы внезапно решили отправиться в автопутешествие по России. Огромная территория, насыщенная история, знаменитые города — и всё это буквально на расстоянии вытянутой руки. Тогда эта идея нам показалась удачной. Сейчас же, сидя дома с чашкой горячего кофе и глядя на заснеженные, но чистые финские улицы, я понимаю: это было самое неудачное наше решение за последние годы. Ниже — честный рассказ о том, как всё прошло, без сглаживания углов и с теми эмоциями, которые до сих пор не дают покоя.
Граница: зима, очереди и первые тревожные звоночки
Наш путь начался с пересечения границы. Сегодня в Россию обычным путем через Ваалимаа не попасть, пришлось ехать через Эстонию, через КПП "Койдула". Раньше, по словам друзей, было проще, обычно всё проходило быстро и почти незаметно. Но в этот раз ситуация была совершенно иной. Скорее всего, сказалось приближение новогодних каникул, поэтому желающих пересечь границу в обе стороны было много. Мы попали в огромную очередь. Мороз был около минус пятнадцати, снег сыпал мелкой крупой, а машины тянулись бесконечной цепочкой. Двигатель мы периодически глушили, чтобы не тратить топливо, и сидели в холодной машине, укутывая детей в пледы.
На границе мы простояли больше четырёх часов. Пограничники выглядели угрюмыми и уставшими, задавали одни и те же вопросы, долго изучали документы, несколько раз отправляли нас «подождать». Один из них даже осматривал днище машины с фонариком, стоя по колено в снегу.
— Ну что ж, вот она, Россия, — сухо сказал Матти, когда мы наконец поехали дальше.
Я тогда ещё надеялась, что это просто неудачное начало. Увы, это была лишь прелюдия.
Санкт-Петербург зимой: величие под полуметровым слоем снега
Первым пунктом нашего маршрута стал Санкт-Петербург, хотя до него пришлось тащиться около 350 км. Но мы хотели начать свое путешествие именно с этого города, о котором говорят с восторгом, называют культурной столицей и сравнивают с европейскими мегаполисами. И надо признать: в центре он действительно впечатляет. Заснеженный Невский проспект, подсвеченные фасады, Эрмитаж, Исаакиевский собор — всё это выглядит красиво даже в хмурую зимнюю погоду.
Мы гуляли, делали фотографии, заходили погреться в кафе, пробовали выпечку и горячий чай. Но стоило свернуть с туристических маршрутов — и картинка резко менялась. Облёденевшие тротуары, неубранный снег, серые облупленные стены, мусор у подъездов. Казалось, что город живёт двумя параллельными жизнями.
Однажды в поисках заправки мы заехали в спальный район. Бесконечные бетонные многоэтажки, тёмные дворы, детские площадки, занесённые снегом и выглядящие заброшенными.
— Мам, тут всегда так? — тихо спросила Элина.
Я не нашла, что ответить. Даже в центре за внешним блеском ощущалась усталость и какая-то тяжесть. Мы провели в Петербурге три дня и решили ехать дальше, надеясь, что за пределами мегаполиса увидим «настоящую» Россию. Сейчас понимаю, насколько это было наивно.
Зимняя провинция: холод, разбитые дороги и ощущение безысходности
Из Петербурга мы направились в сторону Москвы, запланировав остановки в Твери и Ярославле. И вот тут началось настоящее испытание. Зимние дороги оказались в ужасном состоянии: колеи, ямы, лёд, который никто не спешил убирать. Наш Volvo постоянно трясло, а я с ужасом представляла, что будет, если мы здесь застрянем. Что в итоге и произошло.
В одном месте нас занесло на заснеженной второстепенной дороге, и мы застряли. Спас нас местный мужчина на старом тракторе. Он долго молча цеплял трос, а потом с явным намёком посмотрел на Матти. Бутылка водки, купленная мужем в Петербурге в подарок брату, решила вопрос.
За окнами тянулись унылые зимние пейзажи: серые поля, тёмные леса, полуразвалившиеся деревни, где жизнь будто остановилась десятилетия назад. В одной из них мы зашли в маленький магазин. Внутри — тусклый свет, минимум товаров и продавщица с абсолютно безразличным выражением лица. Купили хлеб, колбасу и консервы. Йоонас шёпотом спросил, можно ли это вообще есть.
Тверь встретила нас обледеневшим вокзалом и серыми улицами. Ярославль выглядел чуть лучше в центре, но стоило отойти — и всё повторялось: снег по колено, старые дома, пустота. Дети скучали, мы уставали, а ощущение безысходности только усиливалось.
