Часть 1.
Фильм «Последний портрет» 2017 года
Представьте:
Париж, 1964 год. Вы – молодой американский критик и эстет Джеймс Лорд. Вы дружите с самим Альберто Джакометти - живым гением, чьи скульптуры уже стали символом хрупкости человеческого существования. И вот однажды после вернисажа мастер кладет вам руку на плечо и произносит судьбоносную фразу: «Позволь написать твой портрет. Всего на пару часов, самое большее – на день».
Так начинается эта трагикомическая, уморительная и вдумчивая история, мастерски рассказанная режиссером Стэнли Туччи в фильме «Последний портрет».
Что может пойти не так, если на вас согласился поработать великий художник?
Как выяснилось – абсолютно всё.
Обещанные «несколько часов» растягиваются на дни, а потом и недели.
Вы откладываете билеты, впадаете в отчаяние, но уже не можете вырваться из магического круга творческого процесса.
Перед вами – не просто живописец, а одержимый демон искусства в исполнении великолепного Джеффри Раша.
Его Джакометти – это коктейль из гениальности, итальянского темперамента, перфекционизма и ребяческого упрямства. Он то ворчит, то сияет, как дитя, увидевшее в луже океан.
«У тебя голова зверя. Настоящего бандита», – заявляет он потрясенному Лорду (элегантному и терпеливому Арми Хаммеру) в первый же сеанс.
Художнику нужна не парадная маска, суть, трещины души, отблеск экзистенциального ужаса. И он готов день за днем переписывать портрет, яростно замазывая почти готовое лицо, чтобы поймать это неуловимое «что-то».
Студия Джакометти – это отдельная вселенная, где царит творческий хаос. Здесь живет его преданная, многострадальная жена Аннет, работает и позирует брат Диего (блестящий Тони Шалуб) – его «вторая пара рук». Сюда заходит муза-любовница, добавляя щепотку напряжения. А Джеймс Лорд, запертый в клетке данного согласия, становится свидетелем этого безумного карнавала жизни и искусства. Он наблюдает, фотографирует, отчаивается, но и понимает: у него на глазах рождается шедевр, цена которому – его собственные нервы.
Это кино – не сухая биография, а живой, дышащий анекдот из мира большого искусства. Фильм о том, как рождается шедевр в руках гения, и о том, какой ценой он платит за свой дар. О дружбе, которая проходит проверку терпением. О безумной, разрушительной и прекрасной одержимости, которая не знает слова «довольно».
И главный вопрос, который висит в воздухе все восемнадцать сеансов: а закончится ли когда-нибудь этот «последний» портрет?
Или перфекционизм художника – это ловушка, из которой нет выхода?
Часть 2.
Психологичность таланта:
Согласно доступным источникам, всю свою жизнь Альберто Джакометти боялся темноты. Это про иррациональный, глухой страх, который остался с юности, после одной поездки в итальянские Альпы. Совсем еще молодой, двадцатилетний, отправился в горы с малознакомым попутчиком. И становится свидетелем того, как в пути с тем случился приступ, и жизнь его покинула - мучительно и внезапно. Эта смерть посреди величественного безмолвия гор навсегда поселила в душе художника ощущение хрупкости бытия. С тех пор, засыпая, он никогда не гасил свет. Вероятно, темнота напоминала ему о конечности живого.
В жизни ему были дарованы двое, ставшие его опорой и продолжением.
В 1925 году к нему в Париж приезжает младший брат Диего. Это была не просто родственная помощь — это стало слиянием двух судеб.
Диего, талантливый мастер по дереву и бронзе, превратился в тень, руки и самое терпеливое содействие в гении Альберто. Он поселился в соседней мастерской на Монпарнасе, и ближайшие сорок лет его жизнь была подчинена ритму жизни старшего брата.
Он был всем: помощником, который отливал в бронзе первые знаковые скульптуры, когда пришел успех; моделью, которая каждое утро, безропотно, занимала место в мастерской - был период, когда он пять лет подряд, позировал без единого выходного.
