Круглый стол Клуба экспертов Нижнего Поволжья и Калмыцкого регионального отделения Российского общества политологов.
Волгоград. 30. 12. 2025 г.
Выступление директора Центра политической трансформации Бурятского государственного университета, доктора политических наук, доцента Алексея Викторовича Михалева:
- Давайте посмотрим на российско-монгольскую границу с запада на восток: Монголия граничит с республикой Алтай, Республикой Тыва, ещё меньше её граница с Бурятией и только в последнюю очередь по протяжённости с Забайкальским краем. То есть Монголия граничит с четырьмя субъектами Российской Федерации.
И то, что происходит так или иначе в Монголии, влияет на политику, по крайней мере, на внутриполитическую повестку в этих регионах, а также, как сейчас принято говорить, оказывает цивилизационное влияние применительно к Калмыкии.
Итак, 2025 год. Это, наверное, три крупнейших тренда в политике Монголии:
1. Соглашение с ЕАЭС о беспошлинной торговле на 367 товаров.
2. Политика памяти.
3. Строительство газопровода «Сила Сибири-2».
2025 год в российско-монгольских отношениях начался с яркого события 26 января – реконструкции мемориала советско-монгольскому боевому содружеству на горе Зайсан в Улан-Баторе.
Такое символическое событие значимо в рамках политики памяти, которая пронизывает российско-монгольские отношения в 2025 году насквозь. Именно в январе 2025 года мой старый добрый деловой партнёр председатель Торгово-промышленной палаты Монголии Л. Тур-Од приехал в Москву обсуждать вопрос о заключении соглашения о свободной экономической торговле между Монголией и ЕАЭС.
Этот процесс мы как раз освещали в центральных СМИ[1], выдвигались предположения: ратифицирует ли парламент Монголии соглашение о зоне свободной торговли, какая номенклатура товаров в неё попадёт. В это же время вступило в силу соглашение 2024 года о поставках в Монголию японских вооружений[2].
И вот 16 апреля 2025 года Великий государственный хурал Монголии отказался ратифицировать соглашение с ЕАЭС. Это был первый тревожный симптом.
Второй тревожный симптом был связан с политикой памяти. 2025 – это год 80-летия разгрома милитаристской Японии во Второй мировой войне. СССР, Китай и Монголия внесли огромный вклад в эту Победу. И вот в январе 2025 года было объявлено о долговременном визите японского императора Нарухито в Монголию, тем не менее 9 мая монгольский расчёт прошёл по Красной площади и принял участие в юбилейных торжествах.
Но уже 6 июля японский император Нарухито прибыл с долговременным визитом в Монголию. 9 июля он посетил мемориальный комплекс памяти японских солдат, похороненных в Монголии, и воздал дань памяти. Это был один из самых длительных визитов. Он совпал с 10 июля – монгольским Днём национального флага, а завершился 12 июля.
30 августа 2025 года закончились очередные совместные межвидовые российско-монгольские военные учения «Селенга». Вопрос о проведении этих учений был очень сложным как с дипломатической, так и с военно-политической точки зрения, потому что Монголия сейчас активно сотрудничает с Тихоокеанским командованием США[3].
И, как покажет дальнейшая историческая динамика, примерно в октябре Монголия заключит соглашение о военном сотрудничестве с Германией[4].
То есть Монголия занимает такую маятниковую позицию, которую иногда называют политикой «третьего соседа», но это, на мой взгляд, не совсем верно.
Таким образом, мы подходим к моменту Восточного экономического форума. На ВЭФ произошла встреча монгольского премьер-министра с нашим руководством, они обсуждали строительство газопровода «Сила Сибири-2».
Это проект строительства газопровода в Китай через Монголию. Посредством этого маршрута, по мнению Bloomberg, могут измениться мировые цепочки поставок газа в следующем десятилетии. Он должен газифицировать приграничные регионы России и изменить ситуацию с ценами на энергоносители, прежде всего в приграничных регионах, существенно снизить или, по крайней мере, заморозить рост цен на электричество. В это время Республика Бурятия отчитывается о строительстве нового пункта пропуска на границе с Монголией – «Кяхта–Алтан-Булак».
