Облившись напоследок из тазика чуть прохладной водой, Любаша отжала длинные волосы, пахнущие лавандовым шампунем, и, осторожно ступая по мокрому полу, вышла в просторный предбанник, где на небольшом круглом столике стоял ягодный морс, завершающий ритуал семейного банного удовольствия.
Её муж, Николай, внешне солидный и спокойный, обладал энергичным характером и, как настоящий мужчина, умел вовремя истопить уютную дачную баньку, запарить душистый берёзовый веник и наносить до краев колодезной воды в стоящие по периметру ёмкости. И банька, весело попыхивая густым дымом из трубы на крыше, каждый раз была готова на все сто процентов исполнять свои помывочные обязанности.
Укладываясь вечером на чистую постель с распаренными душой, телом и свежими мыслями, супруги, тихо и устало переговариваясь, порешили, что с утра пойдут за брусникой, уже созревшей к началу осени, в лес, глухой стеной стоящий за дачным кооперативом. Если сказать точнее, кооператив, где когда-то они облюбовали участок для строительства дачного дома, обосновался в далёком от города лесном массиве, давно известном своими грибными местами и ягодниками.
Грибы в этом году не уродились. Лето стояло засушливое, дожди шли с интервалом чуть ли не в месяц один раз. Зато низкорослые ягодники успели набрать силы ещё в прохладные майские ночи, и, по мнению первых любителей, ягод в лесу было немеряно, начиная с морошки и черничных урожаев.
Но уже подошёл сентябрь, черничники опустели, обобранные руками любителей лесных угодий, обклёванные птицами и потрёпанные зверями во время обильных перекусов.
Эту сочную ягодку любят все: и люди, и звери, и птицы.
Черника отошла, как говорят в народе, и наступила пора бруснично – клюквенного удовольствия.
Договорившись, что с утра они пойдут в лес, супруги, уставшие после дневных дачных хлопот и притомленные банными процедурами, уснули оба безмятежным, глубоким сном.
Николаю, уже под самое утро, неожиданно приснился глухой ельник, в чаще которого он пытался разглядеть нечто и не мог понять, что или кто-то невидимый его там так беспокоит.
Любаша всю ночь спала спокойно, но под утро, интуитивно почувствовав некоторое волнение со стороны спящего мужа, обняла его крепко рукой, доверчиво прижавшись лицом к мужскому тёплому плечу.
Поднявшись рано, в шесть часов утра, Николай, по устоявшейся домашней привычке, включил чайник, нарезал бутерброды с сыром «Трюфель», который так любила жена, и который он сам постоянно выбирал для неё в гастрономе у дома.
К семи часам на пороге кухни появилась Любаша с заспанными глазами. Обняв супруга, присела к столу и, подперев ладонью голову, стала смотреть на мужа, аппетитно поглощающего её любимые бутерброды.
Николай допил ароматный горячий напиток и, засмущавшись от насмешливо-любящего взгляда жены, поднялся из-за стола со словами:
- Давай, Любаша, пей чай и собирайся. Пойду, приготовлю вёдра.
Через полчаса оба были готовы к предстоящему походу.
Идти решили далеко, вернее, это решил Николай для полной уверенности, что так они быстрее наберут ягод в местах, где редко ходит кто либо, кроме зверей.
Это Николай зря произнёс вслух, потому что осторожная и суеверная жена, не сказав ни слова, взяла это себе на заметку.
Первые полчаса супруги бодро шли по знакомому лесу по исхоженным дачниками тропинкам.
Непроходимый, с первого взгляда, лес вскоре расступился, и путники вышли к огромному болоту, открывшему их глазам безграничную перспективу заросшего рыжим мхом и ядовито пахнущего багульником пространства.
Дальше надо было идти по топкому болоту к далёкому горизонту. Там начинался лес, таящий в себе предполагаемый урожай брусники.