Тем самым воплотив в жизнь просьбу матери. Провожая Диего в Париж, она взяла с него обещание: «Присмотри за Альберто». И он исполнил эту просьбу, став брата не просто братом, как позже напишет один биограф, «дополнительной парой рук». Даже создавая собственные шедевры мебели и декора, сегодня уходящие с молотка за астрономические суммы, Диего всегда оставался верен этому негласному долгу.
Позже, в жизни художника появился еще один хранитель таланта - женское начало.
Ею стала двадцатилетняя Аннет Арм, девушка с бездонными глазами и смехом, способным разрушить любую хандру. Она, не раздумывая, последовала за уже немолодым и неустроенным гением в Париж, приняв тяготы его мира.
Так у Джакометти сложился строгий, почти ритуальный распорядок: утро принадлежало Диего (он позировал с утра до обеда), день - Аннет, в после обеденное время она позировала ему.
Она стала его главной моделью и неизменной спутницей, терпеливо деля его с болезнями, дурными привычками, сомнительными увлечениями и всепоглощающим творчеством. Детей у них не было.
В работе Альберто был беспощаден — и к себе, и к моделям. Стремясь к финальному совершенству.
После войны, взявшись за портреты близких, он искал не психологию, не характер, нечто большее - саму соль существования. Все, кто приходил к нему позировать, превращались в статичные, безмолвные объекты: садились на один и тот же стул, принимали одинаковую позу. А он вновь и вновь переписывал их лица, бубня и стирая почти законченное изображение, ведя бесконечный спор с невидимым идеалом.
Именно этот мучительный, перфекционистский процесс и наблюдал в 1964 году американский критик Джеймс Лорд, согласившийся на «несколько часов» позирования, растянувшиеся на восемнадцать изнурительных сеансов.
Тайком делая заметки и фотографии, Лорд запечатлел технику творчества - как художник уничтожает один вариант за другим в попытке поймать неуловимое.
Эти записи стали бесценным свидетельством и легли в основу книги.
Позируя гению наблюдательный Джеймс, согласно фильму сумел заметить цикл решений и действий предшествующий и препятствующий завершению творения.
Заняв активную позицию в момент завершения очередного цикла, сумел «выскользнуть».
В сути системно-поведенческого подхода в этом моменте можем отметить действие концепта «динамического стереотипа», который стремиться к повторяемости и завершенности. При удержании «доминанты» - видимого лишь гению идеала.
«- Ты же собирался установить крайний срок – проговорил Диего
- Я пытался. Вот что я сделаю. Он использует большую кисть с серой краской, чтобы уничтожить все написанное. Обычно перед этим он берет черную тонкую кисть и начинает в сотый раз писать голову с нуля. - ответил Джеймс
- Чаще всего – да – подтвердил Диего
- Потом он подчеркивает ее охрой и серым цветом, а под конец наносит немного белой краски. Затем берет снова, большую кисть и уничтожает все, что до этого создал.
- Да.
- Я его остановлю.
- Ты смелый человек.
Так начался восемнадцатый день позирования. Во время позирования Джеймс, как и прежде, внимательно наблюдал работу мастера. В момент использования большой кисти вскочил и попросил передышки.
- Я уезжаю – проговорил он – это честь позировать Вам…» (цитаты из фильма)
Таким был мир Джакометти: освещённый от страха перед тьмой, скреплённый верностью брата и жены, наполненный возвышенной работой.
Он не знал меры, не умел останавливаться, растворяя свою жизнь в бесконечном поиске формы хрупкой, ускользающей человеческой сущности.
«Последний портрет» – это интеллигентное, остроумное и глубоко человечное кино. Это фильм-наслаждение для тех, кто ценит блестящий актерский дуэт, тонкий юмор и возможность заглянуть в святая святых – в мастерскую, где из хаоса чувств, разочарований и одержимости рождается нечто вечное. Как, например, тот самый портрет, который спустя годы уйдет с молотка за двадцать миллионов долларов.
Но разве можно измерить деньгами историю, которая стала легендой?
Приходите вместе порассуждаем, поделимся впечатлениями, с неизбежной терапевтической эффективностью.
Ваша Тамара.
Приглашаю Вас в свой канал https://t.me/tamcomer для дальнейшего знакомства.