История, о которой пойдёт речь, произошла ещё в мае прошлого года. По понятным причинам её участники — МВД, ФСБ и Росгвардия — сделали всё, чтобы информация о случившемся ушла как можно глубже под сукно.
И, надо признать, почти получилось. Потому что если бы эта история стала публичной сразу, общество узнало бы слишком много — прежде всего, об уровне профессиональной подготовки и об ответственности, точнее, о её полном отсутствии.
Итак, начнём с начала.
Красноперекопск. Тренировка, которая стала калечащей.
30 мая 2025 года в Красноперекопске проходит так называемая «тактико-специальная тренировка». По бумагам — отработка пресечения террористической угрозы. По факту — наглядная демонстрация того, что самым опасным элементом на подобных учениях остаётся не условный террорист, а сама система.
На месте — полный силовой комплект: МВД, ФСБ, Росгвардия. Всё как положено. Вот только роль террориста в этот день лучше всех сыграли не статисты, а те, кто должен был обеспечивать безопасность.
В разгар учений сотрудник Росгвардии применяет светошумовую гранату «Заря-2М». Напомним: это спецсредство, которое по инструкции используется исключительно против вооружённого преступника и строго на дистанции не менее 2,5 метра от человека. Но инструкции, физика и элементарный здравый смысл в Красноперекопске, судя по всему, временно отменили.
Граната летит не в «условного боевика». Она взрывается фактически рядом со своим же полицейским. Взрыв — и старшина полиции Даниил Зинченко в одну секунду становится пенсионером по инвалидности, потому что попытался отбросить гранату рукой. Плюс ещё целая куча побочных диагнозов.
Вот реальная цена «учебной тревоги» по-крымски. Без всякой войны. Без реального противника.
Казалось бы, дальше всё должно быть предельно просто: есть пострадавший, есть очевидное нарушение инструкции, есть конкретное лицо, незаконно применившее спецсредство. Значит, должно быть жёсткое и принципиальное расследование.
Но тут начинается классика отечественной силовой бюрократии.
Сначала следствие возбуждает уголовное дело по ч. 2 ст. 118 УК РФ — причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности. Формально — всё правильно.
А затем, спустя полгода, происходит чудо. Следствие внезапно сообщает: состава преступления нет. Точка. Дело закрыто.
Ответственность фактически переложена на пострадавшего.
Росгвардии — ни выговора, ни служебной оценки, ни даже формального «извините».
Но и это ещё не всё.
В ходе «расследования» таинственным образом исчезает ключевое вещественное доказательство — флешка GoPro с видеозаписью момента взрыва. То самое устройство, которое могло зафиксировать происходящее по секундам и расставить все точки над «и».
Факт утраты подтверждён прокуратурой.
В деле о тяжком увечье сотрудника полиции просто пропадает единственная объективная видеозапись. Совпадение? Разумеется. В таких историях других объяснений, как известно, не бывает.
На заявления о халатности должностных лиц Росгвардии — тишина.
На требования дать правовую оценку действиям следователя, «потерявшего» доказательство, — тоже молчание.
Ни реакции. Ни попытки соблюсти хотя бы видимость закона.
Потому что система всегда действует одинаково: когда ошибка совершена «своими», она не ищет виновных — она смыкает ряды.
Итог предельно ясен: сотрудник Росгвардии стал инвалидом. Виновных — нет.
Зато есть отчётность. Есть галочки. Есть служебные записки. И есть универсальная формула, которой у нас умеют обнулять любое происшествие: «отсутствие состава преступления».
Эта история не про учения. Она про систему, в которой слово «ответственность» по-прежнему означает лишь одно — держаться стеной, пока кто-то не пострадал необратимо.
А иногда — и после этого.