Москва: обманутые ожидания
Москва действительно произвела на нас более сильное и противоречивое впечатление, чем все предыдущие города. После серой провинции и уставших региональных трасс столица выглядела почти как другой мир. Уже при въезде чувствовался масштаб: многополосные дороги, потоки машин, яркая подсветка зданий, бесконечное движение даже поздним вечером. Казалось, что именно здесь сосредоточена вся энергия страны.
Конечно, главные столичные достопримечательности не могли не впечатлить. Красная площадь с её торжественной строгостью, стены Кремля, подсвеченные в зимних сумерках, Большой театр — величественный и холодно-красивый, словно декорация к фильму. Всё это выглядело внушительно. Снег в центре убирали намного лучше, чем в других городах, улицы сияли огнями, витрины манили теплом и блеском.
Мы зашли в ГУМ — просто чтобы погреться и посмотреть. Внутри роскошь, достойная дворца. Но когда мы зашли в несколько магазинов одежды, чтобы купить что-то на память, то, увидев цены, просто остолбенели: простые женские сапоги по цене вдвое превышали стоимость нашего старенького Volvo. Вопрос повис в воздухе сам собой: кто здесь живёт и зарабатывает так, чтобы воспринимать это как норму? Контраст между роскошью и тем, что мы видели за пределами центра, был почти физически ощутим.
Центр Москвы напоминал глянцевую витрину мегаполиса: стеклянные фасады, неоновые вывески, дорогие внедорожники, женщины в шикарных шубах, мужчины в брендовой одежде. Всё выглядело динамично, современно, почти по-европейски. Но стоило отойти на пару улиц в сторону — и эта иллюзия начинала рассыпаться.
Арбат оказался шумным и перенасыщенным: толпы туристов, уличные музыканты, художники, попрошайки, скользкие от снега тротуары и мусор, который никто не спешил убирать. Атмосфера была скорее утомляющей, чем вдохновляющей. Вместо романтики — суета и ощущение тесноты.
Мы решили специально съездить на окраину, чтобы понять, как живёт город за пределами открыток и путеводителей. И там нас снова встретила знакомая картина: бесконечные серые многоэтажки, ржавые гаражи, дворы, заваленные грязным снегом, редкие фонари с тусклым светом. Люди шли, опустив головы, торопясь по своим делам, не глядя по сторонам. Здесь не было ни блеска, ни ощущения праздника — только холод, усталость и однообразие.
Москва, безусловно, богаче и масштабнее остальной России, а метро, в которое мы спустились, это вообще чудо света. Но даже здесь чувствуется, что роскошь сосредоточена лишь в отдельных точках. Всё остальное будто существует по остаточному принципу. Позолота центра выглядит как тщательно выстроенный фасад, за которым скрывается всё та же серость, запущенность и равнодушие.
— Мама, почему в России так мрачно? — спросил Лукас, глядя в окно машины на тянущиеся вдоль дороги панельные дома. Мне было нечего ответить.
Быт и еда в России: испытание не для слабонервных
С повседневной стороной жизни — тем, что особенно важно в длительной поездке с детьми, — у нас дела сложились хуже всего. Еда, которая должна была хотя бы частично компенсировать дорожную усталость, стала ещё одним источником разочарования. Большинство блюд, которые нам предлагали в кафе и придорожных столовых, были тяжёлыми, чрезмерно жирными и удивительно однообразными. Супы — густые и маслянистые, вторые блюда — пережаренные, с одинаковым вкусом, независимо от названия в меню.
Даже самые обычные пельмени, которые казались беспроигрышным вариантом, оказались испытанием. В одном кафе они были настолько жёсткими и безвкусными, что Матти пошутил, что их, вероятно, варили прямо в морозильной камере. Глядя на детей, которые ели без аппетита, мы с тоской вспоминали простую финскую еду — без изысков, но свежую и вкусную.
В более дорогих заведениях в Москве и Санкт-Петербурге ситуация была немного лучше: шикарные интерьеры, красивая подача. Но цены при этом были сопоставимы с хельсинкскими, а вкусовые впечатления всё равно не оправдывали ожиданий. Возникало ощущение, что платишь не за качество, а за само право находиться в «приличном» месте.
Жильё стало отдельной главой этого путешествия — и, пожалуй, одной из самых утомительных. В Твери мы остановились в небольшом мотеле. С виду он выглядел терпимо, но внутри всё сразу напомнило о возрасте здания: скрипучие кровати, тонкие стены, из которых доносились чужие разговоры, и горячая вода странного рыжеватого цвета, которой мы побоялись пользоваться без необходимости. Ночью было холодно, батареи едва грели, и мы спали в тёплой одежде.
В Ярославле отель оказался поновее, но и там нас ждали свои «сюрпризы»: запах сырости в номере, окна, покрытые наледью, и интернет, который то появлялся, то исчезал без всякой логики. Дети раздражались, не могли нормально посмотреть видео или пообщаться с друзьями, а мы устали объяснять, что «это всего на одну ночь».