- Господи, как далеко,- забеспокоилась Любаша, уповая мысленно на помощь и поддержку небесного вседержителя.
Утро стояло солнечное, и погода была теплая, непривычная для осени.
От ног, обутых в сапоги, шло тепло, и оно передавалось по всему телу. От долгой ходьбы лёгкая испарина выступила на раскрасневшихся лицах.
Николай мужественно, не ускоряя шаг, шёл вперёд, успевая оглядываться и поджидая спешащую следом жену.
Наконец, болото, пьянящее мозг цветущим багульником, и радующее глаз островками дикой голубики, было ими пройдено. Дальше начинался лес, в котором нужно было уметь ориентироваться, чтобы найти дорогу обратно в случае, если люди увлекутся сбором ягод и потеряют ориентир направления.
Желание найти ягоды превалировало над подспудным страхом, периодически появляющимся в голове Любаши.
Ступая следом за мужем, смело раздвигающего заросли густого кустарника, она не смела думать о плохом.
И совсем скоро, словно прочитав мысли женщины, лес вдруг внезапно расступился, и они вышли на ровную поляну, сплошь заросшую густым брусничником с обильным урожаем поспевающих ягод. Спелые крупные ягоды гроздьями свисали с низких кустарников, прижатых к земле приятною ношей.
Пока они шли сюда, пробираясь через незнакомый лес, им по дороге встретилась небольшая гряда камней, похоже, сложенная самой природой.
Окликнув мужа, Любаша присела на один из камней, чтобы перевести дух и поправить сбившийся платок, завязанный на голове сзади узлом. Так учила её когда-то мама, любившая прогулки в лес и знавшая заманчивые тайны – не ходить туда с непокрытой головой, иначе леший закрутит и заведёт куда не надо.
Обрадовавшись и удивившись такому обилию ягод, супруги ловко и быстро собирали их до тех пор, пока не наполнили ёмкости доверху.
Затем, оба уставшие, но довольные подвернувшимся везением, подкрепились чаем с ароматной мятой из термоса и аппетитными бутербродами, захваченными со стола с утреннего завтрака.
Выносить тяжёлые вёдра с урожаем предстояло Николаю.
Назад пошли гораздо медленнее, останавливаясь каждый раз для кратковременной передышки.
Николай, не сомневаясь, шёл уверенно, определяя маршрут по солнцу, горячим, но всё ещё ярким блином, скатывающимся к горизонту.
Пот застилал им глаза, приходилось чаще останавливаться, чтобы протереть лица сухими салфетками, положенными в карман и захваченными предусмотрительной хозяйкой с того же утреннего стола.
Через некоторое время супруги подошли к гряде камней, мимо которой они проходили несколько часов назад.
Но что-то, явно, изменилось с нею. Огромный булыжник, на котором отдыхала Любаша, был вывернут из земли, открыв неглубокое ложе, появившееся в результате тяжести природного изделия, вполне подходящего для роли походного стула.
Животное, сдвинувшее огромный камень, явно обладало неимоверной силой. И это, по всем видимым признакам, был ни кто иной, а медведь.
Выходило, что зверь видел, как шли по лесу люди или его привлекли незнакомые запахи, и он двигался, следуя за ними.
Большой камень, на котором отдыхала женщина, пришёлся ему по душе. Он впитал в себя запахи человека, от которого пахло запахом лаванды, а также мяты, которая была в чашке утреннего чая, и ещё чем-то приятным со знакомым животному вкусом молока. Зверь не знал, конечно, что это был запах сыра.
Обнюхав со всех сторон камень, медведь слегка тронул его лапой. Камень чуть шевельнулся, проскрипел придавленный под его тяжестью песок. Зверю понравился звук, возникший при его попытке поиграть с лесной игрушкой.
Приложив усилия к нему обеими передними лапами, медведь, а это была, явно, особь мужского пола, играючи сдвинул камень в сторону.