Ключевой точкой стратегического сотрудничества России и Монголии в 2025 году стал парад 3 сентября в Пекине. Это тоже важное событие для нас, потому что 3 сентября — день победы над милитаристской Японией. Президент Монголии, президент России, председатель КНР, а также лидер КНДР на параде в Пекине – все они как представители стран, некогда разгромивших Японию. Это важный акт геополитической солидарности, создающий основания для мирного диалога в Восточной Азии.
Парад в Пекине конструктивно перерастает в саммит ШОС в Тяньцзине. И вот здесь наступает ключевой, важный момент, подводящий опять-таки к мысли о маятниковости монгольской внешней политики. Дело в том, что Монголия в сентябре 2025 года отказалась вступать в Шанхайскую организацию сотрудничества, то есть это одновременно ответ двум ключевым стратегическим соседям – Китаю и России. Более того, она отказалась от статуса наблюдателя в ШОС. Но взамен за невступление в ШОС и отказ от статуса наблюдателя Монголия заключила отдельное трёхстороннее соглашение о стратегическом сотрудничестве с Китаем и Россией, что со временем должно сказаться, в том числе на приграничных регионах.
Каким образом это должно было выглядеть? В октябре Алексей Оверчук предложил Монголии построить железную дорогу из России через Монголию и КНР во Вьетнам[5].
То есть эта железная дорога – ответвление от Транссиба, который идёт как раз через субъект, в котором я сейчас нахожусь, через Бурятию, и он должен вести напрямую на Вьетнам. Кстати, через какое-то время Улан-Баторская железная дорога заявит о выполнении работ по модернизации.
Далее идёт встреча премьер-министра Монголии Л. Оюун-Эрдэнэ с нашим премьер-министром Мишустиным: они обсуждают экспорт товаров, открытие коридоров.
Затем Оюун-Эрдэнэ встречается с президентом России В. В. Путиным, обсуждают 105-летнюю годовщину дипломатических отношений в 2026 году.
А между тем есть ещё проблема авиасообщения между Москвой и Улан-Батором, которое отсутствует, есть огромное количество инфраструктурных проблем.
В итоге всё переносится на декабрь этого года. И вот 12 декабря, прямо во время визита министра природных ресурсов Российской Федерации Александра Козлова в Монголию, Великий государственный хурал ратифицирует соглашение о свободной торговле с ЕАЭС. Это всё происходит на фоне бензинового кризиса, когда в России произошли сбои с поставками бензина в Монголию.
Монголия, ратифицировав соглашение о свободной торговле с ЕАЭС, заявила о намерении восстановить авиасообщение Москва – Улан-Батор. Впоследствии был подписан протокол двадцать седьмого заседания российско-монгольской межправкомиссии по торгово-экономическому сотрудничеству.
В итоге, после ратификации соглашений, Улан-Батор соглашается на 367 наименований товаров, которые будут поставляться из стран ЕАЭС в Монголию. И это, по идее, на приграничных регионах России должно сказаться позитивно, потому что весь транзит пойдёт в Монголию через них (Монголия граничит только с Россией и Китаем). Поставки из стран ЕАЭС, естественно, пойдут с большой долей вероятности через Бурятию, потому что через Бурятию проходит основная ветка Транссиба, по которой поставляется большая часть товаров в Монголию. Наряду с этим к Монголии с её богатейшими залежами природных ресурсов проявляют интерес корейские корпорации и французская компания Orano.
Посмею предположить, что и в наступившем 2026 году маятниковость внешнеполитических решений останется основным трендом для монгольского истеблишмента.
[1] https://eurasiaun.org/tpost/7r5guztab1-mongoliya-na-raspute-ekonomicheskoe-sotr
[2] https://gazetavechorka.ru/news/2025/03/31/mongoliya-i-yaponiya-teper-brat-ya-po-oruzhiyu
[3] https://asiarussia.ru/news/46516/
[4] https://asia-times.org/politika/34710-germaniya-okazhet-mongolii-pomosch-v-voennoy-podgotovke-v-ramkah-novogo-oboronnogo-soglasheniya.html
[5] https://tass.ru/ekonomika/25461773