Йоонас сказал, что даже у бабушки на даче условия лучше, а Элина добавила, что дома ей было бы гораздо спокойнее и уютнее. И я не могла с ними не согласиться. Вместо ощущения отдыха и путешествия нас сопровождало постоянное напряжение, будто мы всё время вынуждены мириться с неудобствами, которые никто не считает проблемой.
Люди: сплошной комок нервов
Люди, пожалуй, стали самым тяжёлым и неприятным моментом всего нашего путешествия. Не потому, что нам кто-то открыто грубил или вёл себя агрессивно — нет, прямых конфликтов не было. Но почти повсюду нас сопровождало ощущение холодной отстранённости, будто мы постоянно натыкались на невидимую стену. Тепла, участия или хотя бы простой человеческой приветливости мы так и не почувствовали.
В магазинах продавцы смотрели настороженно, отвечали коротко, иногда даже не поднимая глаз. Любая просьба воспринималась как личная обида. В кафе официанты молча ставили тарелки на стол, не здороваясь и не прощаясь, словно мы были не клиентами, а какими-то попрошайками. Улыбка здесь казалась чем-то редким и почти неуместным.
Особенно запомнился эпизод в небольшой деревне, где мы остановились ненадолго. Я попросила у местной женщины воды для детей — она молча посмотрела на меня, затем так же молча указала рукой в сторону колодца и отвернулась. Ни злости, ни сочувствия — просто полное безразличие. Этот момент почему-то особенно сильно задел меня.
Даже в Москве, где жизнь кипит и вокруг миллионы людей, обстановка не лучше. Люди выглядели уставшими, напряжёнными, замкнутыми в себе. Казалось, что каждый живёт в собственном мирке, состоящем исключительно из забот и проблем, не ожидая от окружающего мира ничего хорошего. В метро это ощущение усиливалось многократно: толпы, спешка, толкотня, резкие движения, напряжённые лица.
Матти сказал, что ему всё это напоминает огромный муравейник, где каждый занят исключительно своим выживанием и не имеет ни сил, ни желания замечать других. После финской атмосферы спокойствия, доверия и привычной вежливости это особенно давило. Мы всё чаще ловили себя на том, что скучаем не по дому как месту, а по ощущению нормального человеческого отношения — простого, спокойного и доброжелательного.
Побег и переосмысление увиденного
Когда мы выехали обратно в сторону Финляндии, это ощущалось не как завершение увлекательного путешествия, а как настоящее бегство. Никто из нас уже не строил планов, не обсуждал увиденное с интересом — мы просто хотели как можно скорее оказаться по ту сторону границы. Обратная дорога встретила нас тем же, чем и прежде: разбитым асфальтом, ледяной колеёй, серыми зимними пейзажами и редкими деревнями, утопающими в снегу. Машину снова трясло, дети молчали, уткнувшись в окна, а мы с Матти просто молчали, потому что было стыдно перед ними за испорченные каникулы.
На границе нас ждали знакомые очереди, медленное продвижение и те же хмурые безучастные лица. Мы простояли там несколько часов, кутаясь в куртки и периодически заводя двигатель, чтобы не замёрзнуть. Никто не торопился, никто ничего не объяснял — всё происходило так же вязко и утомительно, как и при въезде.
И вот, наконец, миновав Эстонию, мы въехали на финскую территорию. Этот момент я запомню надолго. Ровный асфальт, аккуратно расчищенные от снега дороги, чёткая разметка, спокойные лица пограничников. Я поймала себя на том, что у меня подступают слёзы — не от радости, а от облегчения. Будто мы вернулись не просто домой, а в нормальную, привычную реальность, где всё работает так, как должно.
Уже после пересечения границы, когда напряжение спало, Юха сказал, что чувствует себя выжатым и опустошённым, словно мы не отдыхали, а прошли какое-то затянувшееся испытание. Эмма и Лукас были единодушны: они заявили, что больше не хотят ехать в Россию ни зимой, ни летом, ни «когда-нибудь потом». И я их прекрасно понимаю.
Да, в России есть красивые места, впечатляющие музеи, великая история и культурное наследие. Но за пределами ухоженных центров крупных городов мы увидели страну, где многое будто застыло во времени, где повседневная жизнь наполнена усталостью, равнодушием и постоянными трудностями. Мы ехали за приключением, за новыми эмоциями и вдохновением, а получили напряжение, разочарование и желание поскорее всё это оставить позади.
Этот опыт стал для нас уроком. Путешествие должно приносить радость, чувство безопасности и интерес, а не постоянный стресс. Повторять это путешествие мы точно не будем.