До недавнего времени мишка спокойно отдыхал, уткнувшись влажным носом в густой мох в молодом ельничке, потому как с утра он наелся ягод и был сытым.
Появление людей в лесной чаще было для него как продолжение приятного завтрака – с просмотром неожиданного, как цветной видеоролик (это по понятиям людей), видения. Люди были одеты в по-летнему яркие одежды, в руках у них были вёдра цвета солнца. И мишке это понравилось в сочетании с лесными картинками зелёной травы, мохнатых веток елей, яркого света осеннего дня. И он решил подойти к тому месту, где ненадолго остановились два человека.
Шевельнув ещё пару других камней и шумно вдохнув в себя воздух со стойкими, заманчивыми запахами, медведь двинулся назад, в густой ельничек, где залёг, укрывшись от палящего солнца и наступающего дневного зноя.
Увидев вывороченный камень, у Любаши зашлось сердце, к горлу подступила тошнота, почему- то ослабели ноги и, похоже, начиналась истерика. Глядя на мужа, женщина еле сдерживала свои эмоции.
Николай вёл себя невозмутимо, чтобы не пугать жену. Невольно на ум ему пришёл утренний сон, продолжения которого он не запомнил, и оба супруга, не сговариваясь, заторопились к дому в предчувствии неминуемой беды.
- Зверь боится резких звуков,- то, что это был медведь, женщина старалась не произносить вслух. - Надо постучать по ведру,- снова произнесла Любаша.
Но стучать по пластмассовому ведру, наполненному ягодами, было бесполезно. Звук получался глухой и негромкий.
- Я буду кричать, нет, я буду петь песни,- нервничала жена.- Извини, если что не так спою.
Песен Любаша знала много, со словами и без слов, пела их часто, особенно с соседями, когда приезжала в родовую деревню, где жила с родителями и где прошло её безмятежное детство.
И первое, что пришло в её встревоженную голову, была школьная пионерская песня «Взвейтесь кострами синие ночи, мы пионеры – дети рабочих».
Ритм любимой детской песни соответствовал набранному темпу их быстрых шагов, с которыми они торопливо покидали гостеприимную полянку и незнакомый лес, полный, как поняли люди, разных неожиданностей.
Услышав громкие звуки, удаляющиеся вместе с людьми, мишка, уже заснувший в прохладном тенёчке, лениво открыл глаза и полизал тяжёлую мохнатую лапу, заодно смахнув с неё надоевшего наглого муравья. Снова шумно вдохнул уже чуть растворившиеся в вечернем воздухе незнакомые запахи и, уткнувшись носом в прохладную траву, безмятежно заснул.
Вернувшись из леса, вечером Любаша зашла на огонёк к соседке.
- Знаешь, мы сегодня ходили в лес за брусникой. И я пела песни всю обратную дорогу.
- Что случилось, что тебя так порадовало? Собрали много ягод? – строила догадки соседка.
- Почему? Сейчас расскажу,- многообещающе, с вернувшим волнением начала свой рассказ Любаша.
- Да, не приведи, Господи!- обращаясь к небесному создателю, защитнику и помощнику людей,- заключила её рассказ обомлевшая от эмоциональных подробностей произошедших событий встревоженная соседка.
И, не сомневаясь ни секунды, искренне подтвердила твёрдое убеждение своей гостьи словами: «Песни твои, Любаша, помогли вам избежать беды, это точно!»
Попеременно поглядывая друг на друга, женщины продолжили своё чаепитие, переговаривая малейшие нюансы событий минувшего дня и своих предположений.
Тем временем, в далёком глухом бору большой, огромный медведь, проспав дневной зной и проголодавшись, снова забрёл на лесную полянку, на которую недавно пришли люди, и где по-прежнему было много спелых ягод, и начал свою очередную вечернюю трапезу, не теряя осторожности и внимательно прислушиваясь к многоголосью лесной чащи.